Сердце и душа волка

— Интересно было читать мои записи, верно? Немец зашёл в комнату с оружием, всё также направленным на Америку. Было видно, что он зол, но каким-то чудом сохранял более-менее спокойный вид. — Монстр... — у Штатов начал темнеть рассудок. — А Вы — любопытный человек, который лезет, куда его не просили. — Вы понесёте за это ответственность! — Хах, как глупо. Если Вы не заметили, то по закону, мне никто ничего не может сделать! А я на вашем месте, хорошо подумал бы над дальнейшими действиями... — Уберите пистолет! — Поставьте книгу на полку и выйдите из комнаты! — мужчина оскалился. США понимал, что стоит не сопротивляться. Возможно он и намного выше, но пистолет у этого психопата. Парень убрал книгу на место и покинул комнату. За ним всё ещё следили полные ярости янтарно-жёлтые глаза. — Сколько вы успели прочитать? — он убрал пистолет в кабуру. — Достаточно, — была возможность напасть первым и возможно спастись... — Я очень разочарован в Вас, Америка... А! — на Рейха прыгнули. Штаты был уверен на сто процентов, что одолеет этого ненормального. Его полтора метра с хвостиком не шли не в какое сравнение с его ростом под два метра. Ошибка была очень опрометчивой. Пара сильных движений мужчины, и он уже прижат к полу лицом вниз. Руки скручены за спиной. В висок уткнулось дуло пистолета. — Вы не просто любопытны, Вы ещё и глупы. Думаете, что со стажем военного в несколько лет, меня будет так легко победить!? — на его лице и в голосе начали появляться безумные нотки. — Ага, и что теперь делать будете!? Убьёте, с той же жестокостью, как и тех невинных созданий?... — было достаточно неуютно в подобной позе. — Я не собираюсь убивать ещё людей... — А что тогда было в комнате?! — Вы хотите сказать, что приравниваете людей к этим выродкам?! Пожалуйста, не злите меня ещё сильнее... Хуже будет только вам. — Но ведь оборотни такие же, как мы! Вы же были любили оборотня! — Союз был не оборотнем, он был человеком, такие, как он-исключения. — Я тоже влюблён в оборотня! Вы знаете! — Россия, — его сын. Неудивительно, что мальчик запал вам в душу. — А Беларусь? Вы же ей так дорожите! — Да, но она особенная... — Вы говорите, что я глупец, хотя ваши слова звучат абсурдно. — И что же вы хотите этим сказать? — голос вдруг резко стал мягким и ласковым. — Глаза разуйте! Вы больны... АЙ!!! — в какой-то момент Рейх резко перевернул его, и теперь их лица были в паре сантиметров друг от друга. Эти ужасные жёлтые глаза сжигали всё изнутри. Казалось, что они светятся. — Прекратите... Это... Говорить... — Рейх тяжело дышал. Рука с оружием немного подрагивала. — Тогда слезьте с меня! — Вы напали первым, но хорошо, я пойду навстречу, — мужчина встал. — Вы больны! Вам нужна помощь психолога... — парень поднялся с пола, отряхивая рубашку от невидимой пыли. — Да какой психолог! Мне к психиатру надо! Думаете, я сам никак не слежу за собственным состоянием? — А почему Вы не пойдёте? — Меня с должности сразу уволят, к которой я шёл столько лет,— он вздохнул,— Вы серьёзно так этим обеспокоены? — Да. Теперь, я понимаю, почему вы вдруг отправились помогать нам но... то что я увидел... — А Вас не просили смотреть! — Вы убили родителей детей?... — Да! Да, это я убил того, кого любил. Да, я очень раскаиваюсь из-за этого. Да, я нездоров! Теперь довольны!? — Доволен. Только можно задать вопрос? — Задавайте... — немец тяжело опустился на пол. — Как так вышло что... — Что влюбился в оборотня? — Да... — парень сел рядом. — Давно, мне тогда было двенадцать, может меньше, я уже подзабыл... Я был жалким, наивным мальчишкой. Родители меня недолюбливали. Отец... он... подозревал, что я не его ребёнок. Всё же, оказался не прав. Продолжал говорить, мол кровь у меня дурная, потому я такой... низкий. Почти всё детство сверстники надо мной подшучивали, дразнили... Потом, я встретил СССР. Он был именно тем светом в конце тунеля, в котором я так нуждался. Вскоре я начал питать к нему чувства... У Союза были другие предпочтения, он бегал за девочками, а я... был для него просто другом. В конце, я узнал о его странности. Я принял его... Мы выросли, и СССР встретил свою любовь. Я надеялся, что они не будут вместе: он оборотень, она — нет. Но Авган оказалась оборотнем, и их пара стала крепче. В один день я решился признаться в своих чувствах, но... меня отвергли, очень грубо отвергли. Я был разбит. Поэтому, бежал из дому и поступил в кадеты при ИКЧС. Там было легче справится с болью. Я был всё ещё зол на СССР, за то, что он не принял меня. Больше я злился на его жену, за то, что это отродье забрало его у меня. Вам не понять, но это было так приятно. Видеть страх и боль в этих глазах, слушать её мольбы о пощаде, видеть то, как она медленно умирает. Я не сохранил ничего от неё... То как Союз на это реагировал было ужасно. Я даже не был уверен, что он способен на слёзы. Мой план был идеален, именно мне должен был достаться тот алый волк, но... Мне так плохо, от осознания того, что он мёртв. Я должен был отпустить его. Тогда он был бы жив... По этому меня так пугают ваши с Россией отношения. Я боюсь, что эта ошибка будет повторена... — И что Вы там делали? — Россия донимал Америку расспросами. — Что надо, то и делали... — парень был в смятении. — М... А мне не скажешь? Это ведь меня тоже касается... — юноша посмотрел на него огромными голубыми глазами. Такой контраст... глаза Рейха излучали только холод и от одного взгляда в них становилось жутко. Глаза подопечного были чистыми, нежными, немного веяли прохладой, но не такой, как в янтарных глазах, а другой. Как родниковая вода. — Нет. Не сейчас. Завтра необходимо будет везти тебя и остальных на обследование. Это нужно для дела. Спокойной ночи, — парень ушёл в свою комнату плотно закрыв дверь. Все уже уехали. Беларусь спала, Америка ушёл... Так странно. Русского даже не поцеловали, не обняли. Нет, трудно сказать, что ему нравилось... Ой, да кого он обманывает!? Россия стоял в ванной перед зеркалом и чистил зубы. Внимательно осмотрел клыки. Вроде всё в порядке... Лежа на своём диване голову начали посещать мысли. Без обнимашек даже как-то тоскливо... Так, стоп. О чём он думает!? Боже, как это сложно. С одной стороны, он не в восторге ложиться под кого-то собачкой. И к тому же это достаточно унизительно, быть покрытым укусами. С другой... хочется чтобы кто-то был рядом. Кто-то кто может поддержать, пожалеть, принять слабости. Наверное, надо радоваться, что Америка перестал к нему лезть, верно? Или... он хотел этого сам? Всё таки... Он любит его или нет?...

***

— Прости, но мне надо будет уйти на пару дней... — Почему? — В том, людском мире, начали подозревать, что я кот. — Я надеюсь, этого не произойдёт... — Заря с грустью посмотрела на Казахстана. Мальчик опустил голову. — Мне будет так одиноко без вас... Обещаю, вернусь, как только весь этот кошмар кончится! — Не надо так. Мы всё поймём. Ты ведь часть мира людей тоже... — Да но... я там чужой. Мне уютнее стоять на лапах, чем на ногах, приятнее есть свежепойманную мышь, чем горячий обед, спать на мху, чем на кровати... — Я даже не думала о таком с твоей стороны. Наше племя всегда готово тебя принять, мне кажется, что тебя что-то держит. — Да! Моя семья... раньше я думал, что я-волк, как они... просто другой. Когда я узнал, что совершенно другой, то... Они очень расстроятся, если я уйду. И Канада расстроится, и друзья в людском мире. — Выбор всегда за тобой. В этом случае стоит хорошо подумать. Крутая сторис из жизни (вам всё равно некуда деваться, хотя большинство это тупо пролистает). "Урок инглиша или подсчёт ворон" Снег идёт за окном, а в кабинете урок. Ещё вороны по крыше за окном. Передо мной листок, а в голове ничего. Там тоже снег идёт... Такой пушистый, беленький. Хорошо там воронам. Раз ворона, два ворона, три... Куда? Разлетелись. И что теперь делать? Не страдательный же залог писать. - Птичка!- Мила позвала меня. - Что?... - она показала телефон с надписью "го правда или действие?~" Я взяла скетчбук и накарябала "го"