Offerings Takings (Предложения и встречи)

      Джошуа держал флакон на ладони. Это была не черная магия. По крайней мере, ковен остался на стороне алхимии, но все равно пошёл по неверному пути. Он сунул зелье в свою сумку, он не хотел больше об этом думать.       Его мать разговаривала с Дином, понимая его обеспокоенность. Винчестер нравился ей, может, возможно, ей нравилось его очарование. Джошуа пришел к выводу, что именно эта черта привлекла ее к Харленду Сойеру, прежде чем он превратился в бабника. Джошуа попытался отвлечься от разговора на переднем сиденье. Он не хотел думать о своем отце, о человеке, которого он никогда не порадует, но каким-то образом всегда будет пытаться, или о ковене. Его жизнь всегда будет разорвана на две части.       — Я сидел на ступеньках и слушал, как они разговаривали. — Рассказывал Дин о своих проделках на ферме. — Я мало что помню о чем они говорили, просто помню, что папа обычно начинал спорить с Маком, но в итоге они объединялись против пастора Джима. После этого было много смеха.       Что бы люди ни думали об членах бывшей Триады, у них был дух товарищества. Следующая Триада была такой же, даже Гриффин, Харланд и Сайлас были дружны, как и Гидеон с Итаном и Илаей. Это Джошуа всегда был посторонним.       — Я удивлена, что Калеб ни разу не поймал тебя. — Усмехнулась Эсме.       — Он ловил несколько раз. — Дин нежно улыбнулся. — Потом сидел рядом со мной.       Джошуа был свидетелем многих счастливых моментов между Дином и Калебом. Именно эти мысли, скорее всего, помогли младшему охотнику смягчить его тревогу.       — Конечно, вы были соучастниками преступления, — парировал Джошуа. — Но это больше похоже на тебя и твоего брата.       — Ехидный комментарий. — Пропел Дин. — Извини, Эсме.       — Трудно сломать привычку.       Это показало его ревность. Джошуа ждал выговора от матери, но она ничего не сказала, и он понял, что она догадалась о его чувствах. Эсме жалела его. Джошуа прочистил горло.       — Мы скоро приедем?       Они были в дороге еще тридцать минут. Дин вышел из машины и первым добрался до мотеля. Джошуа коротко кивнул Макленду, его мать пошла к врачу с протянутой рукой. Она сжала запястье Эймса, и это был невероятно личный жест, который говорил об их отношениях. Джошуа чувствовал себя неловко.       — Что случилось? — спросил Сэм брата.       — Мы поговорим об этом позже. Сначала нам нужно вылечить Калеба. — Старший Винчестер указал на Джошуа, затем на Калеба.       Сойер пошел проверить порез, на руке Ривза. Он осмотрел руку, затем положил ладонь на грудь экстрасенса.       — Дыхание нормальное, пульс медленный, но ровный, — заявил Макленд, Эсме все еще была рядом с ним, хотя все его внимание было сосредоточено на сыне.       — Это хорошо, — кивнул Джошуа. Он снял сумку с плеча и достал красный флакон.— Думаю, было бы лучше, если бы вы подождали в другой комнате. — Он не хотел, чтобы кто-нибудь из них видел, как он оскверняет тело, особенно его мать.       — Я не уйду, черт возьми… — начал Дин.       — Я бы предпочел остаться и следить за Калебом, — добавил Макленд. — Если мы останемся, то не помешаем тому, что ты собираешься делать?       Джошуа не мог лгать.       — Нет, не совсем. — Он посмотрел на свою мать и сглотнул. — Я бы предпочел, чтобы ты ушла, мама.       — Я планирую тебе помочь. — Она заняла позицию у кровати Калеба, чтобы показать, что она полна решимости остаться.       Джошуа вздохнул, сосредоточившись на работе, понимая, что проиграл битву.       — Мне нужен стакан воды.       Сэм вызвался быть помощником, пошел в ванную и вернулся с водой. Джошуа высыпал часть порошка в стакан, наблюдая, как он растворился. С гримасой отвращения он открыл Агате рот, выливая туда зелье, и массируя ее горло, имитируя глотательный рефлекс.       — Оно подействует? — спросил Сэм.       — Нужно подождать, — ответил Сойер. Было странно заниматься ремеслом с такой большой аудиторией, особенно когда он так старался отделить эти таланты от Братства.       — Сколько? — к счастью, Макленд поддерживал его. Это так отличалось от его обычного подозрения, когда раньше Джошуа лечил кого-то своими травами.       — Это займет около десяти минут, — объяснил Джошуа, заметив, что все они были рядом с Калебом, который не просыпался и не подозревал, что о нем заботилось так много людей. Даже его отношения с Ривзом со временем улучшились. Иногда между ними был случайный телефонный звонок, обсуждение бизнеса Братства, которое не содержало язвительного тона. Однако были все еще созданные границы, которые они не пересекали. Он посмотрел на часы, увидев тиканье минут.       — Что будет дальше? — Сэм нарушил тишину, помогая скоротать время.       — Идея состоит в том, что зелье вернет то, что Агата взяла у Калеба, и отменит заклинание. — Джошуа ждал дальнейших вопросов, но никто больше ничего не спросил. Он нашел нужный ему нож, медный клинок. Это должен был быть чистый металл, инструменты ковена были так же важны, как и ингредиенты. Материалы из элементарной таблицы были лучшими для работы, и доказывало, что было больше научной связи, чем волшебной. Он также преуспел в химии.       Джошуа взял Агату за запястье. Ее рука была теплой, хотя она была мертва несколько часов, а ее тело всего несколько минут назад было холодным. Значит, зелье действовало. Он хотел бы изучить это, но все вещество придется использовать. Он провел лезвием по ее предплечью. Закапала кровь, и он поймал ее во флакон, наблюдая, как порошок смешивается с кровью. Потом он заткнул флакон пробкой, и сильно встряхнул, чтобы все хорошенько смешать.       — Ты готова? — он передал своей матери смесь.       Эсме кивнула. Она сняла носки Калеба, нанося на его ноги глифы полученной смесью.       — Эти руны похожи на те, что на стене.       Его мать всегда была учителем, и использовала возможность объяснить ремесло. Она перевернула руки Калеба ладонями вверх, и тоже пометила их глифами. Она нанесла знаки на его горле, под носом и на лбу, и Сэм быстро передал ей полотенце. Джошуа покачал головой от реакции, которую Эсме вызывала у Винчестеров. Они хотели порадовать ее.       Сойер достал свою церемониальную чашу, сделанную из блестящего никеля. Он поместил в нее благословенный чертополох, асафетиду и эхинацею, которые смешавшись, загорелись синим пламенем. Он положил медный клинок сверху. Порывшись в своей сумке еще раз в качестве запоздалой мысли, он нашел шалфей, а затем смял ароматные листья над телом Агаты.       — Не думаю, что это поможет, — сказала Эсме, положив руку ему на запястье.       — От этого я почувствую себя лучше.       Шалфей использовался, чтобы избавиться от негатива. Вряд ли он поможет ей перейти в лучшее место, а не в ад, как того желали люди, что находились в комнате мотеля. Джошуа знал, каково это, когда на тебя косятся за один поступок, и, насколько он знал, Агата неуклонно руководила своим шабашем на протяжении десятилетий.       — Речь идет о том, чтобы Калеб почувствовал себя лучше, — прорычал Дин.       Джошуа оглянулся через плечо и увидел, что Мак кладет руку на плечо старшего Винчестера, сдерживая избранного Хранителя. Сойер снова сосредоточился на работе, он поднял длинный рукав Агаты, открывая ее руку. Не найдя того, что искал, он расстегнул ее рубашку, чувствуя тошноту, что он каким-то образом оскорблял пожилую женщину. Над ее грудью он обнаружил отметку, ту же самую, которую он получил несколько часов назад.       Лезвие было белым, а рукоять прохладной. Он положил плоскую сторону лезвия на отметку, почувствовал запах горящей плоти и услышал отвратительное шипение. Он был рад, что сидел спиной к другим обитателям в комнате. Это было необходимо, но все же это было насилие. Это было наказание. Это было напоминанием для Джошуа и Эсме, что случится с ними, если они станут предателями.       Тело Агаты начало трескаться, на коже появлялись зияющие серые дыры, пока она не стала ничем иным, как пылью в виде тела на покрывале.       — Они прокляли ее, — сказал сам себе Джошуа, когда Калеб глубоко вздохнул и сел в кровати.       — Боже! — прокричал Калеб, слегка отодвинувшись от собравшихся вокруг кровати.       Мак положил руку на плечо сына.       — Все хорошо, Калеб. Все хорошо. Ты в порядке.       Казалось, это успокоило другого охотника, и его взгляд уже был не таким диким.       — Сделай несколько вдохов, Дэмиен.       Джошуа вытер свой клинок, прежде чем потушить огонь в церемониальной чаше. Он разложил пепел по остаткам Агаты Хеннингс. Потом открыл сумку, достал кожаный чехол, в котором держались лезвия, и положил кинжал на место. Он почистил миску тряпкой, прежде чем вернуть ее в сумку.       Калеб еще ничего не сказал, делая медленные и неглубокие вдохи, как и советовал Дин. Наконец он прочистил горло.       — Кто-нибудь объяснит мне что происходит? — наконец прохрипел он.       Послышался немедленный смешок облегчения. Джошуа остался на заднем плане. Его мать отступила в ванную, но вернулась, чтобы вручить Калебу полотенце. Она указала на символы, что покрывали его кожу.       —  Думаю, тебе стоит немного привести себя в порядок.       — Эсме, что ты здесь делаешь? — Ривз принял полотенце, но, казалось, не знал, что с ним делать. — Не то, чтобы я не рад тебя видеть, просто это неожиданно.       — Он думает, что такой неотразимый, — Дин подтолкнул локтем своего брата. — Ну, прямо как Спящая Красавица.       — Она должна была поцеловать меня? — Калеб посмотрел на своего отца, который все еще держал его за руку. — Ты знаешь, это немного странно. — Он поднял руку, чтобы посмотреть на маркировку. — Эсме, ты хочешь что-то сказать моему отцу?       — Калеб… — предупредил Макленд, когда Эсме с улыбкой покачала головой.       Ривз проигнорировал своего отца, но приплел в разговор Джошуа.       — И Джош тоже должен знать.       Саркастический юмор Калеба вернулся, что означало, что он выздоравливает. Джошуа старался не отвечать на оскорбление знакомым способом, на намеки о его матери. Эсме была дамой, а не одной из их однодневок. Однако Эсме не казалась расстроенной, это скорее Мак выглядел взволнованным. Джошуа закатил глаза, когда закончил ссыпать пепел Агаты во временную урну.       — Ее нужно похоронить под сосной. — Сосны были известны своими мирными свойствами.       — Выкинуть в мусор было бы более уместно, — проворчал Дин.       — Агги? — Калеб оперся об изголовье кровати. Приподнявшись, он посмотрел на другую кровать.       — Да, — ответил Дин.       — Так что же все-таки произошло? Я помню, как подошел к двери, проснулся и немного поговорил с вами, ребята, но некоторые детали… — спросил Калеб, вытирая символы с ног.       Джошуа дрогнул в своем молчании. Он был на неуверенной опоре с этими людьми. Лучше было посмотреть, что ответил Дин, чтобы он мог добавить свои объяснения только в случае необходимости.       — Ты должен поблагодарить Джошуа и Эсме. Они смогли получить противоядие от ковена, — объяснил Макленд, улыбаясь, матери Джошуа.       — Все немного сложнее. Джош и Эсме должны были присоединиться к их клубу, — вставил Дин, коротко кивнув в сторону Джошуа.       Сойер наблюдал за реакцией группы. Макленд, со вздохом, подошел ближе к Эсме. Лицо Сэма сморщилось от сочувствия. Калеб был первым, кто заговорил.       — Простите. Знаю, что вы никогда не должны были клясться в верности ковену. Никто из нас не хотел поставить вас в такое положение.       — Это было достойное дело, — сказала Эсме с легкой улыбкой.       Джошуа был впечатлен, что Калеб вспомнил, как Джошуа рассказывал ему о том, почему они не связаны с шабашем. Чувствуя себя некомфортно, Джошуа пытался отвлечь внимание.       — Просто постарайся, чтобы это не повторилось.       — Что это клятва значит для вас? — спросил Сэм, рассматривая это как опыт обучения.       Джошуа вспомнил, как Сэм даже в детстве хотел объяснить все, и это была важная черта Ученого.       — Как и Национальная гвардия, две недели в году, один выходной в месяц, — сказал Джошуа. Он не хотел думать о том, что попросят у него в ближайшем будущем.       — Джошуа, — отругала его Эсме.       Джошуа вздохнул.       — Что ты хочешь, чтобы я сказал им? — Они могли предположить, что он станет угрозой Братству, но после грехов его отца против ордена это было последнее, чего он хотел.       — А если вы игнорируете их, то что будет? — Калеб вытер все символы и бросил полотенце на край кровати.       Джошуа посмотрел на свою мать. Это никогда не смогут этого сделать, если не хотят, чтобы их постигла та же участь, что и Агату. Он понял послание ковена. Он всегда будет защищать свою мать.       — Эсме? — спросил Макленд.       — Нас проклянут, — она взяла полотенце с кровати и аккуратно сложила его.       — Ох, — ответил Эймс, бросив сердитый взгляд упал на останки Агаты.       — Не все так плохо. — Эсме поправила углы полотенца.       — Наверное, именно от вас Джош получил навыки пиара, — заявил Калеб с кровати.       Эсме вошла в ванную, но продолжила объяснять:       — Ковен может быть сильным союзником. Возможно, мы сможем договориться о перемирии с Братством. — Она вернулась и встала рядом с Джошуа. — Мы будем противостоять Гриффину Портеру.       — Мама, не будь наивной.       — Не говори так с матерью, — потребовал Макленд.       Джошуа стиснул зубы, сердито глядя на мужчину, который защищал его мать, как будто ее сын представлял угрозу, или, что еще хуже, не готов был готов оберегать Эсме.       — Макленд, ты понятия не имеешь, о чем говоришь. Никто из вас не знает. Мама, прости меня. — Джошуа покачал головой. — Мы говорим о двух лояльностях: одна к Братству, а другая к нашему ковену.       — Наш ковен? — Дин скрестил руки на груди.       Джошуа не обратил на него внимания, игнорируя допущенную оговорку.       — Хотя моя мама не носит кольцо, ее связи с Братством глубоко укоренились. Ты знаешь, в каком положении она была? Грань будет очень тонкой.       Мужчины уставились на Эсме. Она положила руки на бедра.       — Я могу позаботиться о себе.       — Как насчет тебя, Джошуа?       Джошуа задумался, беспокоится ли Макленд именно о нем, или Ученого волнует нарушение безопасности.       — Меня? — Джошуа фыркнул. — У меня было преимущество учиться не только у моей мамы и бабушки, но также у Базза, Миссури, и уроки, которые я узнал из библиотеки Джима. Они хотят, часть этих знаний для начала.       — Начала? — Сэм потер затылок и обменялся взглядами с Маклендом. Будущий Ученый и нынешний Ученый имели один и тот же вопрос.       — Они стоят на своем— знание одного, знание всего. — Джошуа сцепил руки в замок. Затем к нему пришла другая мысль. — Бабушка точно не будет счастлива.       Эсме смотрела на своего сына. Он был значительно выше ее, унаследовав свой рост от отца, но она нежно сжала его руку.       — Я поговорю с ней. Она поймет.       Он положил руку поверх ее, затем опустил.       — Еще есть тот факт, что я Советник Триады.       — У тебя нет замены, — заявил Макленд, и Джошуа не знал, стоит ли его оскорбиться, или гордиться тем, что никто не мог заменить его, независимо от того, какая Триада придет к власти. Он все еще был Советником, как сказал ему Макленд после смерти Джима и Джона.       — Ну, это был недосмотр, — проворчал Дин, закатив глаза, затем пожал плечами, чтобы смягчить колкость.       Джошуа оценил это. Было уже поздно, ну, или рано если судить по рассвету, и ему нужно было отдохнуть, поэтому он собирался снять комнату, но подальше от присутствующих. Он чувствовал, что должен побыть один. Он взглянул на Сэма Винчестера, который когда-то пытался избежать охотничьей жизни. Джошуа еще тогда мог бы сказать ему, что это невозможно.       — Ну, я сбежал с важной встречи, и мне нужно вернуться. — Он закинул свою сумку на плечо, потом обратил внимание на Калеба. — Ты почувствуешь себя лучше в считанные часы. — Затем он повернулся к своей матери. — Надеюсь, ты доберешься до дома сама?       — Да, но я провожу тебя до твоей машины. — Она положила руку ему за локоть. — Я хотела бы поговорить с тобой.       Джошуа открыл дверь для матери, позволив ей выйти первой. Он обернулся, чтобы попрощаться с другими мужчинами.       — Не забудьте вытереть эти отметины со стены. — Кто-то из членов Братства придет и все уберет. В этом плане они были эффективными.       — Спасибо. Джош, — сказал Калеб.       Джошуа поднял руку.       — Только не звони мне некоторое время. — Он отступил, пытаясь восстановить самообладание. — Просто чтобы ты знал: Дрю будет ожидать, как минимум, обеда в очень общественном месте, и ты должен быть одет в костюм. — Сказал он, и с улыбкой закрыл дверь.