Сердце и душа волка

Казахстан проснулся от звука тихих голосов, смеха и вкусного запаха еды. Пахло блинчиками, кофе и фруктами. Мальчишка прекрасно выспался, голова была легка, разум ясен. Котенок раскрыл глаза, отбросив одеяло, потянулся и зевнул. Сквозь окно лучики света ласкали его мордашку, нежно перебирая волосы и щекоча уши. Казах подошёл к окну, заметив рядом, за шторой, дверь, ведущую на улицу. Она оказалась не заперта. Сизокрыл толкнул её, выскальзывая наружу, благо было тепло и босиком можно было идти не замерзая. Солнце здесь было еще ярче, било прямо в глаза, на мгновение ослепляя. Ветерок пронесся мимо, принося с собой птичий щебет, плеск воды и те самые голоса, но гораздо четче, вместе с запахом. Казах направился в эту сторону, попутно осматриваясь и активно вращая головой. Сейчас он вышел из дома, оказавшись на вымощенной светло-бежевыми плитами примерно на два метра в сторону площадке, по которой лениво ползла пара улиток. Высокая стена дома такого же цвета была почти полностью покрыта плющом. Дальше от дома был сад с кустами шиповника и дикой малиной. В их зарослях скрывалась голубятня, из которой слышалось тихое воркование, а вокруг кружило два белых голубя. Пройдя немного дальше, сизокрыл увидел беседку из светлого дерева, тоже обвитую плющом и заботливо укутанную кустами ежевики. Оттуда и раздавались голоса. Внутри нее стоял стол, накрытый белой скатертью, за которым сидели трое. Одним из них был уже знакомый мальчику Мята, одетый в черную рубаху и такие же по цвету узкие брюки. Его лицо уже было достаточно ярко накрашено, волосы собраны в высокий хвост на макушке. Двумя незнакомцами оказались мальчик и женщина. Женщина была такой же высокой, как и все взрослые в этом месте, выше Мяты, но ниже Ириса. У нее была очень красивая фигура, хоть и не лишенная некоторой полноты. Но это даже красило ее. У незнакомки тоже были рога, но уже тяжелые и закрученные, как у барана, мягкие уши, за спиной большие, уже жесткие, темно-фиолетовые крылья и длинный, почти как у кошки, такого же цвета хвост. Черты ее лица были очень похожи на Мяту, но нос был более округлым, а губы пухлыми. Темно-фиолетовые волосы распущены, водопадом спадая почти до земли. Одета она была в светлое, воздушное домашнее платье ниже колена, подпоясанное плетеным пояском. Сизокрыл сам не знал почему, но эта женщина выглядела такой уютной и… Безопасной? Хотелось подойти к ней, просто чтобы ощутить себя в безопасности. Котенок невольно вспомнил свою приемную маму, когда та была ещё жива. Ее образ заботливого ангела навсегда остался в его сознании. Единственное, что смутило сизокрыла — это огромная, около двух метров, темно-фиолетовая, блестящая чешуей змея, свернувшаяся кольцами у ног женщины. Мальчик сидящий рядом, был примерно на голову выше казаха, будучи стройным и аккуратным. В нем почти не читалась та свойственная подросткам нескладность. Его кожа была бледной, а под черными глазами, смотрящими с какой-то возвышенной печалью, залегли болезненные круги. Лицо ровное, правильное, напоминающее кукольное, с маленькими розовыми губками-бантиком. Его уши были темно синими, напоминающими уши мула, во лбу был красивый, такой же насыщено синий рог, напоминающий рога из кабинета Ириса. На длинной шее был ошейник с металлическим жетоном, украшенный мелким жемчугом. Белые волосы до пояса собраны в пышный низкий хвост, повязанный широкой лентой-бантом. Но самым ярким в его образе был длинный, роскошный павлиний хвост, тянувшийся за ним как шлейф. За спиной виднелись небольшие павлиньи крылья. Одет он был в темно-синюю рубаху и белые штаны. — Ох, Кази, котенок, ты проснулся? Иди в беседку, позавтракай! — весело воскликнул Мята, увидев сизокрыла, и вскочил, выбегая ему на встречу и целуя в щеку. — Никому не говори о нашем маленьком секретике, хорошо? — шепнул ему на ухо суккуб. После он выпрямился, в театральном жесте всплескивая руками. — Ох, да я же опаздываю! — в его глазах заблестело беспокойство — Мне пора бежать! — он метнулся к беседке, схватив сумку, и промчался уже с ней подмышкой мимо кота. — Всем хорошего дня! — Тебе того же! — крикнула ему в след женщина, а змея у ее ног лениво подняла голову, что-то прошипев. Казах только сглотнул, проводив взглядом уже исчезнувшего из поля зрения гермафродита. После этого он направился к беседке, встретившись взглядом сначала с другим парнишкой, а потом с женщиной. — Доброе утро, Казахстан. — женщина тепло улыбнулась ему. — Д-доброе. — он тоже невольно улыбнулся ей. Тем более, когда стало так хорошо и приятно. От ее улыбки… — Мята сказал, что ты просил блинчики на завтрак, так что вот твоя тарелка. — она указала на стоящую на столе фарфоровую тарелку. Сизокрыл не долго думая тоже сел за стол, пододвинув к себе стопку уже немного остывших блинчиков, украшенных ягодами и взбитыми сливками. Выглядело очень вкусно. В этот момент мальчик-павлин поднялся с места, быстро, чуть ли не бегом, вылетая из беседки и направляясь к дому. — Я — Фиалка, но можно просто Фия. Сестра Ириса. — женщина представилась, когда котенок доел свой завтрак. — О-очень приятно. — сизокрыл как-то замялся. Странное чувство, хотелось сказать ей что-то очень приятное. Но ничего на ум не приходило… — Эта змея тво… в смысле ваша? — Да, это Афродита. Можешь не бояться, она совсем ручная. Так ведь? — она со смешком обратилась к змее, которая заползла ей на колени, высунув свой язык, подставляя гладкую голову для поглаживания. — Как спалось? — на этот раз обращались к казаху. От нее изумительно пахло. Это были запахи свежих цветов, чего-то теплого, с нотками свежей древесины и меда. — Хорошо. — он почувствовал себя еще растеряннее, так что даже его щеки порозовели, и захотелось отвести взгляд. Женщина была такой красивой… — О, ты так мило смущаешься! — она снова улыбнулась, показывая ряд ровных белых зубов. После она коснулась указательным пальцем носа казаха, да так, что тот был готов замурлыкать от восторга. — Да ты же босой! — она заметила отсутствие обуви на ногах котенка, за что ему тут же стало неловко. — Да… — он потупился. — Пойдем, нужно подобрать тебе одежду и хотя бы одну пару обуви. — она встала, вышла из беседки и направилась к дому. Мальчик тоже тут же подскочил со своего места, вприпрыжку бросившись за ней следом. Все же разница в их росте была огромной: в одном шаге Фии могли спокойно поместиться два с половиной шага сизокрыла. Через секунду казах заметил, что за ними ползет Афродита, не уступая ему самому в скорости. Котенок с женщиной прошли к другой, уже деревянной и плетеной двери, снизу, как раз на уровне детских ручек, изрисованной мелками. Эта дверь была приоткрыта, и из нее кто-то выглядывал. — Уро, сладкий, впусти нас, пожалуйста. — проворковала женщина, нагнувшись к малышу, высунувшему свою мордашку из щели. Это был маленький пухлощекий мальчик, лет пяти, с точно такими же, как и у женщины, только коротко остриженными, темно-фиолетовыми кудрявыми волосами, с такими же, как у женщины глазами и большими ушами. Единственным, что не принадлежало Фие, были маленькие черные крылья и пышный кошачий хвост черного цвета. Одет ребенок был в желтый комбинезон и сандали. Не было сомнений, что это ее сын. Пахло от него молоком и Фией. — Проходите! — ребенок распахнул дверь, впуская их внутрь. Но тут его глазки с интересом уставились на сизокрыла. — Мама, кто это? — Это Казахстан, котенок вашего дяди. Он хороший, да? — это снова было адресовано сизокрылу, на что тот уверенно кивнул, не в силах не согласиться. Они сейчас находились в коридоре, стены которого были украшены детскими рисунками. — М… — Уро задумался на минуту. — Он теперь будет с нами жить? — Да. — женщина прошла дальше по коридору, зайдя в одну из дверей. Эта комната была очень просторной и светлой, благодаря сразу нескольким окнам, с высоким потолком. Взгляд сизокрыла тут же пал на цветы, которыми были расписаны белые стены, напоминающие холст. В углу комнаты стоял огромный расписной сундук, рядом с которым лежали рулоны легкой и мягкой ткани самых разных цветов. Так же рядом был большой шкаф, зеркало в полный рост и несколько полок со шкатулками, стоящими на них. У окна расположился большой, ни то письменный, ни то обычный стол, напрочь испачканный красками и чем-то еще, да так, что не было видно его настоящего цвета. На этом столе лежал толстый большой альбом, стакан с мелками и фломастерами, большие портные ножницы и несколько стопок цветной бумаги. На подоконнике одного из окон стояла большая корзина, полная ленточек, пуговиц и шерстяных клубков. Запах в комнате был очень приятным, хоть и не принадлежал полностью женщине. Здесь пахло древесиной, красками, зеленью и ощутимо детьми. — Тетя Фия! Дайте нам, пожалуйста, суп! — на встречу женщине выглянула маленькая девочка, прижимая к груди большого пупса в чепчике и с соской во рту. Самой малышке было столько же лет, сколько и Уро. И она, судя по всему, была дочерью уже Ириса. Её черные, как и у мужчины, волосы были собраны в два хвостика, завязанные бантами. Уши были его, форма носа тоже. Только маленькие рожки, похожие на рожки Мяты, смущали, как и крылья с хвостом, доставшиеся явно от Фиалки. Одета она была в такой же комбинезон, как и мальчик, только на шее у неё висели яркие, сделанные из разных пуговиц и бусинок бусы. Пахло от нее молоком и снова Фией. Хотя запах маленький детей в принципе не очень четкий. — Кто это? — она хихикнула, увидев сизокрыла. — Это Казахстан. — Уро сам представил мальчишку сестре. — Он теперь будет жить у нас. — Он большой. — девчушка окинула казаха оценивающим взглядом, передавая пупса брату. Оба ребенка были маленького, но обычного для их возраста роста, поэтому на казаха им приходилось смотреть высоко задрав головы. — Вот, держите. — Фия вынула из стола пластиковую миску, наполненную большими облупленными деревянными бусинами. — Спасибо! — малышка взяла миску, сложив на дно голубой в желтый цветочек коляски. После Уро заботливо уложил туда пупса, накрыв того одеялом. — Казахстан, пойдем вместе сводим на прогулку нашу крошку! — девочка решительно взяла подростка за руку, собравшись повести за собой. — Он попозже погуляет с вами. — Фия мягко отодвинула котенка в сторону, быстро одев на ребят тканевые панамки. — Сегодня на обед будет рыба, не опаздывайте. Мальчик переглянулся с сестрой, после чего взял коляску и покатил ее к двери. Малышка метнулась к тете, обняв ту, и ринулась догонять Уро, у самой двери торопливо хватая его за плечо. Мимо детей в комнату заползла змея, свернувшись на одном из подоконников прямо под лучами солнца. — Это Уроборос и Коилата. — Фия представила детей уже после того, как те вышли за дверь. — Но мы зовем их просто Уро и Кои. — Уро — ваш сын? — Да. Он просто обожает играть с Кои в «семью». Каждое утро выводят на прогулку свою куклу. — в её голосе отчетливо слышалась нежность. — Ну ладно. Ближе к часу мне нужно будет в офис. А сейчас давай посмотрим, что у меня для тебя есть… — женщина подошла к шкафу, открыв его, и выдвинула один из нижних ящиков. — Вы работаете дизайнером? — Да, я дизайнер. Прошлой осенью работала над одной коллекцией, с того времени осталось много образцов… Надеялась отдать их Сирилю, но ему не подошло. Вот как раз тебе и дам примерить… — она нагнулась к ящику, начав там что-то искать. — Слышала ты с земли, верно? — Да, я оттуда. А как называется это место? — Это… — она на секунду задумалась. — Это место тоже что-то вроде земли, только людей здесь нет. Империя солнца, абсолютная монархия. — А вы были на… — он замялся, пытаясь подобрать нужные слова. — моей земле? — Конечно! Часто там появляюсь.- Фия выпрямилась, держа в руках сразу кучу вещей, аккуратно сложенных стопкой. — Можешь начинать их мерить, все что понравится — забирай себе. Казах послушно взял одежду, встретившись с женщиной взглядом. — Мне жаль, что так получилось. — она положила руку на плечо мальчика. В ее взгляде промелькнуло искреннее сожаление, а сама она наклонилась к котенку так, что их глаза были почти на одном уровне. — Дети в твоем возрасте не должны видеть то, что пришлось тебе. Не буду лукавить, будет трудно привыкнуть к нашему измерению. Но если понадобиться помощь, ты знаешь, где моя комната. Казах криво улыбнулся. Нет, если мальчик криво улыбался, это не означало, что он натягивает гримасу радости или испытывает отвращение. Кривая улыбка возникала скорее в моменты, когда он мыслями улетал далеко и надолго. Вот сейчас так и было. Столь маленькое расстояние между ним и женщиной заставило коленки подростка попросту обмякнуть, отчего он чуть не упал. Так приятно ему еще никогда не было. Как будто его обнимало сейчас пятеро пушистых-пушистых котят, а в душе цвела сирень. Поэтому его сейчас так и штырило. «О, Господи, пожалуйста, пусть она меня поцелует!» — зазвенело колокольчиком в голове подростка. Но прекрасная женщина целовать его не стала, отойдя назад и выпрямившись. — Мне надо выйти? — она кивнула на одежду. — Да, надо. — казах опустил голову, пытаясь скрыть, что он опять покраснел. — Ладно, позовешь как закончишь. — Фия направилась к двери, пройдя мимо мальчика и потрепав того по волосам, отчего коленки того снова обмякли, чуть не уронив хозяина. Вот это женщина… Даже в аду водятся ангелы. Сизокрыл еще минуту стоял, глядя в пустоту и глупо улыбаясь. — Пошшшевелисссс, котенок. Ххххозяйка сссскоро уййййдетттсссс…- не поднимая головы, прошипела Афродита с подоконника. Сизокрыл поежился, так как успел уже напрочь забыть о рептилии, но все же начал перебирать одежду. Она почти вся пришлась ему в самый раз, будучи сделана из приятных материалов. В итоге, спустя двадцать минут казах одел невероятно удобные мешковатые серые штаны и черную безрукавку с изображением серой спирали на спине. Подросток не разбирался в стиле или моде, но почти каждая из вещей очень органично смотрелась с другой, как будто была сшита специально для нее. Да и все принты судя по всему были нарисованы вручную. Сизокрылу стало даже как-то приятно. Похоже это были образцы для коллекции, которые женщина сделала сама с нуля. Тут же в дверь постучались. Это оказалась Фия, уже переодевшаяся более официально: металлического цвета блузка, длинная черная юбка и туфли на каблуках. Волосы были заплетены в длинную, толстую косу, на ушах красовались серьги, а на лице макияж. — Все подошло? — она направилась к столу, где сейчас лежала остальная одежда, после чего улыбнулась казаху, сверкнув белыми зубами, выглядевшими на фоне темной помады ещё ярче. — Да. И остальные вещи мне тоже очень понравились. — он торопливо кивнул. — Пока что могу предложить тебе только пару кроссовок, но обещаю, вечером принесу еще обуви. — Фия достала из стола картонную коричневую коробку, какие обычно делают из переработанной бумаги. После она подошла к подростку, протянув ему предмет. — Спасибо. — казах открыл коробку, обнаружив там обувь. Пара кроссовок выглядели необычно. Они были из белой ткани, что не было очень уж странным, но вот разукрашены они были как будто краской. Настоящей краской. Похоже, что Фиалка сама разукрашивала их вручную, как и одежду. — О, дорогой, я как раз собралась искать тебя! — Фия глянула куда-то за спину сизокрыла и улыбнулась. Последний обернулся, увидев в дверях того самого мальчика-павлина. Мальчишка тоже посмотрел на казаха, замерев с какой-то излишне кислой физиономией. Но через пару мгновений он все же подошел ближе. — Сириль, 14 лет. — нудно представился павлин, с каким-то отвращением протянув руку для рукопожатия сизокрылу. В его глазах еще ярче виднелось отвращение, как будто казах был грязным, а он боялся замараться. — Казахстан. — кот сам не знал почему, но широко улыбнулся ему, от души пожав руку Сириля, которую тот тут же судорожно отдернул. — Фия, можно мне ненадолго взять его? — старший из мальчиков кивнул на младшего. — Пожалуйста. — она достаточно легко согласилась. — Ладно, пойдем покажу дом… — кисло протянул старший, как будто собирался не проводить экскурсию, а есть лимоны. Очень кислые лимоны. Очень кислые и гнилые лимоны. — Пойдем! — казах оживился. — Проверьте там, пожалуйста, детей. — женщина проводила двух направляющихся прочь мальчиков внимательным взглядом. — С ними сейчас Грог. Я видел. — коротко ответил Сириль. — Но мы все равно к ним зайдем. Когда они вышли на улицу, их там ждал крупный павлин, расхаживая взад вперед и нервно покачивая своей головой с хохолком. На павлине красовалась нить жемчуга, что делало его невероятно похожим на самого Сириля. Хотя, как только птица увидела мальчика, она недовольно закудахтала, заклокотала, нахохлившись и поспешив к нему. — Это жемчуг, мой друг. — гибрид кивнул на павлина, который так же брезгливо окинул взглядом котенка, задрав голову и приоткрыв клюв. — Не просто жемчуг! Я сама жемчужина этого места! — павлин демонстративно расправил хвост, в котором бликами отразилось яркое солнце. — Только посмотри на меня! Я просто раскошен! — Жемчуг сложил хвост, тут же подлетев вверх, усаживаясь на руки к Сирилю. — Ах, бедный, бедный Сириль! Хозяин такого паршивого вкуса… — начал причитать птах, клювом зацепляя пряди мальчика и поправляя их. — Он, типа, твой питомец? — казаха немного забавляло поведение павлина. — Нет, он мой друг. — сухо отрезал Сириль. — Ладно, с чего начнем: с дома или с улицы? — Давай с улицы. — котенок пожал плечами. — Погода больно хороша… — Ладно. Иди за мной. — гибрид развернулся и направился по направлению к беседке, пройдя мимо знакомой голубятни. Из-за того, что он держал на руках павлина, хвост птицы и его собственный слились воедино, так что казалось, что это у мальчика хвост стал в два раза пышнее. — А что тут есть? — Казахстан потрусил следом, поравнявшись со старшим. Только сейчас сизокрыл заметил, что на пальце мальчика такое же тонкое серебряное кольцо, которое он видел на пальце Ириса. — Сейчас увидишь. Они подошли вплотную к беседке, из которой уже вынесли стол, и прошли сквозь нее, ступая по посыпанной песком дорожке, сквозь уже достаточно высокие кусты дикой малины и ежевики. Пока они проходили мимо ягод, казах незаметно сорвал несколько, тут же съев. Вкусно. Вскоре они оказались на относительно пустом пространстве, откуда слышались детские голоса. — Здесь детский городок. — пояснил Сириль. — Я раньше играл здесь, когда был маленьким. — Ого… — выдохнул сизокрыл. Детский городок был просто прекрасен. Здесь стояла песочница под брезентом, две низко подвешенные качели, совмещённые со шведской стенкой, невысокая горка и небольшая скамейка, маленький ярко разрисованный мелками домик, возле которого расположилась небольшая грядка, заботливо огороженная заборчиком, с воткнутыми в нее табличками с изображением моркови, редиса и укропа. Были также видны и сами растения, чья ботва свежо зеленела над почвой. Уро и Кои сейчас оба сидели в домике, о чем-то разговаривая. У входа была припаркована коляска, но уже без их «крошки». Всю эту площадку окружали деревья и кусты, напоминая стены крепости. Похоже в этом доме действительно любили детей… — Здесь круглые сутки мелочь копошиться, поэтому ничего особенно интересного. — сказал Сириль. — На другом конце, — он неопределенно качнул головой, — есть мой штаб на дереве, с нормальной качелью. Давай пойдем туда? Заодно пройдем через озеро. — Давай! — глаза казаха загорелись. Гибрид пошел дальше по посыпанной песком дорожке, которая начала круто сворачивать куда-то влево. Но тут навстречу им вышел… просто ОГРОМНЫЙ кот, своей косматой бурой шерстью больше напоминающий медведя. Животное тяжело переступало на огромных лапах, помахивая хвостом и сверкая зелеными глазищами. Изо рта чудовища были видны старые, но все еще могучие клыки. Младший из мальчишек замер, напрягшись. — Это Грог. Питомец Ириса. — спокойно представил его Сириль. Жемчуг с его рук спрыгнул на землю, подойдя к бурому коту-медведю и ущипнув того за клок шерсти на лапе. Грог же направился к казаху, приблизившись к нему вплотную и обдав подростка своим горячим мокроватым дыханием. — Свежая кровь… — пробасило животное, лизнув волосы сизокрыла, обхватив его лапой за спину. — Борзый, да? — Нет. — испуганно мявкнул мальчик, непроизвольно опуская уши. — Борзый, борзый! — закудахтал жемчуг, подпрыгивая, ходя кругами вокруг них. — Борзый! Борзый! — Новая игрушка Джека… — Гог, будто бы сделав выводы, отпустил сизокрыла, напоследок боднув тощего котенка головой в бок и направляясь в сторону детского городка, бросив Сирилю: — Ты опять таблетки выпить забыл, негодяй! Чтоб к обеду все принял! Кот-медведь не спеша удалился, а двое мальчиков и павлин остались вновь втроем. — И вот это здесь живет? — котенок выразительно поднял брови, оборачиваясь к гибриду. — Да. Грог за детьми смотрит, и дом сторожит. Ты не думай, он добрый, хоть и угрюмый. Детям на себе чуть ли не кататься позволяет. Когда я был мелким, очень боялся темноты, и Грог каждую ночь приходил ко мне и сидел рядом, чтоб не было так страшно. Правда он не признаёт Ириса как хозяина. Ладно, пойдем дальше. — старший невозмутимо пошел вперед, а павлин суетливо догнал своего друга, потрусив в ногу с подростком. Казах еще примерно секунд пять смотрел в след Грогу, но все же направился за недавним знакомым. Дальше кусты кончились, уступив место деревьям. Часть из них были плодовыми, уже с яблоками, вишнями, персиками и грушами, украшающими их ветви. Сизокрыл, так же не удержавшись от соблазна, сорвал самое спелое желтое яблоко, надкусив его и спрятав в карман. — Вкусно? — Сириль так же кисло глянул на котенка, обернувшись. — Очень. — казах широко улыбнулся гибриду, но тот только поморщился, отвернувшись. — Может расскажешь о себе? — Сначала ты расскажи. — буркнул он, поводя ушами. — Я только недавно о твоем существовании узнал. — Давай каждый по очереди будет говорить по факту о себе? А? — казах сам восхитился своей идеей. Просто шикарный компромисс. — Ну давай. Тогда я начну. — он как-то ободрился, даже замедлил шаг, позволив младшему догнать себя, чтобы идти вровень. — Я наполовину павлин и единорог. Могу немного пользоваться магией, но не более. — Ого! — сизокрыл попытался изобразить восхищение. — Слушай, твой хвост так на блестит, а ты можешь его распустить? — Я… Я могу. — похоже Сириль был почтен похвалой, отойдя на шаг назад и все же распустив свой хвост. Это было действительно ОЧЕНЬ красиво. Перья пышным веером расправились, немного дрожа и мерцая пятнышками-глазками. Тем более Сириль сам как-то ожил, его глаза заблестели, а лицо утратило свое прежнее недовольное выражение. — Красиво… — он был искренен сейчас. — Спасибо. — старший улыбнулся, перестав так сильно походить на бездушную куклу. — Ладно, теперь твоя очередь. — Э… — он задумался, проводя рукой по волосам. — Я с земли, скорее даже из другого мира. — Да?! — глаза Сириля загорелись неподдельным интересом. — А как там? Это правда, что там небо красное? — Нет, кто тебе это сказал? Небо на моей земле такое же как и здесь… голубое. — он непроизвольно глянул вверх. — А правда что там есть огромные металлические существа с колесами, которые едят нефть, а внутри полые? — Ты про машины что ли? — Машины? Вы их так называете? — Да. У моего опекуна с земли есть одна машина. — А как её зовут? Какие породы машин бывают? — Её? Её никак не зовут. Машины не живые, их на заводах собирают из запчастей. — М… — Сириль похоже переваривал новую информацию. — А ты катался на вашей машине? — Конечно. Люди очень часто ездят на машинах: на работу, в школу, в магазин. — А твой человек как выглядел? Правда, что у людей зубы, как у коров? — В смысле, как у коров? — В прямом. Вот, смотри, — он приоткрыл рот, показывая ряд острых зубов, которые сизокрыл не ожидал увидеть во рту у этого гибрида. — У нас с тобой зубы нормальные, как надо. А у людей, я слышал, зубы как у коров. Без клыков. — Да, у моего человека зубы были не острыми. У него только тут и тут клыки были. — он показал пальцем туда, где у людей располагаются клыки. — А твой человек был сильным? — Да, Канада был очень сильным. Он мог меня поднять. — Ой, да разве это показатель? Тебя поднять кто угодно может. Кожа да кости. Канада твой роста то хоть какого был? — Ну… Такого. — котенок встал на носки, вытянув руку в верх, показывая примерный рост Клена. Хотя, сизокрыл добавил ему несколько лишних сантиметров. — Ну, среднего. — подытожил гибрид, ещё секунды две разглядывая воображаемого человека. В это время они уже вышли к озеру. Точнее, деревья в роще как-то слишком резко закончились, выпустив их к пологому, песчаному берегу, омываемому прозрачной, блестящей и прохладной водой, кое-где поросшей осокой и камышами. Водоем был огромным, почти круглым, где-то вдали виднелся его противоположный берег. Лица обдавало свежестью, ветер здесь был сильнее, рябя воду. Ровно посередине возвышался остров, напоминавший скалу, с растущими на ней двумя тощими невысокими елями, окруженными паутиной и можжевельником. За прудом виднелся изумрудно-бурый еловый лес, угрюмый, как старый бродяга. — Вот это да… — у сизокрыла перехватило дыхание от этих просторов. Правда, мальчику на мгновение показалось, что из леса на него смотрит тигрица… *** Ирис быстрым шагом направлялся прямиком к дому. Уже почти стемнело. Сильно хотелось покурить, но делать это на ходу как-то пошло. Тем более неудобно. Вечернее курение было чем-то вроде обязательного ритуала, а вчера мужчина был лишен его из-за нового приобретения. Нет, эрнишник не злился на маленького и хмурого сизокрыла, ведь последний не просил, чтобы его притаскивали в чужой дом, а тем более покупали. Ирис был очень терпеливым существом. Особенно, если учесть то, что сегодня утром он мало того, что не обнаружил мальчика на том месте, где тот лежал вчера вечером, так ещё этот котенок перерыл добрую часть его вещей. Это было ясно по запаху. Казах пах достаточно приятно — орехами, выпечкой и чем-то пряным и терпким. Но обнаружить этот запах в кладовой, а точнее в ящиках, не было чем-то замечательным. Маленького сизокрыла теперь что, по рукам и ногам связывать, пока Ириса нет дома, или Сириля просить следить за мальчишкой? Так или иначе наш герой наконец-то добрался до входной двери, отперев её и войдя внутрь. Сизокрыл нашелся быстро. Мальчик был занят тем, что пытался отпереть один из ящиков стола, активно работая проволокой и ругаясь сквозь зубы. Как только уже непосредственный владелец комнаты зашел в нее, котенок быстро запихнул проволоку в карман, сделав невозмутимо-спокойный вид. Только хвост подозрительно метался из стороны в сторону. — Ты чего так тихо ходишь? — маленький сизокрыл с нескрываемой злостью посмотрел на мужчину, быстро подтянувшись на руках и залезая на стол. — Я — кот, а кошки умеют ходить бесшумно. Ты вроде бы должен это знать. — Ирис буквально просканировал стеклянными глазами мальчишку, отчего тому показалось, что от взгляда эрнишника не ускользнули даже его внутренние органы. — Надо серьезно поговорить с тобой, Казахстан. — это прозвучало вроде и спокойно, а вроде сизокрыла кто-то пнул под живот и напихал в грудь снега. Даже воздух вокруг как будто стал гуще, начав напоминать смог. Голос Ириса был сух, но при этом казался каким-то глубоким и твердым. — Ты же не будешь против, если я покурю? — Ирис достал из кармана брюк трубку и табакерку, опускаясь на стул с высокой спинкой. — Будь так добр, пересядь на диван… — котенок не мог пошевелиться, чувствуя себя буквально приклеенным к столешнице. Почему-то резко стало ОЧЕНЬ страшно. Настолько страшно ему в последний раз было тогда, когда он в лесу недалеко от гор наткнулся на медведя-шатуна и прятался от того в заброшенном дупле. В этот момент ему казалось, что зверь найдет его не по запаху, а по звуку бешено бьющегося сердца. О, мальчишка тогда был готов молиться всем известным богам, только бы все обошлось… — Не хочешь? Ну чтож… — голос эрнишника прорезал воздух, сильно огрев казаха, при этом будучи спокойным, даже мягким. — Раз тебе так удобно, оставайся здесь. Повисла пауза, во время которой Ирис закурил трубку, через секунду выдохнув в воздух облачко дыма, неприятно обжегшее легкие мальчишки, от чего тот даже не шелохнулся. — Зачем ты рылся в моих вещах без спроса? Что хотел найти? Сизокрыл сглотнул. Сильно захотелось безвозвратно исчезнуть. Насовсем. — Я не буду тебя ругать или наказывать. Просто скажи зачем. — снова фраза прозвучала мягко, но волосы котенка ощутимо встали дыбом. — Ты уже не маленький, стоит закончить игру в молчанку. — Я… — наконец еле еле прохрипел мальчишка, чувствуя, как трясутся руки. — Я хотел узнать что там лежит… Снова повисла пауза, после которой казах наконец смог поднять глаза на мужчину, встретившись глазами с его стеклянными протезами. Последний не выглядел злым. Из его носа вновь вышла струя едкого дыма. Подождав секунду он снова затянулся. — Понятно. — он кивнул. — Так вот, Казахстан. Больше не смей шариться по моим или же чьим-либо ещё вещам в этом доме. И, пожалуйста, отдай проволоку. — мужчина вытянул вперед руку, сразу получив себе на ладонь из дрожащей ручки мальчика металлический предмет. — Молодец. — он спрятал ее уже в своем кармане. — Теперь придвинься поближе, котенок. Сизокрыл, прерывисто дыша пододвинулся к краю столешницы так, что он стал в зоне досягаемости Ириса. Последний молча достал из пакета, стоящего под столом, какое-то украшение или… Это была средней толщины полоска светло-голубой кожи, украшенная тонкими желтыми узорами, с подвеской в виде металлического жетона, с изображенной на нем когтистой кошачьей лапки. — Позволишь? — это звучало странно, как то тихо и вкрадчиво. Пока котенок моргал, этот предмет достаточно аккуратно защелкнулся на его шее. И только тут до него дошло. На него одели ОШЕЙНИК. Ошейник, который носят домашние животные. — СНИМИ С МЕНЯ ЭТО! — взвыл казах, начав судорожно пытаться нащупать застежку, но её как будто бы вовсе не было. — Тише… — прошептал Ирис, протянув руки к котенку, но тот отпрянул, быстро вскочив на ноги и попятившись. Уйти, снять ошейник, сбежать как можно дальше… Сизокрыл тяжело дышал, чувствуя, как пульсирует венка на его виске, а вязкая паника растекается по телу, проникая в каждую клеточку. Пальцы намертво вцепились в ошейник, начав отдирать его от шеи. Но тут стол кончился и казах начал падать на пол, тут же раздался щелчок пальцев эрнишника, и мальчишку как будто сильным потоком ветра подбросило вверх, не дав познакомиться с землей. Правда теперь он оказался в крепких руках мужчины, стиснутый за грудь, с прижатыми к бокам рукам. — Спокойно. Не надо падать. — уже лицо Ириса было напряжено, читалось явное беспокойство, даже страх. Но этот страх был уже непосредственно за сизокрыла. — Сними с меня ошейник… — проскулил мальчик, беспомощно смотря на огромного кота, даже не пытаясь вырваться и тоскливо обмякнув. — Хорошо. — он кивнул, после посадил котенка к себе на колени, сняв с того кожаную полоску, убрав её в один из ящиков стола, который легко открылся. — Они же заперты. — мальчишка недоверчиво скосил глаза. — Они заколдованны. Открываются только когда этого хочет хозяин. — пояснил эрнишник. — Зачем? — сизокрыл все так же беспомощно смотрел на мужчину, его голос хрипел. — Зачем я тебе нужен? Хочешь кого-то мучить? Нужна новая игрушка? Что нужно тебе от меня? — Казах. — он вздохнул, приподняв котенка, прижав к себе, обнимая. Маленький комочек не шевелился, было легко ощутить частое биение его сердца. — Ты же пропадешь с котами в горах. Тем более ты еще ребенок. Тебе совсем не понравилось это место? — Нет, понравилось. Здесь правда очень хорошо… — котенок отвел взгляд. — Если тебе так сильно не нравится ошейник, можешь пока не носить его. Я уже сказал, что не сделаю тебе ничего плохого… — Я не хочу быть твоим питомцем. Я хочу быть свободным. Я уже узнал, что ты будешь поглощать мою энергию. Не надо… — мальчик продолжал сильно хрипеть. Казалось, что он сейчас расплачется, тем более что его глаза уже блестели от влаги. — Кто тебе такое сказал? — Мята. — Слушай, Казах, ты не слушай моего полоумного братца. Оно болтает всякую ерунду, сам не задумывается о том, что говорит. — Но ты же суккуб.- он шмыгнул носом. — Да, я немного суккуб. — А как тогда ты будешь питаться?.. — сизокрыл начал успокаиваться, уже как-то доверчивее прижимаясь к чужой теплой груди. — Мне же нужно совсем немного энергии. Не переживай. Я не буду тебя есть. — Обещаешь?.. — Да, обещаю. По крайней мере без твоего разрешения я ничего не сделаю. — И в клетке запирать не станешь? — Нет, не стану. Зачем мне тебя в клетку сажать? Ты же не канарейка… — Тогда отпусти меня. — Котенок, понимаешь, ты сейчас в другом мире… Не в том, откуда ты. Здесь опасно. Особенно для тебя. А в моем доме тебе будет лучше. — Не хочу с тобой быть. — зло пробурчал мальчишка. Но в данный момент это было не совсем правдой. Обниматься с кем-то, тем более лежать у кого-то на руках, было очень приятно и уютно. Это было странное чувство, такое мягкое и уютное, позволяющее в полной мере успокоиться. В последний раз его так держали очень давно. Как бы котенок не пытался избавиться от этого чувства, оно становилось лишь более навязчивым. — Можно подумать, что у меня будет много времени на тебя… — Да? — Я большую часть времени занят. Поэтому не переживай. Если не хочешь общаться со мной, никто не заставляет. Ладно, Казах, тебе стоит немного расслабиться… — неуверенно протянул Ирис. Хотя сизокрыл передумал плакать. — А я?.. — как-то потеряно проблеял Сириль, под шумок зашедший в комнату и заставший сизокрыла в объятьях своего хозяина. Но встретившись взглядом с мужчиной он спохватился. — Прости, что без стука. — Ладно, ты тоже сюда иди. — он не то усмехнулся, не то вздохнул, поманив рукой гибрида. Тот подошел не мешкая, сам помогая себя взять на руки. Теперь в каждой руке эрнишник держал по мальчику. Вот только Сириль сразу же обнял его, а казах… похоже тоже хотел обнять, но что-то его останавливало. — Мы поладим. — отрезал котенок, глядя на старшего, снова широко улыбаясь тому. — Мы НЕ поладим. — павлин не собирался отвечать взаимностью, его передернуло от улыбки казаха, заставив только сильнее прижаться к Ирису. — Сириль, не ревнуй. Я не буду любить тебя меньше, только потому что купил Казаха. — мужчина приложился щекой к макушке старшего. Последний осекся. Судя по всему ему сейчас запустили руку прямо в душу, причем на самую глубину, пошарившись по дну. Но отвращение в его взгляде, адресованное сизокрылу, как по волшебству исчезло. — Ты любишь меня? — голос гибрида дрогнул. — Очень, очень люблю, жемчуженка. Я же вырастил тебя, ты для меня значишь так много. Так грустно, что ты часто забываешь об этом. — почти прошептали на ухо полукровке. — Я тоже тебя люблю… — глаза павлина заблестели, показалось, что он сейчас заплачет. — Ирис, ты чертов извращенец. — слова котенка весьма беспардонно прервали трогательный момент, заставив эрнишника поднять голову. — Я за тебя замуж не выйду. И спать с тобой не буду. — Сбежишь? — Я не знаю уже. Из этого места я похоже не смогу найти выхода… — сизокрыл резко погрустнел. — Но даже если я здесь останусь навсегда, то замуж за тебя я все равно не выйду. — Понятно. — эрнишник вздохнул. — Тебя тоже любить буду. — Вот только попробуй! — младший ощетинился, обнажив ряд маленьких острых зубов, попытавшись отстраниться от мужчины, насколько, конечно, это вообще возможно, сидя у него на руках. — Ага. — он кивнул, судя по всему пропуская выше сказанное и все же чмокая котенка в висок, от чего тот зашипел. — Ладно, хватит обнимашек на сегодня. — он поставил их обоих на ноги, сам оставаясь сидеть на стуле. — Мы не договорили! — взвыл сизокрыл, яростно потирая место поцелуя и скалясь. — Ты мне не нравишься, слышишь?! — Слышу, не надо так верещать. Ты же вроде говорил, что я все же тебе нравлюсь. Или что-то изменилось? — Ирис грустно посмотрел на недокуренную потухшую трубку. — Я не домашнее животное! — казах ощетинился. — А кто-то не согласен с этим? — эрнишник уже зевнул, откидываясь на спинку стула. — Ты мне обрезал крылья! — мальчик завелся только сильнее от столь пофигистичного вида и тона Ириса. Да как он может быть так спокоен?! — Казахстан, солнышко. — лицо мужчины резко стало усталым, отчего тот сильно постарел. Сизокрыл в этот момент сглотнул, так как ему почему-то стало стыдно. — Я уже говорил, что крылья я тебе подрезал из медицинских соображений. Ошейник я тебя носить не заставляю, понимаешь? Мы же с тобой вроде уже договорились: ты никуда не убегаешь, а я тебя без разрешения не трогаю. Со мной тебе будет хорошо. Гораздо лучше, чем может быть у кого-то другого. Пожалуйста, котенок, будь послушен, тем более что до свадьбы еще очень много времени. Сирил немного помолчал, переводя взгляд с замешкавшегося сизокрыла, на уставшего эрнишника. После полукровка шагнул к мужчине, мягко погладив того по руке, получив в ответ почесывание за ухом. — Пойдем. — шикнул павлин казаху, беря того за руку и настойчиво выволакивая из комнаты. Котенок не сопротивлялся, бредя следом и смотря в пол. — Зачем ты Ирису все это наговорил?! — так же прошипел Сириль. Они оба уже шли по коридору. — Я хочу быть свободным… — невнятно промямлил котенок, так же не поднимая глаз. Наверняка коты из племени разочаровались в нем. Конечно, их кумир так жалок… Особенно сейчас. — Ты определенно чем-то болеешь. — проворчал гибрид. — Здесь тебе не найдется леса с армией котов, здесь ты либо домашний, либо шуба. Третьего не дано. И вообще. Ты должен быть благодарен Ирису, он как-никак вытащил тебя из клетки. — Я не просил себе помогать… — нечленораздельно пробормотал сизокрыл, понимая, какую чушь несет. — И что? — старший резко обернулся к своему спутнику, заметив, что глаза младшего уже блестят, а уши опущены, а сам он все ещё смотрит в пол. — Оу… Казах, я не хотел тебя обидеть… Павлин осекся, остановившись, старательно подбирая, что же сказать. — Не плачь. — полукровка судорожно осмотрелся по сторонам, в поисках решения. Но в итоге Сирил быстро обнял сизокрыла, прижав того к себе. Так они простояли наверно минут пять, но казах не проронил ни одной слезы. *** Было уже очень поздно. Ирис уже лежал в кровати, докуривая несчастную трубку и размышляя о событиях сегодняшнего дня. Тут раздался стук в дверь. Судя по его громкости и высоте, точнее из какой конкретно части двери он был слышен, было ясно, что за дверью ребенок. — Открыто. — он потушил трубку, зевнув и посмотрев на открывающуюся дверь. Из-за нее в комнату проскользнул казах. — Чего ты хотел, котенок? — он перевел взгляд пустых глазниц, завязанных шарфом, на сизокрыла. — Я хотел попросить прощения. — сизокрыл сглотнул, но все же смог посмотреть на эрнишника, пряча за спину руки. Мальчик где-то полчаса стоял за дверью, набираясь храбрости. — Да? И за что же? — мужчина непроизвольно поднял брови, присаживаясь на кровати. Если бы сейчас у него были глаза, то они бы округлились от удивления. — За то что шарился в твоих вещах. — прохрипел котенок, изо всех сил стараясь не отводить взгляд от своего нового хозяина. — И за то что наговорил тебе много… Много плохого. Мне стыдно. Прости, пожалуйста. — Я… — эрнишник чуть не поперхнулся. Нет, то что сизокрыл пришел просить прощения, очень мило, но все же… Как его мнение могло так радикально измениться буквально за несколько часов? — Я тебя прощаю. — Спасибо. — наконец, он, судя по всему с огромным облегчением, отвел глаза, разведя руки в стороны и больше не пряча их за спиной. — Спокойной ночи. — мальчик неуверенно качнулся назад-вперед на пятках, собравшись уходить. — Подожди… — Ирис склонил голову, как будто пытаясь получше рассмотреть котенка. — У тебя все нормально? — Все хорошо. Правда. — он кивнул, уже подходя к двери. — Мне очень приятны твои извинения. — уже мужчина почувствовал себя неловко. — Хорошо… — мальчик уже собрался выйти, открывая дверь, но Ирис молниеносно вскочил, бросившись к нему, и схватил за пояс, втащив назад в комнату. Казах попытался рвануться, но тут же ощутил, как руки сжимавшие его, начали делать это ещё крепче. Не сопротивляясь, мальчик увидел, как эрнишник вытянул руку вперед, закрыв перед его носом дверь. Сизокрыл тут же ощутил обжигающее дыхание чуть ли не в своём ухе. — У тебя не выйдет так просто уйти, котенок… — прошептали подростку с усмешкой. — Думаешь извинился, и можно загадочно исчезнуть? Ну уж нет. Казах невольно задумался, не совсем понимая, чего от него хотят. Тем более что сейчас у него возникло странное чувство… Мальчик хорошо понимал, что стоит как минимум попытаться что-то сказать, а максимум сбежать. Ну или хотя бы бояться. Но только почему-то ничего из этого ему в данный момент не хотелось. Как ни странно — он доверял большому коту. — Что ты хочешь? — неожиданно для себя, но достаточно спокойно и уверенно спросил казах. — Ммм… Как на счет тебя? — сзади улыбнулись, сизокрыл ощутил это по голосу. Что-то внутри казаха начало пищать и метаться. Но ноги как будто отказали, а тело продолжало оставаться расслабленным. Мальчишка судорожно перебирал в голове варианты, пытаясь зацепиться хоть за что-то. Странно. Ирис же вроде обещал, что не будет трогать его до совершеннолетия… — Ты знаешь насколько пошло это звучит? — котенок внешне оставался так же тверд. Правда теперь в его голосе было различимо отвращение. — Пошло? — судя по всему сзади впали в ступор, даже хватка ослабла. — Причем тут пошлость? Казаха даже отпустили. Мальчишка не попытался убежать, а обернулся, увидев своего сидящего на корточках хозяина. Вид у того действительно был растерянным. — Ты что услышал? — Ты сказал что хочешь меня. — Черт подери, какие нынче дети пошли развращенные. .- тихо, похоже сам себе, пробормотал мужчина, опустив лицо и помасировав виски. После он снова поднял голову и направил взгляд завязанных шарфом глазниц на сизокрыла. — Нет, я хотел сказать тебе что-то ласковое. — Это было ооочень ласково. — он хмыкнул, после прибавив. — Старый извращенец. — Может я и старый, мне 65 лет, но не извращенец. — СКОЛЬКО?! — мальчишка аж подавился, чуть не упав. — Тебе… СКОЛЬКО?! — Мне 65 лет. — Погоди… — Казах на секунду уставился в пустоту, после снова посмотрел на мужчину. — То есть, ты пьешь, куришь и так офигенно выглядишь в шестьдесят? Да мой батя не пил, не курил, в сорок так охрененно не выглядел! — подросток не сдержавшись взмахнул руками, расправив крылья за спиной. — Ну так где я и где твой отец. Он обычный волк, а я эрнишник. Я жить только начал, мне о смерти лишь в 130 лет можно будет задуматься. — Ирис вздохнул, выпрямившись и встав в полный рост. — Удобно… — кисло протянул котенок, задирая голову, чтобы видеть лицо взрослого. — Очень. — на этих словах казаха взяли за шкирку, подняв вверх. — А ты летать умеешь? — Конечно умею. — он направился к своему кабинету, отперев дверь туда и включив свет. — А колдовать? — Тоже умею. — эрнишник снова кивнул. — А поколдуешь? — А с чего ты решил, что Я пью? — прилетел мальчишке в лоб ответный вопрос. После этого сизокрыла достаточно бесцеремонно подвесили на крючок на стене, так что он остался висеть там, как белье. — Эээ.? — сизокрыл почувствовал себя преданным, растерянно моргая. — Чтоб не мешался. И я вообще то задал тебе вопрос. — мужчина отошел к шкафу со статуэтками, достав оттуда одну и сжав в руке, стоя спиной к котенку. — Я видел в твоем комоде бутылки со спиртным. — И решил что я алкоголик? — Да. Решил. — Решил он. Все вокруг постоянно что-то решают и потом не подумав высказывают. — снова сам себе пробормотал Ирис, как будто казаха здесь и не было. Огромный кот еще немного подержал безделушку, вскоре вернув ту на место. — Поколдуешь? Пожааалуйста. — он решил проигнорировать ворчание, продолжив выпрашивать. — Не сейчас. — сухо отрезали. — Ну пожааалуйста! — мальчишка даже сложил руки, как при молитве. — Или не можешь? — сизокрыл хитро прищурился. — Ты меня на слабо не возьмешь, котенок. — Тебе жалко что ли?! — раздосадованно мявкнул подросток, бессильно дернувшись в воздухе. — Нет, не жалко. Подожди пять минут… Казах замолк, перестав двигаться и начав тихо ждать. Мужчина еще некоторое время гипнотизировал шкаф. — Ладно, я могу немного поколдовать, но только имей в виду, — он наконец оторвался от этого странного занятия. — Ты сам хотел этого. — Ой, да ладно. — мальчик ухмыльнулся, разводя руками в воздухе. — Говоришь так, будто… Тут эрнишник развернулся, щелкнув пальцами, прервав сизокрыла. Последний осекся, с недоумением, перетекшим в ужас, опустив взгляд вниз. Пижамные штаны в прямом смысле задымились, превратившись в зелёную дымку и с тихим шипением исчезнув. Вместе с ними исчезло и нижнее бельё, оставив казаха голым по пояс, отчего он в шоке посмотрел на Ириса. — Это… Это бл*$% ЧТО ТАКОЕ?! — сизокрыл квадратными глазами в гневе посмотрел на огромного кота, который оставался абсолютно невозмутим. — Ну знаешь… — он потянулся на середине фразы так, что что-то в нем хрустнуло. — Ты пришел ко мне ночью, появилось настроение тебя осмотреть. — Не смотри на меня! — взвизнул подросток, пытаясь прикрыться, но не смог, так как подвешенное состояние все же накладывало ограничения на подвижность. — Да я и так не смотрю. — он выразительно указал на свою повязку. — Я имею ввиду медосмотр, дурашка. Давай, чем меньше вырываешься, тем быстрее закончим. С этими словами огромный кот легко снял с крючка мелкий комочек, который тут же обмяк, буквально замерев. Хотя, казах просто немного охренел от того, что его взяли за шею, пусть и аккуратно. Шея сизокрыла не была очень тоненькой и хрупкой, но учитывая их разницу в размерах, мальчик жалобно мяукнул. Мужчине ничего не стоило посильнее сжать пальцы, придушив тем самым несчастного оборотня. Но это проигнорировали. Ирис преспокойно направился прямо к стене, свободной от шкафов, которая, как и в комнате Мяты, сама собой разъехалась, впуская их уже в другую комнату. Свет так же сам собой вспыхнул, окон здесь не было. Помещение было не особенно просторным, но все же и не тесным. Среднего размера, прямоугольное. Казаху оно сильно напомнило врачебный кабинет. Пахло так же — спиртом и медикаментами. Одна из стен выглядела странно, приглядевшись, подросток догадался, что это штора, делящая помещение на пополам. У стен снова было два шкафа, но почему-то обычные, а не застекленные. Еще здесь стояла голубая кушетка, что показалось мальчику достаточно странным. Нет, не факт наличия кушетки, а её цвет. Наконец котенка положили на эту самую кушетку, которая еще до того, как казах начал вставать, очень быстро обвила запястья мягкими лентами, крепко прижавшими его тело к голубой прохладной поверхности. В это время пригвоздили и его ноги, причем в расшиперенном состоянии. *** Казахстан и Ирис сидели на балконе. На безоблачном небе ярко светил месяц, рядом с которым мерцали бусины звезд, озарявших таинственным блеском сад, простиравшийся внизу. Приятный прохладный ветер обдувал лицо, донося тихий щебет птиц и шелест листьев. Вот только на эту красоту мальчишка не обращал внимания. Пижамные штаны ему вернули, но он все равно закутался в плед для надежности. Теперь он смотрел в одну точку, глухо хлюпая носом, будучи крайне разочарованным в жизни. Мужчина смотрел на котенка, выкуривая уже вторую трубку за вечер. — Больно? — прозвучало это достаточно сочувственно. — Н-не смей *шмыг* со мной ра-разговаривать… — прохрипел казах. Было понятно, что еще чуть-чуть и гордый кот разревется. — Может мне уйти? — Ку-куда? — Ты похоже стесняешься плакать в моем присутствии. — Я не плачуууу.! — по щекам котенка в две реки хлынули слезы, стекая по подбородку и капая на плед. Сизокрыл слизнул несколько соленых капель, после попытавшись нащупать что-то, чем можно вытереть слезы, нащупав что-то большое, лохматое и пушистое. Котенок с силой дернул предмет к себе, уткнувшись в него лицом и начав хныкать уже в него. Было обидно. Чертовски обидно. Хотя, логично, что подросток не стал бы плакать просто так. Тем более последний раз он это делал больше года назад, когда отца убили. Сейчас было обидно. ОЧЕНЬ обидно. Это чувство копилось еще с того момента, как он первый раз сбежал к котам. В это время он долго ворочался по ночам, не в состоянии уснуть, пусть даже тело болело, требуя отдыха. Было очень стыдно перед сестрой и опекуном, за то что он так, в ночи, как трус, сбежал. Такое же чувство снова дало о себе знать, когда сизокрыл узнал от местных (горных) котов, что мистер Шварц хладнокровно убил его отца и мать. Только тогда покоя не давал уже гнев и желание мести. Хотя… много таких моментов было. Просто эти два одни из самых ярких. В еловом племени тоже возникало много проблем, разногласий, размолвок. Это могли быть споры из-за дележки добычи, из-за территории с местными котами. ТРУДНО. Было трудно. Трое котят в этом сезоне умерли, утонув в реке. Их матери были уверены, что гибель малышей не была случайностью. Все обвиняли Клока, облезлого и чудаковатого серого кота, который недолюбливал котят в принципе. Был момент, когда Грозогром был готов уже убить серого психа, но после решил поручить это Казаху, сказав, что сизокрыл должен показать свою силу для поддержания авторитета. В итоге оборотень отвел Клока на самый дальний конец леса, отпустил и сказал, что тот может уйти. Мальчик не хотел убивать. Пусть даже если этот кот был виновен. СТРАШНО. Часто было страшно. Котенок просто научился не обращать на это внимания. Он боялся за свое племя, за котов оттуда. Когда было особенно тяжело, казах мечтал о ласке. Чтобы кто-то погладил по голове или хотя бы просто похлопал по плечу. Человеческой рукой. Тогда всегда вспоминалась мама, ее запах, как она держала его в детстве. Но сразу после этого вспоминались и её похороны, отчего становилось только хуже. Иногда казах пытался вспомнить своих биологических родителей. Эти попытки у него начались, когда сизокрыл как-то раз долго наблюдал за кошками, ласкавшими своих котят. Сейчас было обидно. Котенок злился на огромного кота, который так мерзко с ним обошелся. Тем более чувство какой-то пустоты. Не может быть так. НЕ МОЖЕТ. Казахстан не может так легко смириться с тем, что его запирают здесь, начать носить ошейник и называть кого-то хозяином. Пусть это место так прекрасно, разнообразно и обширно. И существа здесь достаточно добры к мальчику. Но все же. Он должен вернуться к котам. Наверное сейчас котенок по большей части ненавидел себя именно за то, что почти не хочет сбежать отсюда. Тем более Ириса он не ненавидел, а скорее сильно обижался на того из-за обрезания против воли. (Автор: на всякий случай уточню, что обрезание не является кастрацией. Загуглите на досуге.) — Мне кажется, что это тебе лучше подойдёт. Казах поднял уже покрасневшие глаза, увидев Ириса, протягивающего ему коробку салфеток. Только тут мальчик понял, что в руках он сжимает хвост эрнишника. — С-спа… — он не смог выговорить, подавившись комом в горле. — Не нужно. Казах взял охапку салфеток, начав утирать слезы, выпустив хвост Ириса. Наконец котенок успокоился, перестав реветь. Но тут он почувствовал, как широкая тяжелая ладонь начала гладить его по голове. Тем более подросток ощутил… легкость? Стало так… легко? Как будто камень с души упал. Как будто все тяжелое, что переполняло грудь испарилось. И стало лучше. Тем более его начали чесать за ухом. Сизокрыл не выдержал и замурлыкал, распушив крылья и начав вилять хвостом. — МРРрррр~ — котенок все же зевнул, не переставая урчать. — Тебе надо поспать. — Ирис перестал чесать казаха, отчего тот сразу встрепенулся. Мальчик резко мотнул головой, поднимая немного недоумевающий взгляд на огромного кота. Его глаза все еще блестели от слез, хрусталики которых дрожали на коротких ресницах, а уши опущены. Тонкие брови расставлены домиком, придавая личику котенка наивный вид. Крылья расслаблены, распущены по спине, напоминая плащ. Такой красивый… У мужчины перехватило дыхание, появилось непреодолимое желание дотронуться до редкого звереныша. — Погладь меня ещё… — сизокрыл сам дотронулся рукой до кисти эрнишника, заставив что-то внутри того умереть от умиления. — Нет, котенок, пора спать. Совсем поздно уже. — он придвинул подростка к себе, поднимая того на руки. Неожиданно для мужчины, котенок обнял его за шею, потянувшись так, что их лица были почти на одном уровне. Туманные светло-карие глазки рассматривали лицо Ириса, пока подросток не поднял руку и не провёл пальцем по шраму огромного кота. СЛИШКОМ близко. Уже пришла очередь эрнишника напрячься из-за излишней близости. Котенок похоже был в состоянии аффекта, раз так ласково и настойчиво лез к своему хозяину. Просто ещё чуть-чуть и Ирис может сорваться. Похоже казах не замечал всего этого, касаясь кончиком своего носа носа мужчины. Вот уже сближаются и их губы… Эрнишник, не сдержавшись, наклонил котенка ниже, жадно целуя того в губы, но без языка. Ирис изнемогал, борясь с собой. Далее он уже тихо рыча начал расцеловывать щеки и лоб сизокрыла, не получая сопротивлений. Следующей на очереди стала шея. На этом моменте котенок снова начал мяукать, запрокидывая голову и прижимаясь к своему хозяину, начиная тереться о него. Хотелось еще. Только сейчас Ирис ощутил, насколько давно не поглощал энергии. Тем более сейчас мальчик пах очень хорошо. — Можно? — огромный кот уже приник к ключицам котенка, заставив того зарыться руками в чужие вьющиеся волосы. — Да… — Казах сам охренел от своего ответа. Тем более он толком и не понял, на что же дал согласие. Мужчина лизнул мягкую смуглую кожу, прикусывая её и начиная пить. Вкус был невероятным, особенно если учесть, что грызущее чувство голода заставляло быть более жадным. По ощущениям это было… Странно. Неприятно, но и нельзя сказать что больно. Судя по звуку глотков эрнишника, что-то покидало подростка. Наступало даже какое-то опустошение. Котенка осушали, причем жадно, забыв о нём самом. Сизокрыл уже начал чувствовать, как в глазах темнеет, а руки начинают мерзнуть, хоть сейчас и не холодно. Достаточно. Похоже Ирис сам это осознал, отпрянув от подростка, снова целуя того в щеку. — Спасибо. — прошептал эрнишник. Казах не ответил, устало откинувшись на чужое плечо, расслабляясь, прикрыв глаза. Ирис встал, так и держа на руках котенка, направляясь назад в свою комнату. Там огромный кот лег, выключив свет, положил маленький комочек рядом и укрыл того до самого подбородка. — Жарко. — сонно пробурчал сизокрыл, откидывая одеяло. — Ты не спишь? — Нет, но скоро усну. — подросток приподнялся, ложась уже на грудь мужчины, разваливаясь на животе. — Только попробуй пошевелиться. И гладь меня давай, морально низкое ты существо. Ирис хмыкнул, но все же начал гладить по спине мальчика. — Наказываешь меня, да? — Да, наказываю. Ты плохой кот. Ты меня лапал. — глухо пробубнили в грудь эрнишника. — Это был осмотр. Больно мне нужно твое тощее тельце. — а вот здесь он нагло соврал. Как раз тощее тельце с несколькими шрамами, родинками на спине, шее и внутренней стороне правого бедра, проглядывающими рельефами мускул, было очень нужно. — Ты мне что-то отрезал. — так же вяло пробубнили. — Это было нужно в медицинских целях. Твоя пуговица от пальто не пострадала. — Ты все равно плохой. — Спи… Было тяжело. Точнее в голове была тяжесть, как будто вместо мозга туда положили свинца, и теперь она перевешивала все тело. Из-за этого просыпаться не хотелось от слова совсем, тем более что под одеялом было очень тепло и уютно. Глаза, как будто склеенные, не хотели открываться, поэтому котенок попытался на ощупь найти Ириса. Но никого рядом не оказалось. Наконец казах все же продрал веки, сев на кровати. В спальне он был один. За окном, частично задернутым шторой, вяло брезжил рассвет. Поэтому было почти что темно. Поругавшись про себя, подросток встал, максимально аккуратно сложил плед, тоскливо валявшийся на полу и убрал его в гардеробную. Тем более он уже начал привыкать к величине здешней мебели. После он выкрался из комнаты, пройдя по коридору, озираясь по сторонам. Было очень-очень тихо, хотя, это вполне логично, раз раннее утро. И эту тишину было почему-то страшно нарушить. У плохо освещенного коридора был весьма загадочный и жуткий вид, отчего было даже как-то не по себе. Все это в конце концов разбавил мягкий слон, валяющийся на полу плюшевым брюхом кверху, забытый еще днем, в разгар детской игры. Куда теперь? Мальчик на минуту задумался. Может стоит вернуться в комнату и поспать еще пару часиков? Тем более все сейчас седьмой сон смотрят, казаху будут не рады… Хотя, можно выйти на улицу и погулять по саду, а может даже дойти до того озера. Тут раздумья сизокрыла прервали. Сзади кто-то неожиданно рванул его за шкирку, подняв в воздух, на уровень глаз. Котенок испуганно замяукал. — Тише! — прошипел сквозь зубы Ирис, несильно встряхнув казаха, отчего в мальчике что-то булькнуло. Сизокрыл сжался в комочек, замолчав. После эрнишник уже вместе с ним вернулся в комнату, заперев дверь и опуская подростка на пол, позволив встать на ноги. — Ты почему не спишь? — так же прошипел огромный кот, не оборачиваясь к котенку. — Ты ушел, и я проснулся. — неуверенно промямлил казах. Только сейчас он заметил, что на мужчине было только домашние штаны, а торс оголен, поблескивая от влаги. Похоже Ирис только что из душа… — Ладно… — он вздохнул, поведя ушами и опустив голову. — Точно не хочешь ещё поспать? — Нет. Не хочу. Ты сейчас уйдешь? — мальчишка ободрился. — Да, уйду. Сейчас позавтракаю и уйду. Сизокрыл только сейчас, уже с нормальным освещением, смог полноценно разглядеть тело огромного кота. Хотя, сложение его было и так уже известно, торс его был достаточно красивым, накаченным, на плече глубокий розоватый шрам, на который почему-то было неприятно смотреть. Тем более на правом боку был след от сильного ожога, а на спине еще четыре рубца. Располагались они так, как будто это были следы когтей чьей-то лапы. Дополняло это все несколько татуировок: спираль на плече, на одной из лопаток бабочка рядом с четырехлистным клевером. Ещё одна татуировка выглядывала из штанов, судя по всему располагающаяся на бедре. Но самой жуткой наколкой была черная пентаграмма на всю спину, почти до пояса, окруженная странными символами. — На что ты смотришь?.. — Ирис достал из коробки в комоде два стеклянных протеза, бросив их по очереди в стакан с соленой водой. После он с неприятным хлюпаньем вставил их в глазницы, поморщившись. — Мне противно, когда кто-то меня облизывает взглядом. — эрнишник обернулся к подростку, обращая уже красные, с тонким кошачьим зрачком, глаза, который тут же попытался сделать вид, что не смотрит. — Почему ты весь в шрамах? — неожиданно для самого себя спросил сизокрыл. — Что за странный вопрос. Вот будто я на рождество сам себе заказал несколько укусов… — угрюмо проворчал мужчина сам себе под нос, как будто он был один в комнате. — Часто ввязывался в передряги, вот и появились. — Уже спокойно ответил он, обращаясь к котенку. Позже огромный кот что-то еще проворчал, но после ушел в гардеробную, одев майку и выйдя в коридор. Казах снова задумался. Хотя, это место было новым и непонятным, постоянно заставляя домысливать и предполагать. Тем более сейчас. Действительно, почему Ирис так разукрашен? С чем это связано? Оружия котенок не видел ни в кабинете, ни в комнате. А те рога на подставках… если в этом мире есть единороги, то почему бы не быть и их рогам? А что если Ирис убийца единорогов, а их рога оставляет, как сувениры? Но Сириль же тоже немного единорог… Получается, что эрнишник не испытывает отвращения именно к расе единорогов. А зачем ему тогда убивать их? А может это просто муляжи, вроде фарфоровых статуэток. Может Ирис так же коллекционирует фарфоровые рога. Почему бы и нет? Что в этом такого плохого? Слишком много вопросов. Казах решил задать сейчас хотя бы парочку. Ирис вернулся примерно через десять минут, с подносом, все ещё хмурый и что-то бормочущий себе под нос. Как будто сизокрыла здесь нет, или котенок глуховат на оба уха. Несмотря на это, подросток обрадовался овсянке, чаю и булочке, которые ему дали. Ели они молча, сизокрыл достаточно быстро расправился со своей порцией, начав размышлять, как бы повежливее задать вопрос. — У тебя очень красивые фарфоровые статуэтки, такая большая коллекция. — мальчик дождался, когда эрнишник не будет занят пищей тоже, чтобы не отвлечь его. — Да, я их уже десять лет собираю. — он улыбнулся, похоже казах не ошибся, начав разговор именно так. — А рога тоже фарфоровые? — Нет, самые настоящие. — он еще шире улыбнулся, а котенок побледнел. — С каждого убитого единорога по рогу, скоро весь шкаф заполню. — Зачем ты их убиваешь? — мальчик попытался скрать страх, но голос был хриплым, а лицо его стало светлее, так, что родинка на шее показалась темнее, на фоне белесой кожи. — А не все ли тебе равно? — мужчина беззаботно пожал плечами. — Тебя это не касается. — Но это же нехорошо. — сказал подросток самое тупое, что только можно было в этой ситуации. — А Сириль? Он же тоже немного единорог… — Сириль — полукровка, да и колдовать толком не может. Он больше павлин, чем единорог. — А откуда он у тебя? — Я убил Грегори, отца Сирила. При обыске его дома нашел корзинку с крупным яйцом, брат посоветовал его сберечь и высидеть. Примерно через месяц оттуда вылупилось желтое и пушистое, громко вопящее нечто. Я честно говоря первые года два даже пол понять его не мог. Поэтому и назвал — Сирилла, сестра сказала что это скорее всего девочка. С рун переводится как свирель, тем более птенец драл горло почти не переставая. Он вообще был забавным, когда только вылупился. — на этом моменте он улыбнулся, глядя куда-то в сторону, похоже предаваясь воспоминаниям. — Вот такой вот маленький. — мужчина отмерил большим и указательным пальцами расстояние примерно сантиметров в пятнадцать. — Быстро научился ходить и по дому шмыгал, как хомяк. Приходилось его в коробке держать, чтобы никто на него случайно не наступил. Когда Сириле исполнилось четыре, оказалось, что это Сириль. Правда похоже наш павлин до сих пор себя девочкой считает, но это уже не важно. Вот так Сириль у меня и появился. — подытожил он, выдержав паузу. — Какой кошмар. — уже прохрипел сизокрыл, поежившись и закрыв лицо руками от переполнявших его отрицательных эмоций. Рассказ хоть и был достаточно милым, но факт того, что эрнишник хладнокровно вырезал родителей Сириля… — Ой, я же не осуждаю тебя за всех убитых тобой мышей, кроликов и ящериц! — он ни то оскалился, ни то улыбнулся, собравшись отодвинуть руки подростка с лица, но передумал. — Ну конечно, теперь-то я злой… Ирис еще пару минут посидел, с досадой глядя на сжавшегося в комочек казаха. — М-моего отца… *шмыг* тоже убили. Просто за то что он о-оборотень. — еле слышно просипел котенок не поднимая головы. — Он был… очень хо-хорошим человеком. — Казахстан. — голос мужчины был вроде бы мягким, но сейчас в нем ощущалась такая сила, что казах невольно сам поднял глаза на эрнишника. — Единороги в этом мире далеко не хорошие. Если бы ты узнал, что они делают, ты бы не осуждал меня за их убийства. — Прости. — так же тихо промямлил мальчик. Ему снова захотелось безвозвратно провалиться под землю. — Тебе пока что не за что извиняться. — он встал, обходя стол, направляясь к выходу. — Хочешь полезный совет? — мужчина посмотрел на котенка. — Не лезь куда не просят, не задавай вопросов, ответы на которые знать не хочешь и не делай того, о чем потом пожалеешь. — мужчина дошел до двери, открыл ее и обернулся. — Хорошего дня! — на его лице снова появилась добродушная улыбка, а от прежнего тяжелого тона не осталось ни следа. — Будь хорошим наложником, отнеси поднос на кухню, а? Просто мне уже пора бежать… Передавай остальным удачного дня! После этих слов огромный кот вышел из своего кабинета, оставив казаха наедине с пустым подносом и тревожными мыслями.