Типичная история

На Париж медленно опускалась ночь: тягучая и свежая. Шум ветра сливался с криком чаек, а на пристани всё реже раздавались шаги прохожих. Адриан вместе с Лукой и Маринетт проводили время на палубе «Либерти». Девушка курила, изредка бросая односложные фразы, когда к ней кто-нибудь обращался. Все трое будто нарочно избегали обсуждать смерть Стоуна, разбавляя тишину пустыми разговорами и непринужденными беседами о музыке. Адриан всё никак не мог поверить в случившееся: буквально за пару часов до его смерти они созванивались, и музыкант казался в разговоре абсолютно нормальным… Лука испытывал смешанные чувства: смерть человека, чьим творчеством ты вдохновлялся с ранних лет, несомненно, вызывала грусть и неприятие случившегося. Но Куффен понимал, что гибель Джаггеда едва ли была случайностью. «Осторожнее с Маринетт», — вспомнил он слова рок-звезды, сказанные не так давно. — А где Анарка? — прервала затянувшееся молчание Дюпен-Чен, туша окурок о дно пепельницы. Горько-вишневый запах дыма медленно таял в солёном воздухе. — Уехала навестить сестру в Жуан-ле-Пен, — отозвался Куффен, разглядывая чёрные, беспокойно колеблющиеся волны за бортом. — Решила отдохнуть от столичного шума. Музыкант обернулся, ловя задумчивый взгляд Маринетт. — Так что она хотела от тебя, эта лже-Пенни? Девушка вздрогнула и отвела глаза. — Без понятия… Она призналась в убийстве Стоуна и пыталась запугать меня, — негромко отвечала Мари. Однако её слова так и повисли в воздухе на несколько долгих секунд. Адриан недоверчиво скрестил руки на груди, откинувшись в излюбленном им кресле. — Запугать? — фыркнул он. — Как именно? — Это сложно, Адриан, — покачала головой девушка, стул под ней скрипнул, когда она поднялась на ноги. — Ты мне не поверишь, если я скажу, что твой отец попал в не самую хорошую историю… Агрест подался вперед, его глаза сверкнули. Взгляд мгновенно ожесточился. — Вообще-то поверю, — он невесело улыбнулся. — Почему, ты думаешь, я сдружился с детективом? Маринетт непонимающе подняла брови. — Я давно начал замечать, что вокруг моего отца творятся подозрительные вещи. А ты можешь помочь узнать правду, Маринетт… Лука наклонил вниз голову, пряча ухмылку. Диалог этих двоих принял крайне интересный оборот. Маринетт глядела на Адриана изучающе, искала подвох в его словах. — И что ты будешь делать, когда узнаешь? — девушка шагнула вперёд. — Я имею ввиду, ты ведь не сможешь спрятать правду от Цуруги. Почему я должна тебе доверять? Глаза Маринетт опасно сверкнули, а её голос почти перешёл в шёпот, обманчиво-мягкий: — Не жаждешь ли ты возмездия за все те годы, когда Габриэль был надзирателем твоего заточения в золотой клетке, созданной его же руками? — Не понимаю о чём ты… — нахмурился юноша. Дюпен-Чен раздражённо взмахнула рукой: — Да брось! Прекрасно ты всё понимаешь, я немного знаю о тебе, не зря я столько времени провела в журналистике… Твои отношения с отцом сложно назвать тёплыми, не так ли? На плечо Маринетт опустилась ладонь незаметно подошедшего сзади музыканта. — Не стоит, Мари, — промолвил он вполголоса. — Это тяжёлая и болезненная тема для него… Но Адриан, как ошпаренный вскочил на ноги: — Ты всё равно ничего не знаешь! — выплюнул он в лицо убийце, злобно щурясь. — Не нужна мне никакая праведная месть, чёрт побери! Он неожиданно умолк и тяжело вздохнул, собираясь с духом, чтобы окончить фразу. — Ты кое в чем оказалась права, — тихо проронил Адриан, разглядывая трещинки на полу. — Папа своими руками все эти годы возводил между нами стену, отгораживался от своей боли. Агрест взглянул на Маринетт и почти удивился, различив на её лице тень понимания. — Будто он не понимал, что вместе, вдвоём, мы бы лучше справились с утратой, ведь моя мама покинула не только его одного, — юноша вымученно улыбнулся. — Поэтому мне и нужна эта правда. Я не хочу видеть больше никаких стен между мной и единственным родным человеком. Маринетт кивнула, застигнутая врасплох подобной откровенностью. — Извини, — прошелестел её голос. — Я должна обдумать… Всё. Лука притянул Маринетт за руку и нежно поцеловал в висок. Адриан сделал вид, что ничего не заметил и откупорил бутылку джина. Кажется, не только одной Маринетт предстоит провести ночь в раздумьях. Минувший разговор воскресил в сыне модельера давнюю боль. Его броня, которую он ковал все эти годы, пошла трещинами.

***

Ксавье Морель любил работать в одиночку, именно поэтому он не вернулся ни домой, ни на участок, когда окончил работу в том отеле, где убили Джаггеда Стоуна. В том, что это было действительно убийство, лейтенант не сомневался. Камеры запечатлели выходящую из отеля женщину. Ту самую, вокруг которой последнее время всё и крутилось. Время, когда она покинула гостиницу, совпадало со временем смерти музыканта. Единственное, что никто так и не выяснил — как она вообще появилась в номере Стоуна, если за сутки она так и не переступила порог отеля. Напрашивался один вывод: она проникла в отель совсем в другом обличье. На проверку всех, кто снимал номера в гостинице за последние трое суток, уйдёт некоторое время, да и не слишком велика вероятность, что это принесет плоды, поэтому Ксавье отправился в дом Куртцберга. В одиночку. Лейтенант уцепился за слова Хлои: Натаниэль что-то скрывал. Дом, вопреки ожиданиям, оказался скромным, но симпатичным, утопавшим в зелени неухоженного сада. Обыск лейтенант Морель планировал ещё до того как вернулся в участок после разговора с Хлоей Буржуа. Поэтому позаимствовал ключи, найденные на теле Куртцберга и без зазрения совести отпер дверь. Внутри, на первый взгляд, сохранялось ощущение, будто хозяин отлучился в магазин или, например, вышел в сад сделать пару набросков медленно увядающей природы. Было странно ходить и тревожить иллюзию умиротворенности, зажигая свет и скрипя половицами. По всей видимости, Хлоя так и не нашла в себе сил вернуться сюда: в гостиной на кофейном столике лежал раскрытый журнал гламурного содержания, рядом стоял бокал с остатками вина. В спальне кровать с незаправленным бельём ещё больше подчеркивала иллюзию того, что здесь всё ещё живут, но на прикроватной тумбочке успела лечь тонким слоем пыль, а телефон, видимо, забытый художником, оказался полностью разряжен. Ксавье нахмурился: люди редко оставляют свои мобильные устройства дома, выходя на улицу. Видимо, Натаниэль сильно торопился. Это не мог быть второй телефон — в отчёте вообще отсутствовал какой-либо мобильник… Разыскав зарядное устройство, мужчина реанимировал гаджет и первым делом проверил сообщения. Одно непрочитанное от Хлои. Она сообщала в нём, что уже едет обратно в Париж. Но всё внимание лейтенанта заняла последняя переписка с неизвестным номером. «Нужно будет пробить по базе…», — отметил мужчина. Неизвестный номер: Я знаю, что ты обо всём догадался. Люксембургский сад. 23:00. Советую прийти, если тебе дорога жизнь мадемуазель Буржуа. Мужчина поспешно спрятал мобильник, беглым взглядом окидывая помещение на наличие ещё чего-нибудь интересного. Возле окна стоял мольберт, с прикрепленным к нему листом бумаги — нетронутым, белым. За оконными стёклами вырисовывался сад. Вроде, всё было в порядке, но что-то мужчине всё же не давало покоя… Может, все дело в этом чистом листе или в том, что за разглядыванием предметов интерьера у лейтенанта оформилась тревожная мысль: «Зачем назначать встречу по смс? Если боишься за сохранение тайны, можно просто убить без лишнего шума, а тут ещё и шантаж…» Ксавье ощущал себя странно, будто он стал невидимым участником чужой игры, позволив себе усомниться в мотивах преступника. Он часто брался за распутывание дел, связанных с наёмными убийствами. Как правило, на месте преступления не обнаруживалось никаких следов, вроде окурков, волос и неудаленных сообщений. Чем больше лейтенант раздумывал об этом, тем сильнее в нём закипало природное любопытство следователя.

***

Известие о смерти легенды современного рока разнеслось на утро с ужасающей скоростью. Некоторые издания принялись распространять версию о том, что гибель Стоуна и Натаниэля Куртцберга связаны между собой, а некоторые и вовсе ссылались на серийного убийцу, отбирающего жизни прославленных персон. «Парижская богема в опасности?! Кто следующий?..» Габриэль воспринял новость спокойно. Чего-то подобного он и ожидал. Неведомым образом убийца узнала о плане Маринетт и решила устранить главную нить, потянув которую можно было выйти на загадочную самозванку. Маринетт… Габриэль вспомнил разговор с детективом Цуруги. Выкрасть флешку и материалы на Натали могла Дюпен-Чен и сама мадемуазель Санкёр. Но последней это делать незачем. К тому же вся эта история началась с подставного заказа. И, кажется, Стоун проговорился кому-то… Куффену? Вот Маринетт и придумала этот фальшивый план, перед тем как убрать главного свидетеля, чтобы отвести от себя подозрения. У молодой убийцы есть все основания поступить так. Габриэль помнит, как она появилась на пороге его офиса через неделю после произошедшего в ночном клубе. — Вы ведь обещаете никому не рассказывать, если я соглашусь? — срывающимся шёпотом спрашивала девушка, прочитав контракт. Маринетт бралась за новые здания неохотно, разрываясь внутри на кусочки — Габриэль видел это. — Что же ты наделала? — потрясенно прошептал мужчина. Верилось в это всё с большим трудом, однако всё складывалось. И Агресту было больно осознавать это. — Габриэль, ты звал меня? Модельер вздрогнул. Уйдя в размышления, он и не услышал, как вошла Санкёр. — Да, Натали, — Агрест посмотрел на женщину серьёзным взглядом, полным внутренних противоречий. — Ты должна проследить за Маринетт. Санкёр удивленно моргнула. — Ты подозреваешь, что это… Она? Но зачем? Натали потрясенно вглядывалась в любимые черты, пытаясь отыскать ответ. — Рассуждения детектива подвели меня к этому, — Габриэль положил руку на плечо Санкёр. — Это кто-то из наших, из тех, кто знал, где находятся записи. Тебе я всю жизнь доверял и доверяю сейчас. Поэтому и прошу тебя приглядеть за Маринетт. Узнай, какой её следующий шаг… Натали взяла ладонь мужчины и сжала в своих руках. — Я не верю, что это она, — мягко заявила женщина и поспешила добавить. — Но я исполню твою просьбу. — Будь осторожна, — со значением напутствовал Габриэль свою помощницу, вкладывая в эту фразу гораздо больше смысла. И Натали всё поняла, потому и улыбнулась — неуверенно, робко. И стёрла эту улыбку, как только оказалась за дверями кабинета, чтобы растянуть губы в другой — торжествующей. Он доверяет ей. Его слова до сих звучали у Натали в голове, как молитва, укрепляющая веру в то, что всё, что она делает — правильно. И раз он доверяет ей, она не имеет права на ошибку.

***

Адриан нашёл Кагами в лаборатории рядом с мадам Менделеевой. — Детектив! Рад тебя видеть снова, — улыбнулся парень, подходя ближе и заглядывая за плечо Кагами. — Важная улика? Цуруги неопределенно пожала плечами. — Наша подозреваемая, очевидно, курит сигареты с вишнёвым фильтром. Этот окурок был найден в номере, где произошло убийство Джаггеда Стоуна. Адриан нахмурился. — Какая марка? — Muratti, — отозвалась Менделеева, убирая коробку с предметными стёклами. — Не самая распространенная марка, к слову. — Не знаю, хорошо это или плохо, ведь именно такие сигареты предпочитает Маринетт. Но она не могла убить Джаггеда… Кагами прищурилась, схватила юношу за локоть и выволокла из лаборатории. — Поговорим у меня, — объяснила детектив. Прикрыв за собой дверь, Цуруги указала Агресту на стул, предлагая сесть, а сама осталась стоять, сложив руки на груди. — Ещё раз повторюсь, что она не могла, — напомнил Адриан. — Маринетт своими глазами видела эту женщину в белом парике, и она угрожала ей, правда я сам ничего не видел… — Вот именно, — согласилась Цуруги и заняла своё место за столом. — Но ведь она была на концерте! — заметил Агрест. — Это могут подтвердить и Лука, и Джулека, она сидела рядом с Маринетт… Кагами сцепила пальцы в замок и положила на них подбородок, оценивающе глядя на юношу. — От отеля, где остановился Стоун, и до театра, в котором проходило выступление, пять минут ходьбы пешком. Смерть Стоуна наступила как минимум за час до начала шоу. Цуруги поджала губы, замечая, что Адриан продолжает верить в непричастность Маринетт. — Конечно, для доказательства вины Дюпен-Чен у нас нет прямых доказательств, — мирно продолжила детектив. — Но я не понимаю, почему ты так рьяно принялся защищать её… Неужели личные мотивы? Адриан возмущённо фыркнул: — Ещё чего! Просто я уверен, что всё намного сложнее… Кагами неожиданно улыбнулась. — В этом ты прав. Пока тебя не было… — Ты сама не захотела продолжать со мной сотрудничать! — ворчливо перебил Агрест. Цуруги смерила его ледяным взглядом и продолжила. — Так вот, в это время я поговорила с твоим отцом… Адриан чуть не подскочил на месте. — Что?! Детектив вздохнула. — Можно я закончу? — Конечно, продолжай, — кивнул Адриан. — Спасибо, — скривилась Кагами. — После разговора я узнала вот что: нашей таинственной дамой в парике могут быть двое: Натали Санкёр и Маринетт Дюпен-Чен. Только они, ну ещё и Габриэль, знали об этом видео с камеры наблюдения. Адриан кисло улыбнулся. — Ага, и пока всё указывает на Маринетт. Она приезжает в Париж и начинается вся эта история. До её прибытия никакой женщины в парике рядом с Джаггедом не было… Но подожди! Адриан поднял взгляд, полный недоумения на Цуруги. — Зачем она это всё устроила? Кагами качает головой и мрачно отвечает: — Я не знаю, Адриан.