Добро пожаловать в психушку

      Следующим утром Кэмпбелл проснулся раньше обычного. И не просто проснулся, а даже встал с постели и умылся. Стоит отметить, что юноша обожал спать, и добудиться его с утра, чтобы выдать дозу положенных лекарств, было крайне сложно. Обычно, грубо растолканный Дагон, он глотал принесенные таблетки, поворачивался на другой бок и продолжал спать до самого обеда, пропуская завтрак.       Но не сегодня.       Поднявшись около шести утра, чем сильно напугал дежурившую медсестру, принявшую его за привидение из-за слишком просторной ночной рубашки, Кэмпбелл тщательно умылся. Он несколько раз почистил зубы, видимо, решив наверстать все те разы, когда он пренебрегал этим ритуалом. А после достал из недр шкафа одежду, которая на его взгляд висела на нем бесформенным мешком меньше всего.       Покрутившись у зеркала и рассержено поцокав языком, юноша отправился на завтрак. Этот наряд ненамного лучше вчерашнего, но выбирать не приходилось. Надо еще что-то сделать с волосами. Может быть, попросить мадам Трейси подстричь его? Или просто свистнуть у сестры Михаил лак для волос и попытаться самому исправить этот кошмар? Обо всем этом напряженно размышлял Кроули, поглощая отвратительную на вкус и цвет казенную овсянку.       Закончив с завтраком, Кэмпбелл отправился искать мадам Трейси. Выпросив у старой женщины запасное ведро и швабру, юноша вернулся к радиорубке. Наудачу пощелкав пальцами, а после глубоко вздохнув, Кроули в задумчивости уставился на инвентарь. Решив, что портить единственный более или менее нормальный комплект одежды в этой грязище глупо, он сходил переодеться и снова вернулся к рубке. Она все также утопала в пыли к вящему неудовольствию Энтони. Закатав рукава, юноша намочил тряпку в ведре и бросил все силы на борьбу с поистине вековой пылью. Он ведь обещал Ангелу чудо! И он совершит его, пусть даже вся магия покинула этот презренный человеческий сосуд!       Кэмпбелл мыл и скреб, скреб и мыл. Час за часом. Он с воплями прогнал сестру, что пришла увести его на обед. Она пожаловалась главврачу, но та только махнула рукой: «Пускай-пускай Кроули поработает руками и немножко поголодает. Ему полезно».       С молчаливого согласия главврача Кэмпбелла оставили в покое до самого вечера. Он продолжал надраивать уже и так блестящее от чистоты помещение, то и дело стирая рукавами огромной футболки слезы, текущие из его глаз.       — Ох, мальчик мой, что случилось? — в районе пяти вечера обратилась к нему мадам Трейси, пришедшая забрать свой инвентарь.       — Я… я так старался… — не оборачиваясь на пришелицу, начал Кэмпбелл.       — Я вижу, ты очень хорошо поработал! Чего же ты расстраиваешься? — осторожно положила ладонь ему на плечо женщина.       — Я так старался, а он не пришёл. Не пришёл, не пришёл, не пришёл! Он бросил меня, он больше никогда не придет! — в отчаянии упал на пол юноша, переворачивая полное ведро воды.       — Солнышко, успокойся! — аккуратно обходя лужу, присела рядом мадам Трейси.       — Что здесь… Кэмпбелл, что случилось?! — не обращая внимания на разлитую воду, Азира стремительно пересек комнату и присел напротив юноши, пытаясь заглянуть тому в глаза.       — Я… я думал, ты не придёшь… — утирая глаза уже изрядно мокрым от слез рукавом, пробурчал юноша.       — Я же обещал! А не пришел бы, стоило ли лить слезы обо мне? — облегченно взъерошил волосы Кэмпбелла мужчина.       Кроули ничего не ответил, только посмотрел на мужчину тяжёлым, полным тоски взглядом, которого, по мнению Азиры, не должно было быть у семнадцатилетнего парня. Юноша перехватил его ладонь и крепко сжал.       — Ангел, почему ты не приходил? Я ждал тебя так долго, — прижимая ладонь мужчины к груди, спросил Кроули.       — Кэмпбелл… Кроули, — поправился под настойчивым взглядом парня Азира, — мне стоило тебе вчера сказать: я работаю продавцом. Радио — мое увлечение. Вчера у меня был выходной, но сегодня у меня был полный рабочий день. Как только он закончился, я сразу примчался сюда. Я не думал, что ты будешь так сильно ждать меня, — вытер Азира сырые дорожки на лице парня. Он знал, что так делать не следует, всё-таки он знает юношу только второй день, но не мог перестать его касаться. Это пугало. Он никогда не чувствовал в себе такой острой потребности защищать, оберегать и утешать кого бы то ни было. Но вид ревущего Кэмпбелла в очередной раз заставил его почувствовать, что он готов на всё, чтобы стереть с лица юноши любые признаки отчаяния. Это пугало. Это пугало мистера Азира Фелла, который всегда считал себя в высшей степени нормальным человеком, и даже каждое воскресенье ходил в церковь. Для себя Азира решил, что это просто проснувшийся отцовский инстинкт. Завести своих детей он уже и не чаял, поскольку выстроить серьезные отношения за все пятьдесят лет жизни у него так и не вышло. «Именно поэтому я так остро реагирую на Кэмпбелла. Именно поэтому», — успокаивал себя Азира, позволяя юноше теснее прижиматься к своей ладони.       Кроули только скривился на такой ответ. Он имел в виду не только этот день.       — Ты продавец? Что ты продаёшь, книги? — вмиг просияв, задорно улыбнулся Кэмпбелл.       Азира только пожал плечами на такие резкие перепады настроения. Хоть доктор Вельзевул его и предупреждала, но наблюдать за подобным очень непривычно. И Азира подумал, что он никогда к этому не привыкнет.       — Нет, хотя одно время в юности я был очень увлечен ими. Сейчас мое сердце полностью отдано радио, — улыбнулся Азира. — Я продаю окна.       — Окна? — удивился Кроули. — Такие прозрачные штуки в стенах домов?       — Именно.       — Тебе не подходит, — заключил Кэмпбелл.       — Я тоже так думаю, — улыбнулся мужчина.       — Извините, что порчу момент, но давайте я здесь все вытру, а вы пока повыясняете отношения снаружи, — прервала их мадам Трейси.       Мужчины вздрогнули, быстро встали с пола и вышли из рубки. Брюки Азиры были намокшими, но, казалось, это его нисколько не смущает. Кэмпбелл со свойственной ему импульсивностью, стрелой выскочил за дверь, не выпуская ладонь мужчины.       — Кроули, прошу тебя, помедленнее! — улыбнулся Азира, когда, юноша наконец остановился.       Энтони посмотрел на него нечитаемым тяжёлым взглядом, отпустил чужую ладонь и, сложив руки на груди, сказал:       — Извини, Ангел, забылся, — и, отвернувшись от мужчины, стал наблюдать, как мадам Трейси вытирает пол.       Светлая улыбка Азиры быстро погасла от вида хмурого Кэмпбелла. Душу наполнило едкое чувство неправильности, но мужчина затолкал его поглубже, и тоже стал ожидать, когда уборщица закончит свою работу.       Когда диджей наконец смог попасть в свою радиорубку, ему показалось, что он слышит хор небесных ангелов, а с потолка льется благословенный свет. Это была только его рубка. Здесь нет Габриэля, никто не будет стоять над душой и советовать, как вести передачи. Здесь он сам себе хозяин. Ни перед кем не нужно отчитываться.       Кроули с замиранием сердца смотрел на своего Ангела, счастливо поглаживающего сотни рычажков на приборной панели. Он весь светился, хотя и не замечал этого. «Похоже, он сейчас вообще ничего не замечает», — промчалась горькая мысль в мозгу Энтони.       — Что ж, давай проверим, работает ли еще эта старушка! Для первого раза я выбрал Вивальди. Не хочу напугать своих слушателей непонятными голосами, — одаривая своей неземной улыбкой, повернулся диджей к Кэмпбеллу.       — Я бы предпочел «Queen», — скривился юноша.       — У меня нет их пластинки, мне жаль, — грустно пожал плечами Азира.       — Но они должны быть здесь! Я же в прошлый раз что-то ставил, — захлопал дверцами небольшого шкафчика Кэмпбелл, не обращая внимания на вмиг повеселевшего от такого заявления Азиры.       — Значит, всё-таки ты!       — Ой, заткнись, Ангел, — сел на стул не нашедший пластинки загрустивший Кэмпбелл. — Это все Вельзевул! Сто пудов, она выбросила пластинки! Вот же су…       — Не выражайся, Кроули! Я постараюсь найти «Queen» для тебя. Обещаю, — заглядывая в глаза юноше произнес Азира. — А пока «Весна». Вивальди, — диджей нажал на какие-то кнопки, дернул пару рычажков и зажмурился, непроизвольно сложив ладони в молитве.       Старый агрегат пожужжал, будто обдумывая, стоит ли начинать работу. Кроули, в отличие от Азиры, глаз не зажмурил, а наоборот, испепеляющим взглядом прожигал старенький пульт, грозя ему всеми возможными карами, если тот не заработает.       Не известно, то ли машина вняла молитвам, то ли испугалась демонического взора, а может, просто устала от затяжного сна, но из динамиков полилась неспешная музыка, заполняя всё пространство больницы.       — Кроули, получилось! — неожиданно стиснул Азира юношу в жарких объятьях.       Тот, растерявшись от неожиданности, замер в таких желанных и нежных объятиях своего Ангела. «Весна» Вивальди, разливаясь по больнице, будто пробуждала весну в самых темных уголках черного демонического сердца.       «Это наша весна, Ангел! Мы всем еще покажем! Все у нас ещё будет!» — дает про себя обет Ангелу Демон, робко отвечая на объятия мужчины, прильнув к нему худым телом.       — Конечно получилось! Я же тебе обещал свое маленькое демоническое чудо!       Вдруг, равномерная классическая музыка прерывается и из динамиков на всю громкость раздается громкий мужской крик: «Я хочу освободиться!» *       — Детка! Вот ты где! Дьявол, как я скучал! — услышав знакомые слова, Кроули вмиг оказался у пульта диджея и буквально упал грудью на приборную панель, покрывая её поцелуями. — Ох, верная боевая подруга! Только ты меня не бросила! Как же я тебя люблю… — нежно поглаживая бока устройства, мурлыкал Кроули.       Азира решил не вмешиваться в этот необъяснимый акт любви Кэмпбелла к неодушевленному предмету, только с неудовольствием косился в их сторону. Он почувствовал, как в сердце закралась глупая ревность к Кроули. Почему-то было неприятно смотреть на то, как парень целует и обнимает что-то кроме него самого.       «Это просто немыслимо!» — пытается привести себя в чувство Азира. И не может. Не может оторвать взгляд от счастливого Кэмпбелла. Но когда тот поворачивается и смотрит на него пьяным от радости взглядом, ревность отпускает его сердце. Всё в мире перестает существовать, кроме горящих любовью карих глаз. Ангел не замечает, как начинает несильно светиться в ответ.       Люди ведь не умеют светиться, верно?