Типичная история

Непредсказуемо тёплый для конца сентября день радовал сердца парижан. Солнце благосклонно улыбалось с нежно-голубого неба, играло бликами в водах Сены, не по-осеннему грея руки и лаская лица прохожих. Адриан развалился в соломенном кресле на палубе «Свободы», слушая тихие печальные проигрыши гитары его друга. Лука выглядел задумчиво, пропуская шутки Агреста мимо ушей, почти на автомате перебирая изящными пальцами серебристые струны. — Так тебе интересно кто застрелил мэра или нет? — не выдержал Адриан, задерживая взгляд на музыканте. Тот ничего не ответил. — Лука? В ответ лишь очередной плачущий риф. — Куффен, чёрт тебя побери! — Адриан подорвался со своего места и навис над товарищем. Лука удивленно посмотрел на друга и даже перестал играть. — Что? Агрест неприлично ругнулся сквозь зубы и вновь вернулся в своё кресло. — Есть веские основания предполагать, что именно Маринетт убила Андре Буржуа, — резко сказал Адриан, всё ещё раздраженный мечтательностью Куффена. — Какие же? — беспечно спросил Лука, вновь принимаясь играть. Адриан закатил глаза. Его поражало вселенское спокойствие Луки. Но всё же юноша рассказал в общих чертах всё, что знал. — Это не веские доказательства, — усмехнулся Лука, зажимая между пальцев медиатор. — Подозрительно всё конечно, но на доказательство вины не тянет… Агрест вновь подорвался на ноги, но потом махнул рукой и раздосадовано плюхнулся обратно. — Ты, когда сердишься, смахиваешь на своего кота, когда он голоден, — заметил Куффен, чуть хихикнув. Адриан возмущенно фыркнул. — Ещё чего! Плагг тот ещё обжора и самое ленивое существо на свете… Однако кота своего он любил. Парень подобрал животное совсем крохотным котёнком. Тот был замёрзшим, с облезлым ухом и вечно гноящимися глазами, однако за несколько месяцев из несчастного существа Плагг превратился в огромного холеного котяру с блестящей чёрной шерстью, постоянно мурчащего, особенно если того хорошо покормить. Один его знакомый художник утверждал, что кот одарен большим интеллектом. Адриан болезненно поморщился, выныривая из воспоминаний. — Натаниэля убили, — неожиданно обронил он. — Мы с ним неплохо ладили, работали много вместе, а вчера я видел его труп… Лука резко оборвал мелодию, отложив гитару в сторону и подошёл к другу, садясь рядом. — Ты в порядке? — поинтересовался он, положив ладонь на плечо Агреста. Тот неуверенно кивнул и обратился к музыканту: — Будет ещё лучше, если мы выберемся куда-нибудь выпить…

***

Заметив Кагами, лейтенант Ксавье помахал рукой и попросил полицейских отодвинуть жёлтую ленту. — Он со мной, — кивком головы указала на Адриана детектив. — Убийство в Люксембургском саду, — обводя руками ещё не пожелтевшую зелень, провозгласил Агрест. — Очень поэтично… Кагами вяло хмыкнула, приближаясь к распростертому на земле телу. Ксавье повернулся к детективу: — Натаниэль Куртцберг, двадцать пять лет, художник, часто работал на Дом Моды Агреста… Адриан рвано выдохнул, теряя свою былую бодрость. — Чёрт возьми! — воскликнул он. — Я его знаю… Лейтенант наконец заметил молодого человека рядом с Цуруги. — О, Адриан, — кивнул он головой. — Давно не виделись, и раз уж ты знал лично убитого, то придётся задать пару вопросов. Агрест отвёл ошарашенный взгляд от тела и перевёл на мужчину. — Конечно, — растерянно прошептал Агрест. Кагами незаметно сжала ладонь молодого человека, тут же отпуская. — Когда ты видел месье Куртцберга в последний раз? — перешёл к делу Ксавье. — На моем дне рождения, два месяца назад… Мы с ним не друзья, но в творческом плане хорошо общались, он рисовал обложки для многих музыкантов, которых я продюсирую… Ксавье почесал бровь. — Может быть, ты знаешь, были ли у него недоброжелатели? Ну, сам знаешь, недовольные клиенты, обозленные конкуренты? Агрест вздохнул. — Не знаю, вам лучше у Хлои спросить.. —  Хлоя?.. — растерянно переспросил полицейский. — Буржуа, — поспешно добавил Адриан. — Они… Много проводили времени вместе. — А они часто ссорились? — уточнил, как бы невзначай, Ксавье. — Хм, скорее наоборот, — печально улыбнулся юноша. — Если бы вы лично знали Хлою… Кагами согласно хмыкнула. — Криминалисты были? — поинтересовалась Цуруги у лейтенанта. — Мадам Менделеева уже выехала, — мужчина поёжился. — Небось будет ворчать, почему её не вызвали в первую очередь, ну ты сама знаешь… Цуруги кивнула и подошла к телу, останавливаясь поодаль, чтобы не наследить. — Орудие убийства? — показала она пальцем на лежащий рядом небольшой нож. — Да, судя по ранению… Цуруги выпрямилась и подошла к Адриану. — Ты в порядке? Может, поедешь домой? Меня подвезёт Ксавье, так что… Но Агрест лишь скорчил физиономию, говорящую о том, что никакому хоть трижды лейтенанту не выпадет такой чести — отвозить детектива Цуруги до дома. Ему было тяжело признать, что Ната больше нет. Это всегда так происходит. Человеческая жизнь крайне хрупка, но пока впервые не столкнешься со смертью, не думаешь об этом. Адриан уже видел смерть, когда она забрала его маму. Но убийства — это другое, с ними тяжелее смириться. Кем нужно быть, чтобы хладнокровно отобрать у человека жизнь?.. Рассуждения Агреста прервал приезд криминалиста. Мадам Менделеева выглядела эффектно для своих лет: в кожаной куртке и обутая в массивные ботинки на толстой подошве. Из её облика сильно выделялись волосы, выкрашенные в фиолетовый, уложенные странным образом. Решительно натягивая перчатки, женщина переступила через ленту, на ходу здороваясь с полицейскими, и остановилась возле тела, опускаясь на корточки и спешно надевая на хищный птичий нос очки. — Убили с небольшого расстояния, — огласила она через некоторое время. — Судя по всему, именно этим ножом. Подцепив оружие пальцами, она аккуратно положила его в пакет для вещдоков. — Смерть наступила мгновенно, около часа назад, в результате кровопотери: повреждена сонная артерия, — заключила Менделеева. — Убийца действовал профессионально, скорее всего метнул орудие из-за вон того дерева… Женщина показала рукой на близстоящий ствол клена. Цуруги подошла к дереву и нагнулась, внимательно осматривая землю. Трава действительно была примята, будто прямо за деревом и впрямь кто-то стоял достаточно долго. Взгляд женщины зацепился за нечто белое, застрявшее между веток. Волос? — Мадам Менделеева? — окликнула криминалиста Цуруги. Наверное, она только что случайно обнаружила улику.

***

Маринетт нуждалась в помощи. Натали на этот раз привлекать категорически было нельзя. Она откажется, да ещё и начальству доложит. Лишних проблем убийце приобретать не хотелось. Нет, нужен кто-то другой. Из своих коллег Мари столь же неплохо знала, пожалуй, Макса Канте, который занимался по большому счёту информационными технологиями; и Жака Гримо. Как оказалось, Макс находился сейчас в Лондоне до конца недели. А вот Жак неожиданно согласился помочь. Гримо Маринетт доверяла — он был значительно старше неё, опытней и умел общаться с людьми так, как не умела она сама. Он мог становиться настоящим манипулятором, если сам того хотел. Несомненно, полезное качество в их деле. Именно он учил девушку обращаться с разными видами оружия, обучал всяческим боевым приёмам, и умению быть незаметной. Наверное, Маринетт никогда не ценила в полной мере того, как много времени тратил Гримо на тогда ещё неуклюжую и всего боящуюся девчонку. Жак не стал задавать лишних вопросов, и как только Дюпен-Чен прибыла на назначенное место, он уже ждал её. Киллер частенько напоминал ей актёра из всех этих чёрно-белых фильмов: высокий как жердь, стройный, он ко всему прочему, обладал безупречной мимикой игрока в карты. Его внешность запоминалась: рост, кудрявые волосы, нос с изящной горбинкой... Запоминалась, да. И в этом был большой минус в его деле. Он поднял уголки губ в вежливой улыбке, когда заметил Дюпен-Чен. Со стороны их приветствие выглядело как встреча старых друзей. Они обнялись и обменялись дежурными вопросами, после чего Маринетт увлекла мужчину за собой, прочь от любопытных глаз. Пока они шагали по пустынной улице, она кратко обрисовывала предстоящую задачу, Жак, в свою очередь, слушал внимательно, не прерывая. — Либо Габриэля хотят подставить с нами всеми заодно, либо одну тебя, — заключил он. — Ни первый, ни второй вариант мне не нравится. Жак нахмурился и посмотрел на безоблачное небо. — Так ты думаешь, не зря?.. — спросила у него Маринетт. Мужчина перевёл на неё озадаченный взгляд. — Что именно? — Джаггед может что-то знать? Маринетт прикусила губу и замедлила шаг, заприметив нужную вывеску. — Ещё когда ты только присоединилась к нам, я увидел насколько хороша у тебя развита интуиция, — ответил Жак, одаривая Мари лёгкой улыбкой. Убийца усмехнулась и потянула на себя дверь паба.

***

Джаггед не изменял своим старым привычкам. Максимально неприглядно одевшись, он приходил каждую пятницу в этот странный паб, в котором всегда толпились неформально выряженные подростки и наркодиллеры с их липкими взглядами. Ударяясь в ностальгию, Стоун смотрел на выступающих на сцене музыкантов, еще почти никому неизвестных, но таких живых и энергичных, полных амбиций и лживых иллюзий, присущих их возрасту. Они напоминали ему его самого. — Кажется, Джаггед злоупотребляет не только наркотиками, — прошептала Маринетт после того как они нашли рок-звезду в задымленном, шумном помещении. Гримо криво усмехнулся на слова девушки, не сводя взгляда с объекта их слежки. Через некоторое время Стоун поднялся из-за своего столика в дальнем углу, и чуть пошатываясь, побрел в сторону туалета. Убийцы двинулись прямо за ним, не замечая, как за ними следит пара внимательных, голубых глаз.

***

Дрожащими пальцами Джаггед Стоун втирал в десны порошок, свободной рукой держась за край раковины. Он поднял затуманенный взгляд на зеркало и вздрогнул, резко оборачиваясь. — Чего вам надо? — заплетающимся языком спросил он. Жак миролюбиво поднял ладони вверх в успокаивающем жесте. — Просто ответь на пару вопросов, Джагедд. Музыкант смахнул с лица прядь волос и шмыгнул носом, переводя взгляд на девушку. Маринетт он узнал. Давно узнал. Ещё когда её фото показывала эта странная женщина, так и не сказавшая своего имени. А как он мог не признать ту талантливую девочку, рисовавшую обложку для его альбома? Он удивился, когда осознал, что теперь милая, забавная Маринетт убивает людей за деньги. — Я не знаю её имени, она… Пришла ко мне и заставила это сделать, — начал говорить музыкант. — Дала номер Агреста, объяснила что я должен говорить, и кого выбрать в качестве исполнителя… Конечно, это бред! Я никогда никому не желал смерти. Особенно этому Куффену… Джаггед протер лицо руками и нервно усмехнулся, безумно пялясь в никуда. — Она угрожает мне, и если узнает, что я проговорился, — мужчина вздрогнул и замолчал. — Опиши её! — приказала Дюпен-Чен. Стоун помотал головой. — На ней всегда вуаль, и… Волосы окрашены в белый, — рок-звезда беспомощно поглядел на убийц. — Это всё… Хотя погодите! Глаза! Нечеловеческие, страшные глаза… Маринетт озадаченно переглянулась с Жаком. Последний закатил глаза, выражая своё отношение к подобным эпитетам. — Это останется между нами двумя, Джаггед, не бойся, — произнесла Маринетт, прежде чем уйти вместе с Гримо, оставляя музыканта в одиночестве. Выходя из злополучного бара, Маринетт выудила сигарету, и пока она чиркала зажигалкой, прикрывая ту от ветра, Жак внимательно рассмотрел бывшую «ученицу». Она выглядела иначе, всё ещё не на свой возраст, но уже и не на шестнадцатилетнюю школьницу. И этот взгляд: он видит точно такой же каждый день в зеркале. — Не знал, что ты куришь, Мари, — произнес киллер, следя за струйкой дыма, исчезающей в воздухе. Девушка стряхнула пепел и вдруг засмущалась. — Скажи, Жак, — неуверенно начала она. — Ты влюблялся во время задания? — Хм. Нет, не припомню такого, — покачал кудрявой головой Гримо. — Да я и в нормальных отношениях ни разу не был. С нашими делами трудно… Быть серьёзным в этом плане. Маринетт помрачнела. — Паршиво, — бросила она, затягиваясь. — Что именно? Маринетт не ответила и потушила окурок о край урны. — Неужели ты в кого-то влюбилась? — догадался Гримо. Маринетт стало стыдно. — Не говори ерунды, — проворчала она. «Чертов Лука Куффен!» — злилась девушка про себя всю обратную дорогу, пока Жак усердно делал вид, что ему все равно, хотя каждый завиток его волос будто излучал нетерпеливое любопытство...

***

О смерти Куртцберга Мари узнала случайно. Ей позвонила Алия Сезер, интересуясь не знает ли её внештатная журналистка чего-нибудь об этом деле. Маринетт не знала, и получив подобное известие, ужаснулась. Ей стоило больших трудов переброситься с Сезер парой дежурных фраз, вяло отшучиваясь и не сесть на пол в попытке осознать случившееся. Вместо этого она выкурила две сигареты подряд, цепляясь непослушными пальцами в перила балкона. Дело было не в том, что ей стало жалко Натаниэля. Они с ним почти и не общались. Гримо намекнул как-то, что он из «наших», и девушка с этим смирилась. Дело было лишь в том, что его смерть вряд ли случайна, и, в совокупности с утренним звонком Габриэля, казалась жутким предзнаменованием, пусть она в них и не верила. Но Париж приносил сплошные несчастья, и в этом она убеждалась в который раз. Если бы не этот город, то она не превратилась бы в наёмную убийцу, и её не окружало бы столь много дерьма. Однако по своему опыту Маринетт знала — рефлексия вещь затягивающая, поэтому все рассуждения на тему «А если бы» пришлось прервать. К тому же в её дверь требовательно постучали.