Типичная история

На лице мужчины обозначилась удивленная улыбка. Габриэль поднялся из-за рабочего стола и вышел навстречу сыну, застывшему на пороге. — Адриан… Габриэль заметил, как бледные пальцы юноши сжимают очень знакомую папку. Конечно, то самое пропавшее портфолио Натали… — Что это у тебя в руках? — вмиг похолодел Габриэль. Адриан мгновенно очутился перед отцом и протянул ему папку. — Кто-то передал мне это вчера через охранника на входе. — Ты читал? — Габриэль перехватил протянутую вещь и тревожно посмотрел на сына. Адриан спрятал руки в карманы пальто и грустно улыбнулся. — Да, читал, — легко отозвался он. — Это правда? Габриэль молчал около минуты, оценивающе глядя на Агреста младшего. Тот не выглядел испуганным или обозлённым, скорее озадаченным и таким же печальным… Как и раньше. Габриэль после смерти любимой Эмили, неизбежно превратился в плохого отца. Что он дал своему ребенку по-настоящему ценного? Карьеру модели? Но он даже не спрашивал Адриана, хочет ли тот быть красивым куском мяса, разгуливающим по подиуму в брендовых шмотках. Очевидно, его сын никогда не был счастлив, будучи самым популярным и молодым парнем-моделью… Что ещё? Гиперопека, которая лишила Адриана хотя бы намёка на детство? После потери Эмили, Габриэль ни разу не видел Адриана счастливым. — Это правда, — глухо произнёс мужчина. Адриан качнул головой, как-то рассеянно обвёл глазами знакомый с детства кабинет отца, отмечая, что почти ничего не изменилось. — Давно? — вырвался со стороны юноши вопрос. — Девять лет, — последовал незамедлительный ответ. — Ты собираешься рассказать Цуруги? Адриан съёжился, будто попал под обжигающе-холодный ветер. Кагами догадалась сама, рассказывать ей было не о чём. — Она сама уже всё поняла… Или почти всё. — Хм, — Габриэль сложил руки за спиной, ощупывая обручальное кольцо. — А Натали? Про неё детектив тоже знает? Адриан покачал головой. — Я не стал ей говорить про это, — юноша бросил взгляд на голубую папку, лежащую на столе. — Кагами уверена, что во всём виновата Маринетт, если она узнает, что именно мне подкинули, она ещё больше начнёт развивать эту теорию. Габриэль бросил на сына осторожный взгляд. — Маринетт мстит, — протянул он. — Но я не понимаю, почему она не согласилась просто уйти. Я не понимаю её игры. — Потому что это не она, — раздраженно бросает Адриан и принимается кружить по комнате. — Её подставили, кто-то хочет, чтобы мы все так думали, но зачем? Отец хмурится, поджимает и без того тонкие губы, но не знает, что ответить: ему хочется верить Адриану. Но с другой стороны у него нет оснований верить собственному сыну в этом вопросе. — У тебя нет доказательств, — говорит он и прячет взгляд, оборачиваясь к окнам. Адриан ядовито хмыкает и уходит, словно подводя черту.

***

Осень берёт своё. Листья опадают и хрустят, как сухой пергамент, под ботинками неспешно идущего детектива. Мысли в его голове, как пузырьки в бокале шампанского, бегло поднимающиеся вверх, постоянно движутся. Ксавье не нравится, куда ведут улики в их деле. Он вновь прокручивает в памяти, как Кагами взволнованно ворвалась к нему в кабинет и принялась рассказывать о том, что они узнали вместе с Адрианом. Александра Вэйн — это Маринетт Дюпен-Чен. Любительница носить парики и в свободное время шантажировать популярных рок-музыкантов. Убедительные факты летят со стороны Цуруги, словно козырные карты. Погибший Натаниэль Куртцберг убивал за деньги, а клиентов ему поставлял Габриэль Агрест. — Маринетт тоже из их круга, — торжественно заявляет Кагами. — Но, наверное, её что-то начало не устраивать в последнее время, поэтому она решается на отчаянные меры — вывести Габриэля на чистую воду, таким образом она сможет порвать с этим, ведь Агресту придётся завязать с этим. Ксавье сразу чувствует подвох. Но не говорит ничего, зная, что бесполезно. И в его случае лучше будет сделать вид, что принимаешь условия игры. Даже сейчас, прогуливаясь по вечернему городу, Морель будто чувствует чужой взгляд между лопаток. Тупиковое положение ему совсем не нравится. Он знает, что Маринетт подставили. Только вот доказательств нет. Неважно, если она тоже является наемной убийцей. Сейчас Морель расследует не дела давно минувшие, а убийство Куртцберга и Джаггеда Стоуна. И он видит, что их убила не Дюпен-Чен, пусть всё выглядит и наоборот. Во-первых, для убийцы со стажем Маринетт оставила слишком много следов, будто пыталась убедить всех в своей виновности. Но зачем? И почему никто, разве что кроме мальчишки Агреста не замечает этой очевидной несуразицы? Во-вторых, почему она не сделала попытки просто убрать Габриэля? Что ей мешало? К чему приплетать Джаггеда, Куффена, да ещё и оставляя за собой следы? И вот здесь Морель вспоминал про третий элемент головоломки — мадемуазель Санкёр. Жёлтая пресса любила пообсуждать отношения овдовевшего модельера с его личной помощницей, и лейтенант вполне допускал мысль о том, что Санкёр, внешне холодная и равнодушная ко всему — питает горячие чувства по отношению к своему начальнику. В этом даже была некая неизбежность, присущая подобным взаимоотношениям. Её преданность, граничащая с любовью, может стать отличным прикрытием. Конечно, если бы Маринетт действительно хотела выйти из криминального бизнеса, она бы убила. А что будет делать безумно влюбленная женщина, вынужденная соблюдать правила того человека, которому и принадлежат её чувства? — Как интересно, — пробормотал себе под нос Морель, не замечая удивленного взгляда проходившей мимо женщины. Внезапно лейтенант так и замер на месте. Чуть в стороне, ближе к домам, застыла миниатюрная фигурка девушки. Она чиркала безуспешно зажигалкой и сжимала между губ сигарету. Антрацитовые волосы безжалостно трепал ветер. Морель узнал её сразу. Маринетт Дюпен-Чен. Вот он — шанс узнать правду. Стоит почти напротив, пытается дрожащими руками зажечь сигарету, а губы еле заметно шевелятся, будто шепчут древнее заклинание. Стоило Ксавье представиться и помочь с огнем, как в синих глазах поселилось недоверие. — Пришли меня арестовывать? — поинтересовалась девушка, выпуская дым. Морель снисходительно улыбнулся и поспешил опровергнуть догадку Маринетт. — Отнюдь. Верите или нет, но я обнаружил вас здесь случайно. Маринетт хмыкнула по-прежнему недоверчиво. — Я знаю, — продолжил Ксавье. — Мои слова доверия не заслуживают, но я уверен, что вас, Маринетт, пытаются подставить. Дюпен-Чен оторвала взгляд от созерцания асфальта и удивленно вскинула брови. — Вот как… А не соучастник ли вы случаем? Ксавье устало вздохнул. — Я уже иду против Кагами, но… Я хочу предложить… Просто позвоните, если нужна будет помощь… С этими словами лейтенант достал из внутреннего кармана кожанки визитку. — Мой номер, — пояснил он, неуверенно улыбаясь. — Буду ждать звонка. Не прощаясь, мужчина удалился. Маринетт не спеша докурила, разглядывая напечатанные цифры и борясь с порывом выбросить визитку к чертям собачьим. В итоге номер отправился в карман пальто, а девушка к себе домой.

***

Половица в спальне скрипнула, открывая тайник. Маринетт забрала всё, что там было: фальшивые документы и оружие. Если её дела так плохи, что у Цуруги есть на неё материал, то глупо надеяться, что её квартиру не ожидает обыск. Маринетт быстро вернула паркету прежний вид, схватила со стола ноутбук и запихивая его в рюкзак, размышляла, где в Париже она может уйти на дно. «В водах Сены, разумеется», — пошутил в её голове внутренний голос, и девушка нервно усмехнулась вслух. На кухне Маринетт сделала несколько больших глотков коньяка, обжигающих пищевод. В своей излюбленной манере — из горла. Взобравшись с ногами на стул, убийца почти что убаюкивала откупоренную бутылку, прижимая к груди. Свободной рукой Маринетт крутила смоляную прядь волос — привычка выдавала её почти всякий раз, когда девушка нервничала. Можно было попросить помощи у Жака в очередной раз. «Нет, слишком очевидно получится», — отмела мысль убийца и сделала ещё один глоток. Как вариант — снять комнату где-нибудь на окраине… Маринетт не знала сколько у неё есть времени на то, чтобы доказать Габриэлю свою невиновность. Но что-то ей подсказывало, что ужасно мало. Пока она делает шаг, Натали совершает три. Будто в подтверждение телефон загорелся, глухо вибрируя, объявив о входящем вызове. Маринетт ответила на незнакомый номер с опаской. — Это Адриан. Скажи, ты отправляла мне ту папку с инфой про Натали?. Девушка нервно усмехнулась, чувствуя как в желудке завязывается узел. — Нет, конечно! — Ага, я так и думал. Голос Адриан звучал рассудительно, будто он решал задачку по математике. — Надеюсь, ты не доложил об этом отцу? — встрепенулась Дюпен-Чен. Она вскочила со стула, оставляя на столе спиртное и на ходу натягивая любимое пальто. Агрест замялся, не торопясь с ответом, и сердце девушки замерло. — Вообще-то я так и сделал, — признался он. — Думаешь, теперь он окончательно убедился, что это типа ты? — Разумеется, — спокойно подтвердила Маринетт, выходя из квартиры и оглядываясь по сторонам, готовая в любой момент выхватить пистолет. — Натали создала кризисную ситуацию, ловко выставив меня её причиной. Габриэль убедился, что разговоры на меня не действуют, поэтому… — Ох чёрт! — выдохнул Агрест. — Извини, Мари… — Зато мне и рассказывать тебе ничего не придётся, — нарочито бодро произнесла девушка. — И слушай, не говори Луке. Я сама расскажу. Адриан всё понял. Маринетт мрачно улыбалась своим мыслям, решительно шагая в сторону ближайшего метро. Успеет ли она ещё сообщить Луке всю правду? Поезд прибывал к платформе, издавая свист и гудение. Маринетт повернула голову направо и заметила… Себя. Двойник смотрела на убийцу голубыми глазами, будто озвучивая приговор. Двери распахнулись, и прозвучал выстрел, тут же утонувший в криках испуганных пассажиров. Дюпен-Чен скрылась в одном из вагонов и с досадой отметила, что Натали чуть было не убила её. То, что это была именно мадемуазель Санкёр — сомнений не было. Маринетт успела заметить забинтованную руку. Но девушка вовремя отскочила, и пуля всего лишь пробила окно поезда, чудом не задев никого постороннего. Однако люди, находившиеся в одном вагоне с Мари, старались держаться от неё как можно дальше и лишь кидали любопытные и испуганные взгляды. — Вам следует обратиться в полицию, — бросил ей какой-то мужчина, прежде чем сойти на своей станции. Маринетт в ответ кисло улыбнулась, осознавая всю иронию сложившейся ситуации.

***

Адриану не нравилась эта затея. У Цуруги был ордер на обыск и решительный вид. Агрест держал в памяти обрывки вчерашнего разговора и сетовал на свою глупость. Морель подозрительно спокойно взирал на попытки девушки достучаться до хозяйки квартиры. Буквально. — Придётся сносить дверь, — поджала губы Кагами. Лейтенант вдруг оживился, мягко отодвинул девушку от двери и принялся взламывать замок, вытащенной жестом фокусника отмычкой. — Ксавье! Вообще-то это не совсем законно, — наигранно выразила возмущение Кагами. — Но что бы мы делали без тебя… Спасибо. Она первая вошла в квартиру, зачем-то держа наготове пистолет и двигаясь крадучись. — Её здесь нет, — заметил Агрест, не скрывая тревоги. — Отлично, — детектив кивнула и убрала оружие в кобуру. — Я думаю, у всех наёмников схожие привычки. У Маринетт должен быть тайник. Есть идеи? Кагами посмотрела сначала на Ксавье, потом на Агреста. — В спальне, — предположил неохотно последний. — Лука не был ни разу в её спальне, вот я и решил… — Молодец! — похвалила юношу Цуруги. Комната Маринетт казалась холодной. Ничего лишнего, крайний минимализм и абсолютная чистота. — Смотрите, — задумчиво произнесла детектив, опускаясь на пол и ощупывая одну из половиц. — Вам не кажется подозрительным, что здесь выцарапан крестик? — Кажется, — кивнул Морель. — Если преступник хочет нечто скрыть, он не станет оставлять метки. И если мы под этой половицей сейчас найдём что-нибудь, то я окончательно стану уверен, что Маринетт подставили. С этими словами лейтенант ударил по отмеченному куску паркета, и тот отскочил, образовывая углубление. — Как я и говорил, — натянуто улыбнулся Ксавье, заглядывая внутрь. Кагами надела перчатки и вытащила парик, паспорт и нож, испачканный уже давно застывшей кровью. Адриан удивленно присвистнул. — Ощущение, что действительно кто-то хотел, чтобы мы это нашли. Кагами хмурила изящные брови и озадаченно кусала свои алые губы. — Нужно отдать нож на экспертизу и найти Маринетт, — резко заявила она, выпрямляясь. — Кажется, я поспешила с выводами. Ксавье вновь и виду не подал, что удивлён. Лишь довольно хмыкнул, косясь на растерянную Кагами.

***

В низко надвинутом на лицо капюшоне толстовки и в тёмных очках — едва ли кто мог узнать Луку, учитывая наступающую темноту. Музыкант не мог сидеть сложа руки, а потому двинулся следом за Маринетт, выждав некоторое время. Он старательно соблюдал дистанцию, но не выпускал знакомый до боли силуэт из виду. Чёрным пятном девушка выделялась на фоне других прохожих. Куффен видел, как она остановилась и к ней подошёл мужчина, делясь зажигалкой. Незнакомец смотрел на Мари так, будто знал её. Разговаривали они недолго, и к счастью, мужчина двинулся навстречу Куффену. — Погодите! — музыкант ухватил незнакомца за руку. — Вы знаете Маринетт? — А вы?.. — пальцы мужчины разжали руку Куффена, а карие глаза глядели с подозрением. — Мы с ней… Встречаемся, вроде, — музыкант замялся и заметил, что Маринетт двинулась дальше. — Вы кто? Что вы хотели от Мари? — Лейтенант Морель, — представился мужчина. — Предлагал свою помощь. Тебе известно что-нибудь о происходящем вокруг Маринетт? Лука неуверенно кивнул, не сводя глаз с удаляющейся фигуры девушки. — Но сейчас я ничего не скажу, месье Морель, — скованно улыбнулся Лука. Лейтенант кивнул. — Ксавье, — поправил он. — Тогда приходи чуть позже в участок, ладно? — Хорошо, — бросил Куффен на ходу. Сначала он потерял Маринетт из виду. Будто она растворилась в воздухе, пользуясь тем, что Лука замешкался на пару минут. Но немного поразмыслив, юноша направился в сторону её дома, всем сердцем надеясь, что она направлялась именно туда. Лука не знал, что творится в голове у отчаянной сумасбродки, но память о страшном сне, что привиделся несколько дней назад была ещё свежа и вынуждала его идти быстрее, почти срываясь на бег. Тень соседнего дома надежно спрятала его, и Куффен принялся напряженным взглядом сверлить дверь парадной. Спустя время Маринетт появилась, прижимая к уху телефон, девушка выскользнула из дома, свободной рукой осторожно прикрывая дверь, будто боясь издать лишний шум. Её голос был тихий, и вскоре она убрала мобильник, обрывая разговор и скрываясь в темноте неосвещенной арки. Лука двинулся следом, ещё более осторожный, чем прежде — он по-прежнему не мог предположить, что задумала Маринетт, но, кажется, был готов поддержать любую её самую жуткую и ненормальную затею. И, конечно, она об этом не знала.