Типичная история

Comme lа pluie nous manque parfois Как же дождя не хватает порой, Comme le soleil nous tue Как страшен солнца свет Comme ses rayons nous semblent froid И как же стужа сменяет зной, Quand on ne s'aime plus… Когда любви уже нет

Маринетт тихо напевала себе под нос, приводя в порядок любимый пистолет: разобрать, смазать ствол, протереть с какой-то маниакальной скурпулезностью детали… Её кольт не подводил ещё ни разу. Пусть и пользуется она им редко, бережливо… Но его убойность убийца находила уникальной. Комната, которую она сняла на пару дней у какой-то студентки (кажется, её зовут Катрин), была маленькой — Маринетт в три шага проходила расстояние от одной стены до другой. И с каждой минутой эта спальня все сильнее напоминала ей клетку: серые стены, холодный пол и окно с видом на кирпичную недостройку — всё вызывало щемящее чувство тоски и желание убежать. Дюпен-Чен сменила сим карту, с грустью избавилась от своего пальто, заменив его невзрачной и совсем не спасавшей от осеннего ветра курткой. Волосы пришлось убирать в хвост под капюшон и ходить чуть ссутулясь, как почти любая девочка-подросток. С того происшествия в метро прошло уже пять дней, и Мари успела три раза сменить жильё. План был прост и настолько же безрассуден. Уйти в тень и убрать Натали Санкёр до того, как она сделает это первой. А после уехать как можно дальше, пока всё не разрешится как-нибудь само. Может быть, там и Габриэлю кто-нибудь разъяснит, что кто-кто, а уж Дюпен-Чен его не передавала. Маринетт помнила, что Натали оканчивала полицейское училище, имеет стаж работы телохранителем, после которого её и заметил Габриэль. Санкёр была опасна по-особому. Но у неё была брешь, причём серьёзная — это Агрест. Желание Натали, такое очевидное и понятное, — защитить любимого мужчину от всех невзгод, ставило её саму под удар, но Мари не обольщалась. На стороне у Натали теперь есть с десяток убийц, готовых пустить «предательнице» Дюпен-Чен пулю в лоб при удобной возможности. У самой же убийцы не было никого, кроме неё самой и отзывчивого оружия под рукой. Сегодня Маринетт собиралась рассказать всё Луке. Увидеть его в последний раз, если получится, дотронуться, побыть рядом… Конечно, после услышанного он сбежит. Или сделает вид, что всё в порядке, а потом исчезнет из её жизни, как славный сон, оставляя призрачную недосказанность на кончиках пальцев.

Comme les pleures nous manquent parfois Как иногда не хватает нам слез Un mélo aurait plus de classe Тех, что мы вполне заслужили: Quelques larmes, nous valons bien ça Как в мелодраме, жизнь под откос… Mais c'est trop demander hèlas Но мы их с тобой не пролили Comme les pleures nous manquent parfois Как иногда не хватает нам слез

. Голос Маринетт чуть дрожал, и девушка оборвала песню, горько усмехнувшись. По комнатке гулял сквозняк, но девушка будто и не чувствовала холода. Ощущение обречённости оказалось гораздо сильнее. Оно тяжёлым осадком отравляло мысли. Впивалось железными иглами в такое живое гулко бьющееся сердце. — Лука… — шёпотом произнесла она, обращаясь к рассыпанным по пыльному полу патронам. Его номер удачно оказался сохранен в памяти телефона. Маринетт почти не слышала гудки, заглушенные её бешено пляшущим пульсом. Он ответил со второго раза. И его чуть хриплое «да?» показалось Маринетт самой чудесной музыкой на свете. Даже тусклая сырая комната вдруг будто наполнилась солнечным светом. — Это я, Лука. Нужно встретиться. — Маринетт? — в его голосе смешались облегчение и удивление. — Чёрт возьми, где ты пропадала? Убийца закусила губу, борясь с иррациональным желанием разреветься. — Сможешь приехать? — робко спросила она. — Только, пожалуйста, в одиночку. И ещё за тобой могут проследить, поэтому… — Всё будет в порядке, — заверил, чуть усмехнувшись Куффен. — Говори адрес.

***

Она неслась вниз по эскалатору, вовсе и не замечая скользящего следом за ней Луки. Маринетт не оглядывалась, не смотрела по сторонам и не замедляла шагов. Только у платформы затормозила и встала, как вкопанная. Лука видел лишь напряженную спину, разбросанные по плечам волосы, белые пальцы, сжимающие ручку рюкзака. Внезапно её голова повернулась направо, музыкант успел заметить удивление, после чего проследить за её взглядом и обнаружить странную женщину. Она старательно поддерживала образ Маринетт, но её выдавали глаза — льдистые и колючие. Куффен не успел ничего предпринять. Прибыл поезд, поднимая ветер, и одновременно раздался короткий выстрел, тут же утонувший в шуме подземки. Лука только успел заскочить в соседний вагон и с облегчением заметить, что Маринетт жива и не ранена. Он вышел вместе с ней, и толпа поглотила миниатюрную девушку. Лука так и не нашёл её в тот вечер. И на следующий день тоже. И когда Адриан с Кагами и тем самым лейтенантом вдруг принялись ему помогать. До девушки стало невозможно дозвониться, домой она не возвращалась. — Я был у её родителей, — сообщил Адриан, всем своим мрачным видом сообщая, что ничего не выяснил. — Они уверяли меня, что с ней такое часто, и беспокоиться не о чем. Лука не мог даже взять в руки гитару. В голове набатом звучали её слова, брошенные так беспечно, будто речь шла о прогнозе погоды: «Меня уберут». Куффен злился, пил больше чем обычно и не терял надежды услышать её голос вместо холодного чужого, сообщающего раз за разом, что номер недоступен. — Натали тоже исчезла, — сказала на четвёртый день Кагами. — Мы были у Габриэля, только время зря потратили… Адриан встрепенулся. — Ты ведь не собираешься заводить дело на отца? Цуруги сжала челюсти и мотнула отрицательно головой. — А смысл? — задумчиво спросил Ксавье. — Скорее нас вытурят из полиции. У Габриэля такие связи, что и адвокат не нужен. К тому же прямых улик нет. А вот Натали нужно остановить. Лука обреченно облокотился о стену. Третий день они вчетвером собирались в квартире Маринетт, обмениваясь информацией. — Габриэль поверил вам? — безжизненным голосом осведомился музыкант, рассматривая узор на потолке. Морель прочистил горло. — Трудно сказать. Но он пообещал, что попробует связаться с Натали и отменить… Лейтенант оборвал свою фразу, осторожно косясь на застывшего юношу. — Во всяком случае мотив Натали понятен, — перевёл тему Ксавье. — Если она сумеет убедить Габриэля насколько опасно то, чем он занимается, да ещё и своими руками убьёт причину их общих проблем, то… — Она пока не знает, что Агрест изменил точку зрения. Что она будет делать, когда узнает? — спросил Адриан, бросая встревоженный взгляд на своего друга. — Не знаю, — признался Морель и почесал переносицу. Кагами подошла к Куффену и неловко дотронулась до его плеча. — Мы разослали ориентировки, поэтому не переживай сильно. Куффен кивнул и резко двинулся с места в сторону выхода, провожаемый взволнованными взглядами. Лука ненавидел чувство беспомощности. От него сводило зубы, и беспокойно разливалась злость, до боли сжимая ребра. Но Маринетт — она не слабая и не глупая, ну правда ведь? Она не позволит кому-нибудь просто пристрелить её. Лука уже почти верит своим самоуспокоительным мыслям — настолько часто принялся повторять их. Джулека уже не спрашивает как идут дела, лишь молча достаёт из-под кровати бутылку водки и сидит рядом, не делая раздражающих попыток утешить. Высокоградусный алкоголь обжигает, горчит на языке и притупляет эмоции. В хмельных снах к музыканту Маринетт приходит, щурясь на яркое солнце и пряча улыбку в вороте своего пальто; подходит и в щёку целует ненавязчиво так. И слова льются, как патока, да только смысл не доходит, размывается. — Сыграй мне, — шепчет то ли Маринетт, то ли ветер стучит каплями дождя. — В последний раз сыграй. Сон перетекает в темноту, ничем не отличающуюся от предыдущих.

***

Глаза, схожие с пасмурным небом, встречают взгляд пронзительно-голубых. — Так это правда она? — уточняет Жак. Натали плавно качает головой. — Но если ты не доверяешь Габриэлю… — с едва уловимой угрозой добавляет она. Гримо морщит тонкие губы и опрокидывает в себя остатки виски. — Верю. Просто я немного удивлен, не более. Санкёр понимающе опускает глаза вместе с уголками губ. — Мы очень надеемся на тебя, Жак, — вкрадчиво и тихо произносит Натали. — Ты ведь проводил с ней столько времени, наверняка знаешь все её слабости. Особенности… Гримо кивает и кладёт на стол купюру, поднимаясь из-за стола. — Можешь положиться на меня, — бросает он и уходит, не замечая, как расплываются губы Натали в довольной и чуть дикой улыбке. Гримо тратит день на поиски адреса, где последний раз засветилась Маринетт. Молоденькая Катрин, сдающая на окраине столицы комнату в своей двушке, легко сливает информацию, не видя ничего подозрительного в подобном интересе. Гримо на следующий день вежливо стучит в обшарпанную дверь той самой квартиры и почти сразу различает лёгкие, быстрые шаги. — Лука! — синие глаза на миг удивленно расширяются, потом наполняются осознанием. — Жак… — Привет, Мари, — как ни в чём не бывало приветствует девушку киллер и вопросительно поднимает брови. — Я войду? Девушка сторонится и чуть вздрагивает, когда дверь захлопывается. — Ждёшь кого-то? — осведомляется Гримо. — Нет, — Мари пожимает плечами. — Слушай, я схожу к себе в комнату, совсем забыла про… Жак качает головой и чуть щурит серые глаза. — Нет, — отрезает он. Пистолет возникает будто из воздуха, а руки Маринетт взмывают вверх. Тонкие, бледные, будто кукольные. Руки танцовщицы, а никак не убийцы. Жак медлит, то ли жалеет, то ли ждёт объяснений. Васильковые глаза не полны страха, скорее отчаяния. Дикого такого, безысходного. — Выслушай, — одними губами шепчет Маринетт. Гримо раздумывает. Убийцам не следует слушать таких же как они. И исключений делать не следует. Но Мари… Чёрт же её знает! «Да в том и дело, что только дьяволу и известно, что у неё на уме!» — кричит внутренний голос. Стук в дверь прерывает дилемму киллера. — Твою мать, — шипит Дюпен-Чен. — Я всё-таки ждала кое-кого, Жак… Ничего, если. Гримо матерится сквозь зубы и отводит дуло в сторону. Маринетт нервно сглатывает вязкую слюну и смотрит прямо в серые глаза. — Не смей его трогать. Со мной сможешь и позже разобраться… Куффен норовит с порога обнять девушку, но та ловко уклоняется, заглядывает ему зачем-то за спину и затаскивает парня внутрь. — Это Жак, — натянуто произносит она. — Жак, это Лука. — А какого хрена у него пушка? — хмурится Куффен и уже начинает строить в голове догадки, но Маринетт издаёт нервный смешок. — Да так, — говорит она. — Так у нас принято… Гримо поднимает бровь, уже плохо понимая что происходит. — У «нас»? — растерянно переспрашивает Лука. Дюпен-Чен вздыхает и произносит с тихой, мрачной торжественностью. — У наёмных убийц, Лука. — А, — роняет музыкант. — Так ты тоже из них? Впрочем, чего я удивляюсь… Парень последнюю фразу почти бормочет. Маринетт встречает его взгляд, но в нём нет ни намёка на презрение или разочарование. — То есть, ты знал? — Кагами и Адриан нашли очень исчерпывающий источник информации на эту тему у покойного Куртцберга, — объясняет нетерпеливо музыкант. — Ага, — потерянно отзывается Маринетт. — Тогда все ясно. Хотя ни черта ей не ясно. Не таким должен был стать этот разговор. — Мари, может, ты примешь помощь полиции, — начал неуверенно Куффен. — Натали ведь не успокоится, пока не… Маринетт вскидывает раздраженный взгляд на Луку. — Я знаю! Но это должно закончиться либо её смертью, либо моей… Куффен сжимает челюсти и сдвигает злобно брови. — Какого чёрта, Маринетт! Это не может больше продолжаться… Хватит убийств и прочего подобного дерьма! Гримо тяжело вздыхает, ловя себя на мысли, что еле сдерживается, чтобы не пристрелить их обоих. — Я все ещё жду обещанных объяснений, — произносит он вместо этого. Дюпен-Чен обращает на него вмиг посерьезневший взгляд. — Натали подставила меня, Жак. Лука может подтвердить, что я и та женщина, угрожавшая Стоуну — разные люди. А ещё, помнишь, я говорила тебе про устроенную слежку за встречей Джаггеда? Натали находилась внутри и якобы следила за всем… Она не сообщила мне, что там был кто-то ещё, помимо Луки и самого Джаггеда. Гримо нахмурился и кивнул. — Да, она говорила о каком-то мужчине. — Это была попытка сбить меня с толку! И потом… Если я была бы предателем, стала бы просить тебя о помощи узнать у Джаггеда больше сведений о самой себе?! — Да это и звучит бредово, честно говоря, — произносит Куффен. — Так, погодите! Ты пришёл по поручению Натали, чтобы убить Маринетт? Гримо закатил глаза. — А на что это похоже? — Это сейчас не важно, чёрт побери! — переходит на повышенный тон девушка. — Нужно остановить Натали и убедить Габриэля в моей непричастности… Лука улыбается почти прежней улыбкой, глядя на Мари. — Цуруги и лейтенант Морель уже поговорили с Агрестом. Маринетт открывает было рот, но тут же закрывает обратно. — Паршиво, — кратко заключает она наконец. Зато, кажется, она теперь не одна и даже лучше — рядом с ней Лука. Маринетт не знает, надолго ли? Но ценит любое мгновение, что он с ней делит. Ловит взгляд глаз, находя свое собственное умиротворение в их морской глубине, и даже возможная совсем рядом маячащая смерть Маринетт больше не пугает.

Comme la nuit nous manque parfois Как не хватает нам темноты… Le noir serait plus à mon goût Я в ночь бы вошел, словно в храм… Ses étoiles comme autant de croix Звезды светят, словно кресты, Tout un ciel en deuil de nous И все небо — траур по нам. Comme la nuit nous manque parfois Как же мы ждем теперь темноты, Comme elle tarde à venir Не смыкая очей, Quand elle tombe, trembles-tu de ça Ну, а придет — не боишься ли ты Toutes ces nuits à venir Всех грядущих ночей?