Типичная история

Условия: Дорогая Маринетт, условия мои странны, но всё же прислушайся к ним. Кстати, не ты ли та девочка, что рисовала мне обложку на тот альбом? Она так рок-н-ролльно пахла потом и кожей! Ну не суть. Очаруй его, пусть он испытает счастье взаимной любви, а потом разбей его юное сердце, ну и прикончи так, чтобы все думали о суициде. Ах да, я пойму, если прошу слишком много, все же ты убийца, а не актриса. Пожалуй одно из неоспоримых условий: не надо излишней жестокости. Просто заставь его взорваться. Не в прямом смысле, упаси Господь. Вот и всё. Удачи, Маринетт. Джаггед Стоун. Маринетт не знала, сердиться ей или смеяться. Никогда ещё клиенты не писали условия исполнения заказа как письмо. Да и мысли его скачут, будто он писал это всё под кайфом. Маринетт прикрыла глаза и потянулась к чашке с остывающим кофе. «Ну и чёрт с ним, — думала она, чувствуя приятную горечь на языке, — бывали задания и посложнее.» Общедоступной информации о Луке Куффене нашлось не сильно много. Дюпен-Чен внимательно посмотрела парочку интервью, отмечая про себя, что юноша умён не по годам, сдержан, воспитан, ну и чертовски харизматичен. Не удивительно, что Стоун увидел в нем противника. Удивительно лишь одно: почему он пошёл такими радикальными мерами. Впрочем, Маринетт это не касалось. Позависав на просторах сети, убийца обнаружила, что у музыканта есть младшая сестра, вопреки всему, не пользующаяся популярностью. Её зовут Джулека. На парочке концертов заменяла басиста. В социальных сетях в качестве аватара стоят не её фото, а какие-то жутко загримированные мужчины. Дюпен-Чен потянулась за телефоном. — Питер? Здравствуй! Нет, я звоню по делу… Если вышлю сейчас тебе адрес одной странички, сделаешь всё как надо? Отлично! Ну, тогда до связи… План: узнать с помощью хакера телефонный номер Джулеки, а потом втереться той в доверие. Можно прикинуться независимым журналистом… Отправив смс с адресом страницы, Маринетт схватила пачку сигарет и отправилась на балкон. Её парижская квартира была в центре, всего в пяти минутах от Лувра. Этот город Маринетт всё равно не любила. Шумный, грязный, пахнущий машинами и Сеной. Река воняла тухло, плесневело. Интересно, приютила ли река труп того наркобарона? Выстрел в затылок, тело неожиданно перевешивается через узорчатые перила, и миг спустя стремительно летит вниз. «Бултых!» Чёрная, как смородиновая настойка, вода, смыкается над убитым. Маринетт выдыхает дым и как-то уж очень ожесточенно тушит окурок о дно пепельницы. Вечерний Париж навевает воспоминания. Семь лет назад Маринетт была другой: наивной дурой, летающей в розовых иллюзиях. Идиоткой. Работа в модельном агентстве Агреста, череда показов и пафосных мероприятий — всё это вскружило голову милой и недалекой Маринетт. Одно из подобных мероприятий и способствовало тому, кем стала Дюпен-Чен сейчас. Это стало одним из нелюбимых воспоминаний, что навевал ей вечерний город. Вечеринка по случаю закрытия нового показа, обдолбанные модели с их запавшими оловянными глазами и длинными ногами, как у кукол. Куча сомнительных гостей, четверть которых уже пьяная в говно. В женском туалете высокая большеротая блондинка предлагает Маринетт кокаин. — Тебе понравится, — шепчет она, раскрывая карманное зеркало и кредитной карточкой формируя дорожку. Пока блондинка прикладывала узкую ноздрю к свёрнутой трубочкой купюре, Маринетт поторопилась выйти. О чём потом и пожалела. Один из тех самых сомнительных гостей шатался рядом. Так некстати попавшийся навстречу Маринетт, мужчина явно был не пьян, а скорее под наркотическими тягами. Он преградил ей дорогу и принялся делать недвусмысленные намеки, жадно пожирая глазами тело, затянутое в кокетливое платье с почти прозрачным декольте и спиной. — Ну чего ты ломаешься! Маринетт с бешено бьющимся сердцем обернулась назад, но в этой части здания было совершенно безлюдно. Маринетт бросилась бы бежать, но заметила у мужчины в руках то, что заставило её передумать. На фоне светло-бежевого костюма подонка, пистолет выделялся очень приметно. Заметив реакцию жертвы, мужчина удовлетворенно ухмыльнулся и потащил онемевшую Маринетт за собой, сжимая руку до синяков. Это была тёмная узкая подсобка, в которой девушка ощущала, как ледяной ствол уперся ей в голову, а чужой возбужденный шёпот опалил ухо. Что-то скабрезное, липкое. Такими фразами раскидываются в дешёвой порнухе. Непослушными руками Маринетт принялась стягивать платье, наблюдая за ней, мужчина не выдержал и, выронив пистолет, накинулся. Пока противные губы терзали её шею, соски, и вгрызались в мочки ушей, Маринетт не сводила взгляда с лежавшего совсем рядом пистолета. Обхватив одеревенелыми руками шею насильника, Маринетт издала наигранно страстный стон, но мужчина фальши и не заметил, к тому же тёплые сладкие губы накрыли его, а проворные женские руки принялись расстегивать его одежду, снимая её. Заставив возбужденного мужчину лечь на пол, Маринетт уселась на него сверху, быстро бросив взгляд на пистолет. — Закрой глаза, — прошептала девушка. И этот кретин их закрыл. Маринетт вскочила, резво схватила оружие и наставила на него, плохо понимая, что нужно делать в таких случаях. В детстве у неё был игрушечный пистолет, стрелявший резиновыми пулями. Безопасно, но весьма ощутимо. На нём нужно было снять предохранитель и передёрнуть затвор... Наверное, с настоящим оружием аналогично. И впрямь — предохранитель она сняла. Удивляясь тому, как на адреналине быстро всё получается. Мужчина хрипло рассмеялся, поднимаясь на ноги. — Поосторожнее с этим, малышка, — попытался пошутить он. — Ты же не выстрелишь… Пистолет был тяжёлый и охлаждал её липкие, горячие ладони. — Ты просто подонок, — бросает она. Лицо мужчины изменилось, и он бросился на Маринетт. Она взвизгнула и неожиданно для себя нажала на курок. Лицо неудавшегося насильника окаменело, глаза тупо смотрели в потолок. Из аккуратного круглого отверстия на лбу, вытекала вишневая струйка крови. — Чёрт! Маринетт поспешно подобрала платье, скомканное с частично разорванным лифом (плевать, под плащом не видно), поспешно оделась и застыла. Что делать с пистолетом? Что делать с тем, что повсюду есть частицы её пребывания здесь? Тут дверь отворилась и вошёл Габриэль Агрест. Он с особым молчаливым красноречием посмотрел на полураздетый труп, перевёл взгляд стальных глаз на Маринетт, бледную и растрепанную со смазанным макияжем. — Я слышал выстрел, — объяснил Габриэль своё появление. — Ты… Цела? Агрест задержал взгляд на растерзанном платье и наливающихся фиолетовым засосах на шее. Маринетт поняла о чём он спрашивает и робко кивнула. — Почему вы не вызываете полицию? — прохрипела Дюпен-Чен. — Я убила человека… Габриэль покосился на труп, и вновь перевел внимательный взгляд на Маринетт. — После случившегося… Назвала бы ты его человеком? Разумеется она промолчала. А потом долго плакала в машине Агреста пока он решал непростую ситуацию. Вернувшись, Габриэль заставил Дюпен-Чен выпить бренди, от крепости которого непривыкшую к алкоголю девушку начало клонить в сон. Подозрительно заботливый начальник подвёз Маринетт до дома, удостоверился, что сводить счёты с жизнью она не собирается, и уехал. А через неделю, которую Маринетт провела дома, отходя от случившегося, ей поступило предложение стать наёмной убийцей. И бог, или дьявол, знает почему, но Маринетт согласилась.

***

Сестра Луки, Джулека, жила на корабле. Если честно, Маринетт не сильно удивилась, скорее подтвердились её догадки о том, что вся семья рок-музыканта разрывает всяческие представления об ординарной жизни порядочного парижанина. Найти их корабль было нелегко, Маринетт прошла по всей длине пирса, пока навигатор не оповестил её о прибытии в назначенное место. Это и впрямь оказался корабль. Как из пиратских фильмов или вроде того. На палубе энергично размахивая метлой суетилась женщина в возрасте. Напевая себе под нос, она явно была увлечена уборкой. — Извините! — громко оповестила о своём присутствии Маринетт. Женщина услышала, выпрямилась, откинув с лица окрашенную в ярко-красный прядь волос, и, достав из кармана длинной рубашки очки, водрузила их на нос. После чего осмотрела стоявшую на пирсе девушку. — Здравствуйте, — с улыбкой поздоровалась Маринетт. — Меня зовут Зои Жанн, я из новостного издания «You&Youth», хочу взять интервью у Джулеки… Я вам звонила вчера вечером. — О! — женщина чуть замешкалась, всё ещё сжимая в руке рукоять метелки. — А я думала, это была шутка... Но вы проходите. Маринетт заметила то удивление, при словах о том, что она и впрямь собирается взять интервью у Джулеки. Проходя по палубе за женщиной, она спросила: — Как мне к вам лучше обращаться? — Анарка, — махнула женщина рукой. — Ненавижу формальности! Спустившись в трюм, Анарка остановилась возле одной из дверей: — Джулека! К тебе гости! — Анарка повернулась с улыбкой к Дюпен-Чен. — Я пока сварю кофе… Женщина торопливо ушла в закуток, где, судя по всему, находится кухня. Дверь отворилась, и из комнаты выглянула совсем молоденькая девушка. Высокая, худощавая, с тёмными волосами, падающими на лицо прямой длинной волной. Из-под прядей на убийцу удивленно глядели выразительные ореховые глаза. — Я бы хотела взять у тебя интервью, Джулека, — тепло улыбнувшись, заявила Маринетт. — Ничего, что я на ты? — Конечно, проходите… Вас как зовут? — Зои, — Маринетт протянула руку и добавила. — И, прошу, не нужно мне «выкать». — Хорошо. — Джулека бережно пожала протянутые пальцы. — Ты совсем как моя мама. Маринетт рассмеялась, осматривая комнату. Ничего особого. Повсюду различные постеры, в углу приютилась бас-гитара, рядом с ней акустическая. — Располагайся. — Джулека махнула рукой в сторону дивана. — Честно говоря, я удивлена подобным интересом. Маринетт села и достала из кармана телефон, нажимая кнопку записи. — Ты ведь не против? Джулека была не против. Она устроилась напротив, на свою кровать и откинула волосы со лба. Маринетт улыбнулась, разглядывая её. «Ты не пробовала стать моделью?» — застряло в глотке. Маринетт и врагу бы не пожелала работы на подиуме. — Давай поговорим о твоём творчестве? У тебя есть свой проект? Девушка чуть порозовела. — Мы с Роуз, моей школьной подругой, пока только планируем… — Но материал, я так понимаю, уже есть? — Ну-у… Да, есть, но необработанный, само собой, — стыдливо отозвалась Джулека. — Здорово! А на что это будет похоже, можешь сказать? — Изобразив любопытство, Маринетт подалась вперёд. — Ну… Это будет немного софт-панковая структура, немного готического направления, но последнее всего в паре песен. — Хм, вот скажи, Джулека. — Маринетт закусила губу. — Ты будешь лидером проекта? — Не знаю. — Девушка пожала плечами и сцепила пальцы под коленями. — Пока рано об этом думать… Маринетт чуть откинулась назад и кивнула, посылая лёгкую улыбку. — Ты часто выступаешь со своим братом на его концертах? Мне известно, ты бывала на его выступлениях в качестве бас-гитаристки. — И ещё бэк-вокал, — улыбнулась тепло Джулека. — Не очень часто, ведь у меня учёба. Но Лука… Он говорит, что мой бас совершенно особенный. — Почему ты не хочешь к нему в группу? Маринетт давно приметила один постер с Лукой на стене, среди прочих, но берегла этот вопрос. — Как ты вообще относишься к его творчеству? — Ну, насчёт первого вопроса всё достаточно просто… Я хочу продвигать свой материал, а не дополнять чужой. Джулека чуть прищурилась, обдумывая второй вопрос «журналистки». — Я восхищаюсь тем, что делает мой брат. — В её глазах разлилась нежность. — Он вдохновляет меня… Маринетт наклонила голову на левое плечо. — Но в чём причина твоей скрытности? При популярности твоего брата, а я хочу напомнить, что он покорил всю Европу, и степень его влияния растёт, а о тебе есть лишь пара строчек в качестве упоминания… Почему? Куффен вздохнула. — Меня мало кто замечает в принципе, — она хмыкнула. — Пару лет назад это удручало меня, но сейчас… Нет, сейчас мне всё равно. — В чем причина? — Наверное, — протянула Джулека, — я просто свыклась. Есть люди, которым я не безразлична, и это ценнее, чем-то, что меня не замечают толпы. Маринетт улыбнулась. — Очень мудро, Джулека. Правда. Та зарделась. — Знаешь, мне теперь нужно сделать фото, если ты согласна, — произнесла Маринетт, выключив запись. — Окей. — Куффен поднялась. — Что мне нужно сделать? Маринетт заметила, что та напряглась и вновь занервничала. — Возьми-ка гитару, — задумчиво протянула Дюпен-Чен. — И встань на фоне во-от этой стены. Отлично! Теперь расслабься и просто играй что-нибудь. Щёлкнув пару раз, вытащенным из рюкзака фотоаппаратом, Маринетт объявила Джулеке об окончании. — Но, — убирая аппарат обратно, заметила Мари, — я бы очень хотела снять тебя и Луку вместе. А ещё можно и фото с вашей мамой прямо сейчас. Тут как раз и Анарка крикнула, что кофе готов. — Посидишь с нами, Зои? — с надеждой спросила Джулека. — Разумеется! — улыбнулась Маринетт.

***

Посиделки с женской половиной семьи Куффен оказались не менее информативными, чем пародия на интервью. Маринетт действительно собиралась выпустить статью, недаром она сотрудничала с редактором «You&Youth». Анарка Куффен являлась большой любительницей поболтать. Маринетт за пол часа узнала пусть и не тайны парижского двора, но теперь ей стало известно, что Лука одинок в личном плане, частенько ошивается в элитном клубе «Chez Moune». Он обожает ходить на всевозможные закрытые показы артхаусных кино, не прочь выпить и выкурить хороший косяк. О последнем мать музыканта рассказывала, добродушно смеясь. — Но он парень серьезный на самом деле, — нежно улыбаясь приговаривала мадам Куффен. — Всегда помогает нам, и с фанатами любит пообщаться, никогда в нем не было этой мании величия, чем обычно заболевает всякий, ступивший на тропу известности. Последнее засело в голове Маринетт очень плотно и всплывало всю дорогу до её квартиры. «У него такая милая сестра и классная мать, и обе так его любят… Впервые чувствую себя преступницей», — размышляла Маринетт разъезжая по улицам города. Париж помимо воспоминаний навевал и излишние сантименты. Если уж с первым можно смириться, то со вторым — ни в коем случае. Профессиональный киллер и повышенная чувствительность несовместимы. Итак, с Джулекой они любезно обменялись контактами, и как только её брат даст согласие на совместную с Джулекой фотосессию — Маринетт сразу же узнает. Это было здорово. Но еще более здорово — она теперь знала хотя бы одно место, где часто пропадает её жертва. Сегодня же ночью Дюпен-Чен намеревалась наведаться туда, да порасспрашивать.