Типичная история

«Неужели звонок сломался?», — рассеянно подумала Маринетт, приближаясь ко входу и доставая пистолет из висевшего на спинке стула пальто. Стук повторился вновь, и, затаив дыхание, девушка подкралась к двери, заглядывая в глазок. — Может, её нет дома? — услышала Маринетт холодный женский голос. Как назло, на лестничной площадке не горел свет. Выругавшись в своей голове, Маринетт всё же открыла дверь, крепче сжимая рукоять пистолета. — Что угодно? — спокойно спросила она, чуть показываясь из дверного проёма. Перед ней возникла невысокая темноволосая женщина. — Детектив Цуруги, — представилась она. — А это мой напарник, Адриан Агрест, но полагаю, Вы о нем знаете… Маринетт моментально спрятала пистолет за пояс и молча пропустила нежданных гостей внутрь.

***

Свою гитарную партию Лука сочинил быстро, будто ведомый чужой волей. Джулека оказалась первым человеком, которому довелось услышать будущий отрывок из совместной песни со Стоуном. Своё мнение по поводу услышанного она выразила кратко: — Влюблён. И даже посмотрела на брата так, будто он не на гитаре сыграл, а как минимум, слетал в космос без корабля и скафандра. — В тебе проснулась волшебная проницательность, — проронил в ответ Куффен и пригубил вина. Влюблялся музыкант не часто, да и прошлый опыт научил его многому. Например, неспешности. Последняя девушка, с которой его связывало больше, чем мимолетная интрижка, кончающаяся на утро, не была похожа на Мари. Жозефина напоминала ему лёгкий ветер, обдувающий ранней весной, когда солнце уже смело раскидывает горячие лучи. С ней было легко. Никаких подводных камней, тёмного прошлого и фальшивых имен. Жози признавалась в своей любви так, будто покупает хлеб в магазине, и точно так же она взяла свои чувства назад. И это оказалось не страшно. Разрыв не принес горечи потери или облегчения. Просто весна закончилась, а на её место пришло знойное, но переменчивое лето. А Маринетт… Мари. Лука сам не знал какие нити их связывают. Однако вспоминал её часто. Особенно этот взгляд. Её глаза — две синие бездны, в которых неизвестно, что ожидает. Падение с последующим переломом всех костей или томительный, бесконечный полёт?.. Наверное, оно стоило того — узнать, даже если расшибешься насмерть. Вино он не любил, пусть оно и было весьма недурным, оставляло тонкий сладкий привкус. Его принесла помощница Стоуна, Пенни Роллинг, вместе с бокалами из темно-синего стекла. Вот только это была совсем не та женщина, которую он видел до этого. Новая Пенни обладала смуглой кожей, тёмными глазами и короткой модной стрижкой. У той же кожа была бледной, даже чуть болезненной на вид, глаза голубые, холодные, а волосы… Светлые, что снег, волнами рассыпающиеся по плечам. Взгляд её трудно было не запомнить: холодный, острый, как стальной нож. Вела она себя горделиво, спокойно, даже чуть с величавой надменностью, напоминая Луке отца Адриана. Эта Пенни и вовсе казалась младше лет на десять, глядела затравленным взглядом, все время нервно глядела на часы и кусала губы, покрытые розовым блеском. Только идиот не заметит разницы между этими двумя Роллинг. Куффена подобное взволновало, но он решил отложить данные размышления к тому случаю, когда вновь состоится встреча с Адрианом. Джулека поднялась со своего места, и, старательно обходя расставленную повсюду аппаратуру, приблизилась к брату. — Не торопится что-то твой Стоун ненаглядный, — проворчала она, скрещивая руки на груди. Лука пожал плечами. Придёт сегодня Джаггед или нет — не столь важно. — Мою часть все равно записать нужно, сама слышала, она идеальна… Джулека закатила глаза и легонько стукнула брата по плечу. — Не будь таким самодовольным — это не круто. Лука улыбнулся и вновь начал играть. Музыка являлась его любимым уходом от ненужных разговоров. — Если ты ведешь себя так же при Ней, — понизив голос, продолжила сестра. — То можешь ни на что не рассчитывать. Лука окинул Джулеку внимательным взглядом. — С чего ты взяла, что я на что-то рассчитываю? Таких как она не впечатлить одной музыкой, я и сам это понял. Джулека скорчила физиономию и собиралась уже что-то ответить, как явился Джаггед Стоун.

***

Кагами просочилась в лабораторию и встала за спиной криминалистки. — Ну что там, мадам… Женщина со вздохом отпрянула от микроскопа и развернулась к детективу лицом. — Зови меня Вивьен*, умоляю, — фыркнула она и протянула девушке пакет с найденным ранее волосом. — Он искусственный. Парик хороший, недешевый… — Хм, — проговорила Цуруги. — Спасибо, Вивьен. Значит, парик… — Кстати, на ноже присутствуют отпечатки только самого Куртцберга, причём, можно сделать вывод, что нож принадлежал ему самому, но так же я обнаружила следы крови, не принадлежащей нашему убитому… Вивьен замешкалась, откапывая лист бумаги с соседнего стола, чтобы вручить тот Кагами. — Заодно отдашь лейтенанту, — произнесла женщина прежде чем вновь уткнуться в микроскоп. Детектив вышла из лаборатории, читая заключение цитологического исследования. — Значит, кровь принадлежит женщине: средних лет и живой, — озвучивала выводы Кагами, возвращаясь в свой кабинет. — Может, это кровь убийцы? Положив бумагу на стол, девушка с лёгким недоумением обнаружила на столе конверт. Внутри не было ни письма, ни чего-либо ещё, кроме серебристой флешки. Недоуменно хмурясь, Кагами включила ноутбук и подсоединила к нему устройство. Нетерпеливо постукивая пальцами по столу, в ожидании, когда загрузится компьютер, детектив осмотрела сам конверт. Он был совершенно обычный, но не дешевый, такие продаются в пафосных канцелярских магазинах. Плотная, качественная бумага, но без излишеств. Кагами вновь вернулась к ноутбуку и щёлкнула на всплывшее окошко, уведомившее об успешном прочтении встроенного устройства. На нём не было ничего, кроме безымянного видео длительностью меньше минуты. — Чёрт побери, — вырвалось у детектива. Это точно оказалась та самая запись с одной из камер в клубе Notre Amour. Кагами обратила внимание на бледно-жёлтые числа в углу экрана 15.04.12, но гораздо больше её поразило происходящее. Камера транслировала один из коридоров. На экране появляется темноволосая девушка, одетая в платье, в ней Цуруги легко узнаёт Дюпен-Чен, навстречу которой приближается мужчина в светлом костюме. Из их поведения ясно, что тот пристаёт к Маринетт, и, видимо, не замечая камеры, даже угрожает пистолетом. После чего насильно утаскивает девушку за угол. Показав еще пять секунд опустевшего коридора, запись обрывается. Детектив достала телефон и набрала Агреста. — Адриан, нужно срочно увидеться. Одновременно Кагами прячет флешку в карман плаща. — Мы собирались с Лукой помянуть Ната, но раз уж срочно, то я весь твой… — незамедлительно отвечает ей Адриан. — Раз ты сейчас со своим музыкантом, то спроси у него адрес Маринетт Дюпен-Чен, кажется, пришло время для личных разговоров.

***

Маринетт сохраняет равнодушное выражение лица, и, чтобы не выдать нервозности, принимается заваривать чай. — У меня нет сахара, — девушка будто извиняется за данную оплошность, усаживаясь напротив детектива. Кагами молода, явно моложе убийцы, и поэтому опаснее. Такие, как она, не останавливаются в желании узнать правду или устроить правосудие, найдя виновника. «Наверное, она японка», — подмечает Маринетт, всматриваясь в тонкие, заостренные черты лица. Глаза у детектива, на которые то и дело падает отросшая чёлка, как у хищной птицы, а в поджатых губах читается подозрительное напряжение. Знает ли? Или догадывается? Ещё и этот Агрест, будь он неладен. Маринетт разливает чай по изящным чашкам и складывает руки на столе, ожидая приговора. Цуруги стремительным движением достаёт что-то мелкое из кармана и кладет на столешницу, сдвигая в сторону Дюпен-Чен. Та выгибает бровь, беря флешку в руки, матово блестящую в свете лампы. — Это что? — вопрос разрезает тишину, как нож податливо-опущенное горло. Кагами склоняет голову на бок. — Ты не знаешь? — её голос твёрд, как грифель заточенного карандаша. Уловив в глазах Дюпен-Чен недоумение, она продолжила. — Видно, и впрямь не знаешь… Ты помнишь, что произошло пятнадцатого апреля 2012 года? В горле у Мари становится сухо, кровь безжалостно, горячо приливает к голове, пульсацией отдаваясь в висках. Стук-стук. Руки, напротив, леденеют. Маринетт понимает, что соврать не получится, как бы она не изворачивалась. Ей не поверят. Вместо лжи она улыбается отрепетированной долгими годами улыбкой, отпивает чай, чувствуя мимолётную горечь, и произносит. — Так там, нечто, связанное с тем злополучным днём? — убийца бросает взгляд на флешку. — Конечно, я помню. Иногда мне это даже снится. Стук, с которым она возвращает чашку на место, будто повторяет звук выстрела из её памяти. — Там видео, где некий человек угрожает вам оружием и… Кагами не желает продолжать, заметив, как бледнеет Маринетт. По её позвоночнику пробегает дрожь, девушка натягивает рукава свитера, пряча кончики пальцев. — Я… Не знаю кто это был, он чуть было не совершил плохую вещь по отношению ко мне, я… Адриан глядит с сочувствием, детектив с нетерпением. — Это была самооборона, поэтому не понимаю, чего вы от меня ждёте. Дюпен-Чен поднимает ледяной взгляд на Кагами, переводит его на Адриана и направляет в сгустившуюся темноту за окном. — Значит, ты убила его, Габриэль всё замял, а потом ты решила исчезнуть из мира моды, не найдя в себе сил вернуться к прежнему образу жизни? Агрест заговорил с ней впервые. В изумрудных глазах не было и следа осуждения, однако в его вопросе застыл неявный подвох. — Я больше не могла связывать себя с той Маринетт Дюпен-Чен, — убийца кривит губы в усмешке. Но это больше походит на оскал раненного зверя. Агрест подмечает всё. Он видит, что её исчезновение несёт больше последствий, чем она хочет рассказать. — Откуда у вас это? — Мари указывает пальцем на флешку, слегка приподнимая брови. — Она должна находиться в надёжном месте. Все-таки это касается моей личной безопасности. Фальшь, грубая уловка, на которую они ведутся. Не замечают, что дело совсем в другом. — Кто-то решил оставить детективу подарок, — беспечно отзывается Агрест и чуть отпивает чаю. — Мы не знаем, правда… — Я постараюсь выяснить, — решительно произносит Цуруги, поднимаясь на ноги. Маринетт встаёт следом. Чуть колеблется, но всё же решается. — Мне нужна ваша помощь, Кагами. Детектив на мгновение замирает, выдавая своё удивление, но быстро берет себя в руки. — И в чём же? — Натаниэль Куртцберг, — убийца замялась и глубоко вздохнула. — Его смерть связана с тем, что… Происходит в последнее время со мной. Но это немного личная информация. Цуруги нахмурилась. — Что это значит? — Просто его убийца явно связан со мной, поэтому… — Маринетт покосилась на Агреста, её не прельщало его присутствие. Может ли он сболтнуть лишнего своему отцу или Натали? — Мы ищем одного и того же человека, я уверена. Глаза Кагами сузились. Она обдумывала все возможные риски. Можно ли доверять человеку столь закрытому, непонятному… — Что ты можешь рассказать сейчас? — сухо спросила Кагами. — Это женщина, скорее всего, блондинка, но… Слушайте, она опасна. Цуруги ухмыльнулась уголком тонкого рта, вспоминая длинный белый волос. Не пытается ли Дюпен-Чен сбить их с толку?. — Я подумаю над этим предложением, спасибо за предупреждение, Дюпен-Чен. Адриан возмущенно округлил глаза. — Но Кагами! Детектив предостерегающе глянула на юношу. — Мы уходим, — голос звенел сталью. — Доброго вечера. Агрест всплеснул руками, бросил прощальный взгляд на Дюпен-Чен и поспешил вслед за Цуруги. Закрыв за столь неожиданными гостями дверь, Маринетт ощутила смятение. «Зря я это затеяла, нельзя подставлять Габриэля и Натали, да и остальных. Чует сердце — добром всё не кончится» Более всего на свете в эту минуту, Маринетт боялась одиночества. Память услужливо воспроизводила, какие уютные, тёплые руки у Луки. С ним она могла по-настоящему ощутить спокойствие, но… Была ли способна позволить себе эту умиротворенность?

***

Увидеть Маринетт сидящей в его комнате, как ни в чем не бывало, мягко говоря, оказалось странно. И намного более интригующе. — О, — обнаружил себя Лука. — Чем обязан такой чести? Маринетт вздрогнула, ещё никогда она не уходила в свои мысли так глубоко, отрешаясь от реальности. Так и услышала, как Гримо хмурится и говорит ей: «Хватит витать в облаках! Так ты не только не уберешь объект, но и сама превратишься в лёгкую добычу. Чувство реальности должно присутствовать с тобой всегда. Запомни, Мари…» Лука снял чехол с гитарой, чтобы поставить тот в угол комнаты, медленно подошёл к девушке и сел рядом. — Ты даже не будешь спрашивать, как я оказалась в твоей квартире? Хотя ни разу не была здесь? Музыкант усмехнулся и взъерошил бирюзовые волосы, в полумраке комнаты принявшие темно-зеленый оттенок. — Это разве важно? — спросил он, не ожидая ответа. — Что случилось, Мари? Девушка уловила беспокойство в его голосе. Куффену было не всё равно. — Я хочу, чтобы ты кое-что узнал. Не от Адриана или Кагами, а от меня… Холодные женские пальцы коснулись руки музыканта, опуская ему на ладонь злополучную флешку. — Не знаю, что там, — промолвил Лука и посмотрел в лицо Маринетт, бледное, будто бы измученное. — Но я хочу сказать, что скучал по тебе. Её глаза неверяще скользнули по лицу парня, будто желая отыскать доказательство его неискренности. Не нашли. «Я тоже», — почти сорвалось с губ, но убийца только кивнула, кривя рот в вымученной улыбке.