Типичная история

Дом, где находилась квартира Адриана, оказался построен совсем недавно, и далеко не каждый мог позволить себе купить в нём жильё. Назвавшись другом Адриана Агреста, Натали проникла в парадную. Путь к лифтам оказался преграждён турникетом, рядом с которым находился пост охраны. — К кому? — равнодушно спросил высокий мужчина с короткими чёрными волосами. Натали улыбнулась и достала из рюкзака квадратный сверток. — Можете передать Адриану Агресту из сорок пятой квартиры? — Эм, — охранник почесал макушку. — А почему нет? Только подпишите что ли… Санкёр приняла из рук мужчины чёрный маркер и написала прямо на бумажной обёртке: «Ни слова детективу или кому-либо ещё. Маринетт Дюпен-Чен» Женщина передала вместе с посылкой хрустящую купюру. — Обязательно передайте, месье, — обворожительно растянув губы в улыбке, проворковала Натали. — Благодарю. Удостоверившись, что в холле расположены камеры наблюдения, женщина ушла. Габриэль чертовски точно подметил, что детектив Цуруги, отважная японка, весьма умна. Но довольно предвзята. Поэтому даже если у неё и возникнет мысль о том, что Маринетт подставили, та безжалостно отметёт её прочь. Натали порою чувствовала жалость по отношению к Маринетт, но та просто удачно подвернулась. Она подходила идеально. Её чувство благодарности по отношению к Габриэлю, её всё ещё излишняя доверчивость легли Натали на руку. Как только всё сложится, Агрест наконец согласится уехать вместе со своей верной помощницей. Прочь от всех дел, сплетен и интриг. Прочь от убийств, заказов и постоянного страха в ожидании их персонального апокалипсиса. Время. Нужно немного времени, идущего рядом с терпением, а последнего у неё было хоть отбавляй. Любовь не принимает нетерпеливых.

***

— Тебе никого не напоминает эта девушка? — остановив запись, поинтересовалась Кагами. Адриан провёл рукой по золотистым волосам. — У меня, детектив, стойкое ощущение дежавю. Опять мы в служебном помещении пафосного отеля смотрим записи с камер наблюдения, вновь обнаруживаем Маринетт. — И ты забыл упомянуть, что всё вновь связано с убийством, — добавила мрачно Цуруги. — Это точно она. — Ага, та девушка администратор описала невысокую девушку с чёрными волосами… Может, кто-то изображает из себя Дюпен-Чен? Пытается подставить? — Адриан, кому это нужно? — Кагами хмыкнула. — Хотя поспешных выводов мы делать не будем, нужно проверить Натали… Адриан покосился на Цуруги. — Если мы узнаем, что делает мой отец, помимо управления домом моды, то нам будет легче. Кагами выключила записи и повернулась к Адриану. — Как мы это узнаем? — Я уверен, что Маринетт скоро расскажет всё, — легко отозвался он. На самом деле уверен он не был. Но ясно видел, что лёд тронулся. Дюпен-Чен будет колебаться, и это нормально. Однако на её лице написано, что она жаждет разделить свою тайну хоть с кем-то. Кагами не верит. Её безверие струится по угольным волосам, смотрит на мир из шоколадных глаз. Адриан сравнивает Цуруги с птицей. Она точно так же осторожна, подозрительна. И еще у детектива красивый голос… — Куда теперь? — спрашивает Адриан у Цуруги, открывая ей пассажирскую дверь. — Знаешь, где жил Куртцберг? Адриан кивнул, и только сев за руль, обратился к девушке — Погоди, — сказал он. — Разве там уже не был Ксавье? — Ещё раз проверить будет не лишним, — пожала плечами Кагами. Автомобиль тронулся с мягким урчанием. — Так и о чём вы говорили с Дюпен-Чен, раз ты так уверен в её святости? — неожиданно поинтересовалась Цуруги, переводя взгляд от окна на профиль молодого человека. Адриан сморщился. — Ни о какой святости речь и не шла. Но и Джаггеда Стоуна Маринетт убивать бы точно не стала. — Ты её не знаешь, — резко заявила Кагами, вновь отворачиваясь. Агрест кивнул с довольной улыбкой и притормозил на светофоре. Он бросил короткий взгляд на Цуруги, и его позабавил её сердитый вид. — Как и ты, — парировал Агрест. — Кто вообще её знает? Кагами вздохнула. Машина вновь тронулась. — Адриан, — серьёзным тоном начала девушка. — Я видела подобных Дюпен-Чен. Они все на свободе, но пусть суд и бессилен, я в их вине уверена и до сих пор. Адриан поджал недовольно губы. Но Кагами продолжила. — Если она смогла убить Буржуа, то и Джаггеда, будь у неё на то причина, тоже смогла бы. — Приехали, — констатировал Агрест. Кагами отстегнула ремень безопасности и ухватила Адриана за плечо. — Девяносто девять процентов, — изрекла она. — Что? — Адриан не понял. — Вероятность того, что Дюпен-Чен — виновница последних событий. Цуруги отпустила парня и вылезла из машины. Она знала, что они ещё вернутся к этой теме, хотя сама девушка предпочла бы больше не участвовать в этом споре, пока они не дойдут до неопровержимых доказательств. Они вновь чуть не поссорились, а повторять прошлый опыт Кагами не хотела. В Адриане она нуждалась не только как в напарнике, но и как в друге. Только ли как в друге? Девушка воровато посмотрела в сторону Агреста, подмечая с каким аристократизмом он двигается, и как живо блестят глаза… — Детектив, всё в порядке? Или у меня листья в волосах?.. Адриан заметил пристальный взгляд Кагами, но, к счастью для неё, неправильно тот истолковал. — Ничего, — помотала девушка головой. — Я задумалась. — Смотри! В окнах горит свет, — прошептал Агрест. — Наверное, кто-то из родни, — предположила Цуруги, но всё же отодвинула край плаща, чтобы было удобнее вытащить пистолет. Палец девушки зажал кнопку звонка. Кагами наклонила голову к двери, прислушиваясь. Из глубины дома донеслись неторопливые шаги. Через несколько секунд щёлкнул замок и на пороге возникла рыжеволосая женщина. На вид ей можно было дать лет сорок: невысокая, с круглым, добродушным лицом, на котором выделялись крупные серые глаза. — Детектив Цуруги, — представилась Кагами и показала удостоверение. — Я так понимаю, вы — мать Натаниэля? Её глаза наполнились слезами, и женщина лишь кивнула, пропуская посетителей внутрь. — Примите наши соболезнования, мадам Куртцберг, — глухо произнёс Агрест. — Для меня смерть Натаниэля тоже оказалась ударом, и если вам понадобится любая помощь, то… Женщина неожиданно кинулась на шею Адриану, окончательно разрыдавшись. Через минуту она отпустила юношу. — Извини, Адриан я просто… Ты всегда был ему хорошим другом. Мадам Куртцберг достала платок и высморкалась, отворачиваясь. — Вы вовремя пришли, — заявила она, беря себя в руки. — Для полиции это может иметь значение. Пройдемте за мной… Кагами и Адриан растерянно переглянулись между собой и отправились следом за матерью художника. — Это его мастерская, — пояснила она перед входом в небольшую комнату. — Я решила, что следует забрать из дома его работы, да и Хлоя, бедная девочка, настолько убита, что попросила меня захватить пару оставшихся здесь вещей. Но вот что я нашла… Женщина подошла к проёму в стене. — Я сняла картину со стены, и увидела это… Детектив подошла ближе и заглянула внутрь. — Здесь оружие, — резюмировала она. — Вы ведь не против, если мы посмотрим? Куртцберг робко кивнула. Кагами извлекла из тайника несколько стволов и набор ножей. — Адриан, тут ещё какие-то бумаги… — Выглядит жутковато, — изрёк юноша, осматривая оружие. — Откуда у него это всё? Цуруги молча листала бумаги, всё больше мрачнея, но тёмные глаза запылали огнём. Адриан знал этот взгляд — она обнаружила или улику или же прорыв в деле. — Тебе лучше взглянуть самому, — девушка всучила ему папку. — Мадам Куртцберг? Вам не казалось, что ваш сын скрывает от вас что-то? Женщина вздохнула и принялась нервно мять рукав своей длинной шерстяной кофты. — Казалось, — призналась она. — Он ещё в детстве был очень закрытым мальчиком, с возрастом всё становилось хуже… Но в последние месяцы я всё ждала, когда они наконец поженятся с Хлоей, ведь он выглядел таким счастливым рядом с ней… Куртцберг замолкла, и по её щекам покатились слёзы. — А ещё какие-нибудь странности случались? — продолжила Кагами. Женщина торопливо вытерла влагу с лица и кивнула. — Хлоя часто жаловалась мне, что у Натаниэля бывают ссадины и синяки, о происхождении которых он решительно отмалчивался. Но самое жуткое… Она однажды нашла в мусорке его рубашку, испачканную кровью. — Может, это была его кровь? — уточнила Цуруги. — Нет, — мрачно возразила мадам Куртцберг. — Я сама так и сказала сначала Хлое, но она заверила меня, что в тот день на моём сыне не было ни царапины. Кажется, он часто встревал в драки, но я и понятия об этом не имела. Адриан нетерпеливо листал страницы, он просмотрел почти всё, и на его лице застыло недоуменное отвращение. — Кагами, неужели, — начал он, но девушка остановила его и красноречиво посмотрела на убитую горем мать. — Так что вы нашли? Откуда у него все эти вещи? — тревожно вопрошала она. Цуруги вздохнула и взяла папку из рук Агреста. — Пока точно не знаем, но вот это мы заберём. Кажется, мы вышли на убийцу. Женщина всплеснула руками. — Какой кошмар! Надеюсь, вы поймаете этого мерзавца… На это детектив ничего не ответила, а Адриан только бросил женщине ободряющую улыбку. Кажется, ей и впрямь не стоит пока знать, какие тайны скрывал от всех покойный художник.

***

Пальцы музыканта едва касались струн, извлекая созвучия. Мелодия выходила тревожной, надрывной, с неявным оттенком печали. И она казалась отражением чувств Маринетт. Музыка замерла, в тишине утонула последняя нота, и Лука внимательно, без улыбки посмотрел на девушку. — Что произошло? — спросил он. Маринетт невесело усмехнулась, вынула из полупустой пачки сигарету и принялась нервно мять её в пальцах. Если она осмелится рассказать Куффену хоть немного, у того возникнет ещё больше вопросов. — Ничего, — ответила наконец Дюпен-Чен и подожгла сигарету, подходя к открытому окну. Лука пригласил её к себе. Она пришла. И не потому, что сильно соскучилась в первую очередь, а лишь потому, что не могла остаться наедине с собой. — Ты врёшь, — констатировал музыкант. Дюпен-Чен выпустила струю дыма. — Вру, — спокойно подтвердила она, радуясь, что не видит выражение его лица. Она не слышала разочарования в его голосе, но ярко могла представить то в виридиановых глазах. — Зачем? Неожиданно Куффен оказался прямо за спиной, Маринетт ощутила, как его руки настойчиво разворачивают её лицом к нему. — Что зачем? — растерянно моргнула Мари. — Почему вообще люди обманывают? Желают скрыть правду, очевидно… Но Лука лишь покачал головой. — Я имел ввиду, зачем ты делаешь вид, что у тебя всё в порядке? Слова прозвучали неожиданно резко, даже болезненно. Маринетт обескураженно заглянула в глаза Луки, но ничего в них не нашла: ни сочувствия, ни любопытства, ни печали, ни злости. Только морская глубина, полная нераскрытых тайн. — Притворяться легко, — прошептала убийца, туша сигарету. — А признать, что наступила полная задница… Маринетт виновато улыбнулась. — Если ты мне расскажешь, то я сделаю всё, чтобы помочь, — уверенно произнёс юноша, делая шаг назад, будто возвращая Мари личное пространство и время собраться с мыслями. — Я пока не могу сказать всего, — начала нерешительно Дюпен-Чен. — Но пообещай мне две вещи: никому не говорить об услышанном и не делать поспешных выводов. Куффен недолго думая, кивнул головой. — Габриэль решил, что я и есть та женщина в парике. Что это я убила Куртцберга, а потом Стоуна. Что именно я хочу уничтожить Агреста. — Но это ведь не ты? — уточнил Лука. — Нет, их я точно не убивала, и никого подставлять не собиралась. — И что теперь? Маринетт подтянулась, усаживаясь на широкий подоконник. — Мы пришли к условию: если я сумею найти настоящего предателя, то… Всё будет в порядке. Если не смогу, то меня уберут. Маринетт равнодушно пожала плечами, сопровождая свои последние слова. Глаза Куффена будто покрылись льдом. — Уберут? — сухо переспросил он. — Убьют, — подтвердила девушка. — Габриэль руки пачкать не будет, попросит кого-нибудь… — Нет, — перебил её резко музыкант и вновь сократил между ними расстояние. — Я сделаю всё, чтобы этого не произошло. Маринетт улыбнулась. — Ты не можешь так говорить. — И почему же? Маринетт опустила глаза, до боли прикусывая губу. Она жалела, что поделилась информацией с ним. Теперь не только ей грозит снайперская пуля или взрывчатка под колесами автомобиля… — Ты не знаешь всего, и если честно, я не особо хочу, чтобы ты знал. — Ты мне не доверяешь, — тихо резюмировал музыкант. — Нет, дело не в этом! — возразила раздраженно девушка и подняла со стула пальто. Лука проследил за её действиями с неприкрытой горечью во взгляде. Неужели она никогда не будет доверять ему так, как он доверился ей? Это несправедливо. Нелепо. — Так в чём же дело? Вопрос Луки застал Маринетт, когда она уже застёгивала верхнюю пуговицу. — Я не могу позволить себе подвергнуть тебя и твою семью опасности, — сухо объяснила Мари и добавила, шагая к двери. — Не провожай меня. Куффен не послушал и двинулся следом. Маринетт выдохнула, останавливаясь. Прильнула губами к его рту, в коротком, горьком поцелуе. — Пожалуйста, — почти умоляюще промолвила она, прежде чем всё-таки сбежать. Винтовая лестница плыла перед глазами из-за непрошенных слёз, но ноги продолжали нести её прочь. Только снаружи Маринетт замедлила шаг, успокаивая собственный плач и пытаясь дрожащими пальцами поджечь сигарету. Габриэль просил её уехать. Говорил, что она должна была просто прийти и рассказать о том, как ей ненавистна её нынешняя работа. — Пожалуйста, просто прекрати это, я очень виноват перед тобой, но и ты должна понять, что у меня не было выбора… — С чего ты решил что это я? — Флешка с той самой записью. — И что? — О ней знал только я, Натали и ты… Конечно! Вот что всё это время смущало Маринетт. Во-первых, спокойствие Санкёр. Безусловно, тут удивляться нечему. Но когда речь заходит о безопасности Агреста — маска Натали спадает. И, конечно, это чёртово происшествие в Notre-Amour. Подкинуть запись детективу Цуруги стало интересным ходом. Женщина в театре — это Натали. Она убила Джаггеда, Куртцберга и пытается сделать так, чтобы все решили, что это Маринетт. Выбросив сломанную зажигалку, девушка уже собиралась пойти дальше, как перед ней вспыхнул огонь. — Спасибо, — поблагодарила Дюпен-Чен, затягиваясь. Перед ней оказался мужчина средних лет: высокий и чуть сутулый, он взъерошил гриву каштановых волос и неловко улыбнулся. — Вы ведь Маринетт, верно? Я лейтенант полиции, Ксавье Морель.