i am you

Чана любили все, потому что не любить его было невозможно. Он красавец, такой молодец, умница и вообще чудо-человек, что к нему прицепилось прозвище «Оптимус Файн», и оно очень ему подходило. За Чаном толпы девчонок увивались, а он вел себя как настоящий джентльмен, что тошно становилось. Он никого не обнадеживал, отталкивал мягко, жалел и уверял, что на нем свет клином не сошелся, а на самом-то деле сошелся! — Он прекрасен, — снова повторял Феликс, повисая на руке Джисона, когда они вместе вышли из бассейна, насмотревшись на соревнования. Точнее, смотрели они на пловцов, конечно. — Если ты про Хёнджина, то согласен, — в таком же тоне промычал Джисон. — У меня аж немного привстал на него. Какая у него фигура, господи, а высоченный какой… — Дрищ он, смотреть не на что, — фыркнул Феликс, держа в голове образ Чана. — А вот Ча-ан… — Да, давай я снова послушаю твой лепет про Оптимуса, — закатил глаза Хан. — Только вот я с Хёнджином уже общаться начал, а вот ты яйца в кучу вряд ли соберешь. — Да не буду я с ним общаться, — тяжело вздохнул Феликс. — Ты же все прекрасно знаешь. — Да, знаю, — кивнул Джисон и больше продолжать не стал. Он правда знал, что у друга все плохо. Феликс умудрился влюбиться в Чана, зная, что тот натурал. Он встречался с парой девушек, но вот одного парня, который попытался ему признаться, отшил очень жестко и попросил не подходить к нему. Не то чтобы он относился нетерпимо к геям и всему сообществу в целом, но он ясно дал понять, что не заинтересован в парнях. И это делало больно, потому что, получается, он был безнадежно влюблен. А что, если быть просто друзьями? Такой вопрос Джисон тоже задавал. Но смысл? Это ведь чертовски больно. Поэтому Феликс молча сходил с ума, следил за Чаном, по пятам за ним ходил тихой тенью и наивно думал, что его никто не замечает. Но это было не так. Слухи расползлись слишком быстро. Новость года! За Оптимусом Файном носится маленький цыпленочек на пару лет младше. Стыдно, ужасно неловко. Даже всегда добрый Чан был в растерянности. Он хотел, чтобы это прекратилось, хотя и ранить парня было не в его характере. Чан решил поговорить с этим цыпленочком. Так этого парня называли одноклассники и друзья Чана. Встретил этого малыша Чан очень скоро. Очень милый мальчишка, пока невысокий, веснушчатый, худенький и робкий, с огромными черными глазами. Красивый, волосы подлиннее бы были, и он мог бы спутать его с девушкой. Очень красивой девушкой. — Так это ты тот цыпленочек? — без вступлений спросил Чан, замечая парнишку, который следил из-за угла дома за Чаном. — А… Я-я… — начал заикаться Феликс, пытаясь придумать, что сказать. — Значит, ты, — хмыкнул Бан и поманил пальцем парнишку, а сам пошел к детской площадке рядом со своим домом. — Пошли-ка за мной. Феликс шел послушно, но ощущалось это как поход к виселице. Забавно, они подошли к качелям и уселись на них. Ли же с огромным удовольствием мог бы повеситься на этих качелях. — Ты не волнуйся, я просто поговорить с тобой хочу, — начал Чан очень спокойно, а Феликс во все глаза смотрел на парня своей мечты. Оптимус Файн был прекрасен, у него была потрясающая линия челюсти, плечи шире, чем Тихий океан, и нос ну очень милый. Оторваться было невозможно. — Я вроде как знаю, что у тебя чувства ко мне, да и все знают… Ты ведь понимаешь, да?.. Ну, и я вроде как не могу тебе ответить, потому что я вроде как не гей, — и губы поджал. — Я не ругаю тебя, не говорю, что это плохо или типа того, я не из таких, кто презирает, и… — Я знаю, ты добрый, — Феликс уже чувствовал, как подкатывают слезы. Нельзя так. У Чана так много проблем появилось из-за него. — Спасибо тебе за это. — Короче, на чувства твои я ответить не могу, — кашлянул Чан неловко. — Ты типа, реально на цыпленочка похож и все такое, ты прямо миленький, но не про меня, я девушек люблю, понимаешь… Ты меня прости, но я тебе посоветую за мной больше не следить, не ходить на соревнования, и все такое… Тебе от этого легче станет. — Легче мне не станет, ты сам понимаешь, а говоришь так, потому что я и моя тупая влюбленность… Столько слухов теперь ходит и все из-за меня. Я в тебя влюбился, потому что ты очень хороший, — уже с подступающими слезами сказал Феликс, глядя теперь себе под ноги. Чан же с явным беспокойством смотрел на паренька, которого совсем не знал, но его было жалко. — Ты такой чудесный, самый добрый и чистый человек, которого я встречал. Чтоб ты знал, ты первый парень, к которому я испытываю такие чувства. Ты потрясающий, и я видел это своими глазами… — Не плачь, цыпленок, ты что, — Чан соскочил с качели и тут же поспешил обнять парня, которого даже не знал и немного злился, но теперь он испытывал только жалость. — Ты тоже очень хороший, а это период такой, это пройдет… — Прости меня, пожалуйста, прости меня, — выл парень куда-то в грудь Чану, которого он обнимал тогда в первый и последний раз. — Мне так жаль, что я люблю тебя. Я не должен был… Прости, прости меня, что я люблю тебя… Чан считал, что никто не должен извиняться за свою любовь. Феликсу он ничего тогда не сказал.