Типичная история

«Очень много золота! Аж глаза режет…», — возмущался у себя в голове Ксавье, ожидая, когда наконец появится Хлоя. Место для приёма гостей действительно могло бы поразить взор, если бы не откровенная безвкусица. Золота, пожалуй, и впрямь было слишком много. Лейтенант услышал размеренный стук каблуков. Со сверкающей чистотой лестницы важно спускалась блондинка с надменным выражением лица, скользя наманикюренными пальчиками по позолоченным перилам. За ней семенила девушка. Рыжая, невысокая, в очках. Она поглядывала на Буржуа с рабским благоговение. — Ладно, Сабрина, — капризно протянула Хлоя. — Иди и разберись с этой нелепицей! Сабрина бодро закивала и скрылась в другом крыле поместья. Хлоя наконец удостоила взглядом лейтенанта: — О! Я думала, явится опять эта японка! Она мне такую глупость сказала недавно, вы и представить не можете! Моя мама — наняла киллера, чтобы убить папочку! Это просто смехотворно… Девушка красноречиво скривилась и поправила светлый локон, выбившийся из причёски. Морель тихо вздохнул. Избалованная дочь погибшего мэра совсем не изменилась, только внешне. Выросла, само собой. Она не казалась точной копией своей матери, но влияние Одри ощутимо чувствовалось в её чуть протяжной манере произносить слова, в походке и в стиле одежды, который, к слову, был намного лучше, нежели стиль внутреннего убранства дома. — Боюсь, что у Кагами были основания сделать такой вывод, однако доказать что-либо мы не можем… Пока что, — отчеканил Ксавье. Буржуа недовольно хмыкнула и плюхнулась на роскошную софу, скрещивая руки на груди. — И вы садитесь, как вас там… — Лейтенант Морель, — усаживаясь напротив, представился мужчина. — Простите, что не представился сразу. Хлоя закатила голубые, как весеннее небо, глаза. — А имя у вас есть, лейтенант? — Ксавье, — ухмыльнулся он. — Но я пришёл поговорить о… Натаниэле Куртцберге. Буржуа мгновенно помрачнела. — Поверить не могу, что Ната больше нет… Она взяла с журнального стола хрустальный графин, и наклонила его, наполняя высокий стакан водой. — В каких отношениях вы с ним были? Хлоя отпила воды и нахмурилась, пальцами поправляя помаду в уголках рта. — Мы встречались. Конечно, Нат был влюблен в меня по уши, и я была не против, он ведь такой душка… Был. Ксавье понимающе кивнул. — А у вас случались разногласия? Буржуа замялась. — Иногда, он довольно часто пропадал, ничего толком не объясняя, — девушка покачала головой, обхватывая себя за плечи. — В ту ночь я была не в Париже, и новость застала меня врасплох по приезде. Ксавье заметил, как голубые глаза наполняются влагой. Конечно, Хлоя не могла позволить себе испортить макияж какими-то дурацкими слезами, поэтому быстро успокоилась, глубоко вздохнув пару раз. Она поплачет потом, у себя в спальне, обнимая бутылку полусухого, а, может, чего покрепче. — Мне правда очень жаль, мадемуазель Буржуа. Девушка вяло отмахнулась. — Просто, — она шмыгнула носом. — Просто найдите того, кто это сделал… — Обязательно, — пообещал Морель ловя её взгляд. — Расскажите, что ещё странного вы замечали в поведении Натаниэля? — Сложно сейчас сказать, — глухо отвечала Хлоя. — Все его странности я привыкла объяснять тем, что он художник, ну, сами понимаете. Хотя… Девушка нахмурилась и принялась нервно накручивать вновь выбившуюся прядь волос на палец. — Да? — оживился полицейский. — Он почти не спал последнюю неделю, никогда не видела его таким… Растерянным. — И Вы не говорили с ним об этом? Буржуа прикрыла глаза. — Я такая глупая! Поверила ему, что он работает над новым проектом, — с болью призналась Хлоя. — Не было никакого проекта, лейтенант! Ксавье многозначительно кивнул и взъерошил шевелюру на голове, осознавая, что пришло время возвращаться в участок. — То есть, он вновь от вас что-то скрывал, — подытожил мужчина и значительно посмотрел на девушку. — Спасибо, мадемуазель Буржуа, Вы нам очень помогли. Хлоя встрепенулась. — Правда помогла? Ох, ну что Вы... Ксавье поднялся на ноги и накинул куртку, легко улыбаясь девушке. Не сочувствующе, но ободряюще. Это Хлое понравилось. Она терпеть не могла сочувствия в свою сторону. — До свидания, мадемуазель Буржуа. Держите нас в курсе в случае чего… — Хлоя, — неожиданно обронила она. — Я разрешаю Вам называть меня по имени, и давайте я вас провожу, лейтенант. Ксавье и виду не подал, что удивился.

***

Место, указанное в билете, оказалось одним из лучших в относительно небольшом театральном зале, где намечалось выступление. Людей в её ложе собралось ничтожно мало, и Маринетт была приятно удивлена, обнаружив Джулеку Куффен. — Ты читала мою статью? — с хитрой улыбкой поинтересовалась Дюпен-Чен, когда обе девушки обменялись приветствиями. — Да, и я берегла свою благодарность, чтобы высказать лично, на нас с Роуз посыпалась тонна предложений от разных компаний, — защебетала сестра Луки. Концерт еще не начался, по сцене ходили звуковики, а люди плотным оживленным потоком стекались в зал. Мари со своего места хорошо видела и сцену, и толпу. Джулека многозначительно посмотрела на девушку. — Он очень волновался, что ты не придешь, — девушка наклонилась к самому уху убийцы. — На моей памяти с братцем такое впервые. Дюпен-Чен лишь отшутилась, а на душе у самой стало одновременно и светло, и невыносимо горько. Она не должна была впутывать Луку, уж слишком паршиво кончится эта история для них двоих. Девушка с силой сжала ограждение перед собой, погруженная в неприятные раздумья, и не сразу поняла, почему по толпе пронеслась волна рукоплесканий и женских визгов. Маринетт сдержанно похлопала, усмехаясь. Она не знала какой Куффен более потрясающий: тот, которого она привыкла видеть, или его сценический образ. Каждое движение его казалось отточенным перед зеркалом, даже то, как он перебросил через плечо ремень гитары и поправил микрофон — было наполнено плавной утонченностью. Его музыка управляла толпой. И, будь Маринетт более суеверной или верящей, то решила бы, что Куффен продал душу дьяволу на одном из перекрестков. Будь она верующей, то решила бы его, что его голос — подарок каких-нибудь ангелов. Но Маринетт была всё той же Маринетт Дюпен-Чен, поэтому лишь в который раз убедилась в том, что Лука талантлив настолько, что он сам и олицетворяет собою музыку. Ещё одна песня подошла к концу, и по залу разлился густой баритон выступающего: — А сейчас сюда выйдет один из гениев современного рока, Джаггед Стоун… Музыкант отошел от микрофона, многозначительно улыбнувшись. Толпа ожидаемо взревела. А сцена погрузилась во мрак. Зрители продолжали кричать, а вот Дюпен-Чен ощутила неладное. Интуиция редко подводила убийцу. Проходили минуты, а сцена так и оставалась погруженной в немую темноту. Неожиданно ей на плечо легла чужая ладонь. Не успела девушка среагировать, как женский шёпот раздался над ухом: — Бедняжка Джаггед… Боюсь, месье Куффен ошибся. Стоуну не суждено выйти сегодня на сцену, и завтра… И больше никогда. Мари дёрнулась, сбрасывая руку, спрятанную в черную перчатку со своего плеча, и увидела её. Светлые, почти белые, прямые волосы ниже плеч. Старомодная шляпка на голове с прикрепленной к полям кружевной вуалью, через которые видно только глаза — холодные, голубые. Её взгляд Маринетт не нашла ужасным. Так смотрят люди которым нечего терять, люди, которые устали сгорать заживо каждый день, на утро вновь собираясь из кучи пепла, рассыпанного по простыням. — Ты, — выдохнула Дюпен-Чен. — Это ведь ты убила Натаниэля? А теперь ещё и Джаггеда? Женщина изогнула ярко-красные губы в улыбке. — А скольких убила ты, Маринетт? Шум зала отошёл на задний план. Сейчас убийца слышала только ледяной шёпот, чувствовала острый аромат жасмина, видела руки затянутые в перчатки, такие же винтажные, как и платье женщины. Она вся казалась ненастоящей — то ли призрак, то ли актриса, играющая непонятную роль. И место выбрала удачное, в стенах театра она выглядела органично. — Зачем ты устроила это всё? Чтобы подставить Габриэля? Но незнакомка ничего не ответила, продолжая жадно, отчаянно вглядываться в лицо Маринетт. — Ты не учла, что есть ещё Натали, и лучше тебе не знать на что она способна ради Агреста, — почти прошипела Дюпен-Чен. На мгновение в светлых глазах промелькнуло нечто очень похожее на призрак удивления. «Конечно, — подумала с удовлетворением Мари, — она понятия не имеет кто такая Натали. Или не брала её в расчёт». — Я уберу любого и любую, кто встанет на моём пути, — пообещала женщина и поправила шляпку. Дюпен-Чен схватила её за предплечье, предупреждающе сжимая, и прошептала на ухо: — К Натали и к Габриэлю подберешься только через мой труп, уж поверь на слово… Но незнакомка не выглядела испуганной, скорее заинтересованной. — Если бы ты знала насколько близка к истине, Маринетт, — женщина перевела неожиданно взгляд на сцену. — Как мило… Он смотрит в твою сторону… Пальцы Дюпен-Чен против воли разжались, и проследила за её взглядом, но там всё осталось неизменным – девушка поняла, что её очень глупо провели. Конечно же, таинственная женщина исчезла. Маринетт бросила взгляд туда, где находилась всё это время Джулека, но не обнаружила её. И никто больше из сидящих на ложе не заметил странную женщину. Взгляды всех были обращены на, по-прежнему лишенную жизни, сцену. Маринетт бросилась на выход, надеясь перехватить женщину, растаявшую, как дым. В коридоре, ведущем в холл, убийца оказалась застигнута изумленным вопросом: — Маринетт?! Адриан Агрест, растрепанный и запыхавшийся смотрел на убийцу, как на привидение. — Женщина, с белыми волосами, одетая в старинное барахло, проходила? — нетерпеливым тоном задала вопрос Дюпен-Чен. — Что? — отшатнулся парень. – Я вообще направлялся к организатору. — Погоди, — зеленые глаза потрясенно вспыхнули. — Ты о той загадочной чертовке в парике? Маринетт скривилась и кивнула. — Она была здесь? — Агрест обернулся по сторонам, будто в надежде увидеть её в пустом коридоре. Дюпен-Чен раздосадовано кивнула и схватила парня за руку. — Слушай, надо отыскать Луку и… — Я как раз туда и направлялся, — пробубнил всё ещё сбитый с толку Агрест, осторожно освобождая ладонь из цепкой хватки девушки. — Джаггед… Чёрт побери! Они спустились вниз и Адриан толкнул малоприметную дверь. Немного поплутав по закулисью, Маринетт и Агрест отыскали Луку в компании его сестры и нервного, рыжего мужчины с бородой. — Адриан! А где мсье Стоун? Юноша нагнулся к организатору концерта и тихо сообщил: — Его нашли мёртвым час назад: передозировка по предварительному заключению криминалистов… Куффен нахмурился и что-то сказал Джулеке, после чего бросил испуганный взгляд на Маринетт. Та нехотя пошла в сторону зала. — Поэтому, месье Анкур, боюсь, продолжения концерта не будет, — мрачно констатировал Агрест. — Разумеется-разумеется, — Анкур сокрушенно покачал головой, приглаживая рыжие волосы. — Но, Лука, не сыграешь напоследок что-нибудь? Зрители уже очень долго ждут… Куффен коротко кивнул, поймал встревоженный взгляд Маринетт и подошёл к ней. — Подождёшь меня здесь? Девушка в ответ слабо улыбнулась, выдавливая жалкое «Да». Музыкант заправил смоляную прядь ей за ухо, мимолетно коснувшись нежной кожи. Убийца с тоской глядела в спину удаляющемуся музыканту. Из-за неё погиб Стоун. А Лука… Не ставит ли она и его жизнь под удар? Что, если предательница, кем бы она не была, работает рядом с Агрестом? Маринетт была уверена в этом. Что, если она решит использовать чувства Маринетт к музыканту ради своих не безобидных целей?.. Дюпен-Чен поняла: самозванка в курсе их отношений.

***

Кагами не переносила плачущих людей. С другой стороны, понять состояние бедняжки Пенни Роллинг было возможно. Но детективу Цуруги нужно услышать ответы, а не поток междометий и всхлипываний. Подошедший Морель со вздохом протянул агенту убитого рокера стакан воды. Пенни благодарно кивнула головой и принялась пить маленькими глоточками. — Это ужасно, — прошептала она, когда стараниями лейтенанта пришла в себя. — Я думала, он заснул. Хотя перед концертами даже не выпивал. Никогда. А тут… Роллинг быстрым движением вытерла слёзы, ещё больше размазывая тушь. — Для него не было привычным употреблять что-либо перед концертом? — уточнила Кагами. — Да, я же говорю, никогда не позволял себе. К выступлениям Джаггед относился крайне ответственно. Ксавье кивнул самому себе и поднял прозрачный пакет с окурком внутри. — Он курил такие сигареты? Пенни нахмурилась и отрицательно покачала головой. — Он бросил курить в прошлом году, если и курил, то только, ну… Травку. Пенни прошептала последнее слово и отвернулась, заламывая руки. — Я знала, что это всё плохо кончится для него, а он мои слова не воспринимал всерьез, только смеялся… — А Вы, мадемуазель Роллинг, вы злоупотребляете никотином? — Нет, Вы что, — девушка насупилась. — Я боялась Джаггеда в последнее время, но я прекрасно осознавала, что его вспышки агрессии лишь последствия его одержимости веществами, и я никогда бы не причинила ему вред… К тому же у меня алиби. Спросите остальных, где я была на момент убийства. — Вы были с Агрестом, — кивнула Цуруги. — Мы Вас и не обвиняем, просто это наша работа — задавать наводящие вопросы. Детектив отвела Ксавье в сторону. — Проверь записи с камер, опросите с ребятами прислугу отеля, а я отправлюсь к Вивьен, пусть проведёт анализ окурка. Может, найдёт что-нибудь… Мораль кивнул и спрятал руки в карманы куртки. — Наши уже допрашивают всех, кто находился в отеле. Кагами задумчиво почесала бровь. — Адриан рассказывал про встречу Луки и Стоуна. Там присутствовала наша женщина в парике, прикрываясь именем Пенни Роллинг, — понизив голос поведала детектив. — По словам Куффена, Стоун явно боялся её. Нужно иметь это ввиду, Ксавье. — Спасибо, Кагами, — растерянно отозвался Морель, передавая коллеге пакет. Кагами молча кивнула и спрятала вещдок во внутренний карман плаща. Кажется, их разногласиям с Адрианом придётся положить конец. Им с Ксавье явно не справится без их именитого напарника.