lucky ones

      — А мы думали, вы не вернетесь.       Стэнли хмыкнул, тут же делая глоток пива из своей бутылки. Беверли и Билла не было среди друзей, а Бен сидел с невыносимо печальным лицом. Вокруг них царила уютная и спокойная атмосфера. Эдди всегда чувствовал это и называл это семьей. Майк рассказывал какую-то шутку, когда Ричи сел на пол, попутно начиная устраивать хаос.       — С чего бы это? — Тозиер покосился из-под очков на Стэнли. В ответ Урис лишь неоднозначно пожал плечами с насмешливым лицом.       — Я бы не выдержал еще минуты с этим занудой наедине.       Эдди почувствовал укол обиды. Они действительно часто препирались и обзывали друг друга, но после того, что было в шкафу, услышать такие слова от Ричи было неприятно.       — Взаимно, — Эдди закатил глаза, сжав губы в тонкую полоску.       — Да? Я бы не сказал, что тебе не понравилось, Эдс.       Ричи повернулся к парню с почти змеиной улыбкой, глядя прямо в глаза. Каспбрак искренне не понимал, что происходит с другом, поэтому просто нахмурил брови и осмотрел его с ног до головы. Все друзья притихли, наблюдая за непривычным поведением Тозиера. (Оно было привычным, но только не в их отношениях с Эдди)       — Что мне могло понравиться? Держаться с тобой за ручки, как двенадцатилетки? — Эдди стал нападать в ответ. Иногда такое случалось — парень всегда был переполнен пассивной агрессией, а иногда она активизировалась. Чаще всего, в сторону Ричи, но никогда не была направлена на то, чтобы обидеть или задеть. Никогда до этого момента.       — Ах, а ты бы хотел большего? Извини, но я не пидор.       Ричи почти выплюнул последнее слово, вставая на ноги. Все шокировано смотрели на парня, а затем и на Эдди. Он так же быстро встал следом, перегораживая путь своим телом.       — Что за хуйня, Тозиер?       — Никакой хуйни, Каспбрак. Отвалите от меня все.       Кудрявый толкнул парня плечом, выходя из гостиной. Эдди стоял неподвижно еще несколько мгновений, прежде чем Билл и Бев зашли обратно. Их смех тут же стих, как только они заметили напряженного парня посреди комнаты и трех друзей, хмуро смотрящих на лестницу на второй этаж дома.       — Что тут у вас происходит?       — Ничего особенного. Я домой.       Эдди смотрел в пустоту еще секунду, тут же разворачиваясь и уходя, схватив свою куртку с крючка в прихожей.       — Эдди! Что случилось?       Беверли нагнала друга на лужайке у дома Тозиеров. Эдди точно знал, что окна Ричи выходят на эту территорию, поэтому старался не смотреть на его окно. Ему было неприятно и очень обидно за то, что пришлось услышать. Еще пару дней назад его называли «любовь моя», а теперь практически плюют в лицо такими словами. И как он вообще мог подумать, что они становятся чем-то большим, чем просто друзья?       Ее джинсовая куртка была наспех накинута поверх тонких плеч, а на ногах чьи-то кроссовки, явно больше ее размера. Марш смотрела так, словно понимала все, но все еще хотела услышать что-то от Эдди. Беверли была для него очень хорошей подругой, поддерживающей в абсолютно всех начинаниях (как и всех лузеров).       — Ничего, Беверли. Иди в дом, ты простудишься.       На улице действительно было прохладно. Сентябрь подходил к концу, все чаще сгущались тучи, опускались вниз и давили неизбежностью зимы. Когда солнце уходило за горизонт, Эдди казалось, что он может замерзнуть насмерть.       — Эдди. Не уходи, давай поговорим.       Прежде чем Эдди что-то успел возразить, Беверли тут же добавила.       — Внутри.       Сердце Каспбрака, казалось, заполнилось черной тягучей жидкостью. Ему было больно. Вот на что это было похоже — масляное пятно, перекрывающее абсолютно все под собой. И непохоже, что это смывается.       — Я не хочу возвращаться туда.       — Всего на полчаса, хорошо?       — Десять минут.       Беверли кивнула с легкой улыбкой и махнула рукой, призывая следовать за ней. Эдди постоял еще с полминуты на улице, боясь поднимать глаза на окно Ричи. Его руки начали замерзать, так что выбора не оставалось — он зашел обратно.       Друзья продолжали пить и разговаривать, старательно делая вид, что не замечают расстроенного Каспбрака и Беверли, ведущую его на кухню. Девушка тихо прикрыла дверь до щелчка, усаживаясь на тумбу.       — Это Ричи, да?       Эдди не хотелось реагировать. Все, чего ему хотелось — исчезнуть из этого места и никогда сюда не возвращаться. Ему было неуютно, не комфортно и очень плохо.       — Эдди.       — Да, — парень поднял на нее глаза, в упор смотря в ответ.       — Я не хочу лезть не в свое дело, но… Как давно это между вами? — девушка выглядела взволнованной. Она подошла ближе к Эдди, когда тот резко выдохнул, опустив голову.       — Между нами нет ничего, Бев. Он просто слетел с катушек и наорал на меня.       — После шкафа?       — Ага.       Еще с минуту друзья стояли в тишине и полутьме. Часы Эдди тихо тикали, Беверли стояла рядом и держала свою руку на руке парня. Эдди хотел бы чувствовать все то, что мог бы ощутить Бен или Билл на его месте, но этого просто не было.       — Там что-то произошло?       — Ничего. Мы… просто разговаривали. Довольно… близко.       Эдди говорил с постоянными паузами, держа глаза закрытыми. Ему было стыдно, но он не понимал причину этого стыда. Все было странным от начала и до конца — Ричи никогда не ругался с ним всерьез. В то же время он не понимал причину злости Тозиера — это все из-за того, что они были в шкафу? Но там он не выглядел так, словно ему все это не нравится.       — Эдди, ты можешь мне доверять, я никогда не буду против тебя.       Каспбрак кивнул и с улыбкой взглянул на подругу. Она улыбнулась в ответ своей самой теплой улыбкой.       — Все не так с момента, как я вернулся в Дерри. Точнее… меня все устраивает, и мне казалось, что Ричи все это тоже нравится. Я имею в виду, у нас ничего не было! Просто все стало немного… другим. Будто мы стали ближе, чем раньше.       — Ближе? Да вы же как сиамские близнецы, — Беверли мягко хихикнула.       — Беверли Марш, — Эдди тут же сверкнул на нее глазками. В итоге он все же улыбнулся уголком губ.       — Прости, милый. В каком плане ближе?       Эдди снова отвел взгляд от подруги, устремляя его в стену. На ней висели фотографии семьи Ричи. Вот ему 5 лет, он едет на велосипеде. Вот ему 8, он выступает на каком-то конкурсе, которые сейчас ненавидит. Здесь Ричи тринадцать и они вместе с Эдди стоят у крыльца его дома, рядом с ними смеющийся отец Тозиера держит в руках воздушного змея. Каспбрак до сих пор помнит этот день. Тогда они пускали змея, мама Ричи готовила лимонад, а папа возился с двумя детьми на заднем дворе. Счастливый денек.       — Я не могу это объяснить. Ближе. Вот и все.       Парень все еще смотрит на стену с фотографиями, подмечая, каким милым был маленький Ричи. Он вздрогнул от тихого щелчка двери. Теперь перед ними стоял никто иной, как Ричард Тозиер.       Эдди взглянул на друга, стоящего в проеме. На нем надета белая толстовка, которую Ричи носил только дома и только когда ему грустно. Все его тело выдавало парня с потрохами — он чувствовал вину. Его длинные пальцы перебирали нитку на рукаве, брови нахмурены, губы поджаты.       — Привет, Ричи.       Беверли соскочила с тумбы, тут же выходя из кухни. Она легко коснулась Ричи рукой, и тот словно ожил. Парень прошел внутрь комнаты, закрывая за собой дверь. Они остались вдвоем.       — Эй, Эдди. Послушай, я не хотел кричать на тебя. Прости. Я тупой еблан.       Тозиер встал прямо напротив Каспбрака, пряча взгляд.       — Что с тобой не так, Ричи?       — О чем ты?       — О том, как ты вел себя в шкафу и после него. У нас… ничего такого не было, чтобы вести себя вот так! Чтобы говорить, что ты не… — голос дрогнул на последнем предложении. Эдди не хотелось договаривать дальше, поэтому он выдохнул и опустил глаза. Его лицо горело, а сердце билось, словно после долгого кросса (или в очередном приступе астмы).       — Да. Да, ты прав, ничего не было. Я не знаю, что на меня нашло. Плохой день.       После небольшой паузы Ричи добавил:       — Мне не хочется, чтоб мы ругались.       Голова парня напротив опущена, кудри закрывают большую часть лица, он снял очки, как делает только дома, зная каждый уголок своего жилища. Сними Ричи их в другом месте, обязательно потеряется и запутается в собственных ногах. Эдди всегда смешило это.       Каспбрак никогда не умел обижаться на лучшего друга. Возможно, у него действительно был плохой день. Когда у Эдди плохие дни, он ненавидит абсолютно каждое живое существо вокруг себя, так что винить Ричи — глупая затея.       — Не будем, если ты расскажешь, почему так завелся.       — Я… не могу, Эдди. Я просто разозлился. Я очень часто злюсь просто так.       Эдди понимающе кивнул. Тозиер тут же поднял глаза, ловя взгляд Каспбрака. В груди кудрявого разлилось теплое чувство, затмевающее внутренний крик, заставляющий его переживать и нервничать. Он в порядке, в полном порядке, пока Эдди стоит здесь, слушает и смотрит на него такими глазами.       — До конца?       Эдди непонимающе нахмурил брови, смотря на мизинчик Ричи перед собой. Тозиер расплылся в глупой улыбке, отчего Каспбрак покачал головой и улыбнулся тоже.       — До конца.       Их мизинчики соединились вместе — мягкая кожа Эдди и шершавая Ричи. От него разило алкоголем, а в глазах все еще была мутная пелена. Тем не менее, Эдди ощущал каждой клеткой своего тела: все было правильно. Каждый шаг, сделанный рядом с лучшим другом, — правильный. Он не представлял свою жизнь без него, не знал, как справляться со всем без Ричи. Да, он был придурком, полным дебилом. Но это его придурок и его полный дебил.       — Пошли. Я хочу спать.       Эдди хотел вырвать свой палец, но Ричи не отпускал. Он заметил, как напряглась шея друга, и он тяжело сглотнул.       — Идем.       Ричи нервно улыбнулся, все еще держась за Эдди. Они вышли вместе из комнаты, подходя в гостиную к друзьям. Майк уже засыпал, когда Ричи и Эдди вернулись.       — Ну и пенсионеры же вы. Время детское, и у меня есть отличное предложение — ограбить бар моего папы.       — Ни за что. Я ложусь спать.       Стэнли встал с кресла и потащил за собой Хэнлона на второй этаж. Их глаза слипались, а ноги еле передвигались. Время клонилось к часу ночи. Билл зевнул, поднимаясь на ноги. Эдди перехватил взгляд Беверли, задумчиво смотрящей на парней и их руки. Он тут же покраснел, мягко забирая свой палец, тут же отходя и падая на диван.       — Я выжат, как лимон, и собираюсь вырубиться прямо здесь.       Ричи взвыл, отчего Бен и Беверли засмеялись. Денбро уже ковылял в комнату для гостей, где всегда спал со Стэном и Майком. Он что-то крикнул, но никто так и не смог разобрать.       — Понимаю, Эдс, всегда чувствую себя так после твоей мамаши.       Ричи плюхнулся рядом с другом, тут же толкая его в плечо. Эдди в ответ толкнул, тихо посмеиваясь.       — Отвали от моей мамы, извращенец тупой.       — А вот ей нравится, что я извращенец.       — Ты дебил.       — Ты все еще меня обожаешь, Эддичка.       Ричи улегся на плечо к другу, блаженно закрывая глаза. Эдди засмеялся, слишком устав (и опьянев), чтобы сбрасывать его с себя.       — По кроватям, мальчики!       Беверли хлопнула в ладошки, отчего Бен почти сразу поднялся и схватил свои вещи. Беверли взяла рюкзак со спальным мешком и пошла в комнату к мальчикам. Хэнском выставил свою руку, девушка улыбнулась и взялась за нее.       — Не запачкайте мне ничего! Я не собираюсь отмывать сперму Бена со своей мебели.       — Бип-бип, Ричи!       Смех Беверли исчез за дверью, оставляя гостиную в комфортной тишине. Тозиер все еще лежал на Эдди. Каспбрак ощущал сердцебиение Ричи, чувствовал его запах — алкоголь, шампунь и просто Ричи. Он прикрыл глаза, ловя момент.       — Эдди.       Парень с трудом разлепил глаза, опуская их вниз. Тозиер вновь протянул длинный мизинец. Эдди легко коснулся его своим пальцем, соединяя их вместе. Он не знал, что это значит для Ричи, да и думать совершенно не хотелось. Он пьяный, успел поругаться и помириться с другом всего за один вечер, а теперь они сидят вместе и вдыхают запах друг друга, держась мизинцами. Жизнь — странная херня.       — До конца, Эдди?       — До самого.       Ричи осторожно расцепил их пальцы, мгновенно опуская всю свою большую руку на ладонь Эдди. Следом он переплел их пальцы, согреваясь от ладони друга. Лицо Каспбрака залилось краской, и, боги, как хорошо, что Тозиер этого не видел. И последнее, чего ему хотелось — убирать руку.       — И мне понравилось.       — М?       — В шкафу. Мне понравилось.       Сердце Эдди сделало кульбит. Вроде бы ничего особенного — они просто говорили, стоя очень близко и касаясь друг друга. Ричи рассказал о своем сне, где почти его поцеловал, и все было в рамках приличия. Но почему-то Каспбрак не мог восстановить ритм своего пульса, старательно сдерживая улыбку.       — Хорошо. Мне тоже.       Ричи мягко сжал ладонь Эдди, пытаясь сказать немного больше, чем могут позволить слова. На самом деле, Тозиеру хотелось кричать о том, насколько сильно он не хочет отпускать Эдди от себя ни на секунду; что он виноват перед ним и хочет искупить свою вину любым способом; что он с ума сходит уже третью неделю, пытаясь понять, что с ним не так. Короче, много чего сказать, чего Каспбрак точно не поймет. Поэтому единственный выход, который видит Тозиер — уснуть.