Ты - Ангел. Я верю тебе
8 октября 2019 г., 20:56
Азирафаэль припарковал машину у аккуратного двухэтажного особняка, стоящего в глубине такого же аккуратного сада, оформленного в английском стиле. Ангел с улыбкой подумал, что запуганные Демоном растения не посмели обрести хоть сколько-нибудь запущенный вид, хотя не видели хозяина несколько десятилетий.
Мужчина открыл дверь пассажирского сидения и, аккуратно подняв худенькое тело, направился в дом. Дверь в особняк была открыта настежь. В воздухе еще ощущались следы совершенных здесь чудес.
Прихожая, в которой Ангел и Демон пытались дать отпор нападавшим, была разрушена. Вся мебель в ней превратилась в щепки, а на полу валялись осколки ваз и стекол. Ангел поднял глаза к потолку, стараясь унять напрашивающиеся слезы.
Закрыв глаза, он совершил очередное чудо. Прихожая снова выглядела как новенькая. Ничто не напоминало о произошедшей здесь трагедии. Азирафаэль не любил сам совершать чудеса, налаживая или исправляя что-то, что было его собственностью, обычно прося об этом Кроули. Во-первых, это эгоистично! И в каком-то смысле грех! Ангелы должны творить чудеса, помогая людям и прочим божьим созданиям, а не делать свою жизнь комфортнее! Во-вторых, смотря на починенную вещь, ощущая свою магию в предмете, он невольно вспоминал, что с этим предметом произошло. Но иногда он все же отступал от своих принципов. И, пожалуй, эта прихожая и всё, что еще Ангелу придется починить в этом доме, будет самым болезненным опытом сотворения чудес в его жизни. Ведь он будет помнить. Он будет знать, как выглядели эти вещи до того, как он приказал им стать прежними. И знать, почему они нуждались в починке.
Аккуратно придерживая свою бесценную ношу, Ангел поднялся на второй этаж, где находилась их с Кроули спальня. Одна на двоих. Общая. Азирафаэль застыл в раздумьях, куда нести Кэмпбелла дальше. Уши предательски горели от воспоминаний того, какие непотребство они с Демоном учиняли за этой дверью, но других спален в доме не было.
Решив, что ему все равно не нужен сон, а юноше на огромной двуспальной кровати будет удобнее, Ангел зашел в комнату, положил Кэмпбелла на кровать и накрыл одеялом.
Юноша спал. Его сон, насланный Ангелом, безмятежен. Черная энергетическая точка в районе солнечного сплетения продолжала слабо пульсировать. Азирафаэль счастлив, что она все еще есть. У них еще есть шанс победить в этой битве.
***
— Черт, Ангел… ёще… — Демон метался по кровати; по лицу тёк пот, короткие волосы прилипли ко лбу. Азирафаэль, с коварной улыбкой отстранившись от чужого члена, смотрел на распластанного под собой любовника. — Азирафаэ-э-э-э! — хныкал Кроули, толкаясь бедрами вперед, умоляя снова взять в рот. — Нет, милый, я хочу не так… — Ангел невесомо погладил чужую плоть, поднялся выше и поцеловал мокрое от слез и пота лицо Демона, жадно слизав каждую капельку. — Ар-р-р, — сдавленно прорычал Кроули. Нежные поглаживания сводили его с ума. Как ему хотелось, чтобы Ангел надавил чуть сильнее, тогда его мир взорвался бы в сокрушительном оргазме, унеся почти что на небеса. Но Азирафаэль, наоборот, убрал руку с ноющего члена и принялся водить ею по лихорадочно вздымающейся груди, будто нечаянно задевая напряженные соски острыми ногтями. Когда Кроули наконец понял, чего от него хотели, он раздвинул ноги еще шире, полностью открывшись перед партнером. — Нет, любимый, не так… — жарко прошептал Азирафаэль, жадно вылизав чужое ухо, а после, неожиданно укусив, стал посасывать нежную мочку. — М-м-м, — изнывая от нетерпения, Кроули крепко обхватил Ангела руками и ногами и перевернулся вместе с ним, подмяв того под себя. Азирафаэль издал странный звук, похожий на смех и визг, когда Демон оставил на его шее очередной засос. Кроули уже порядком трясло, у него не было сил терпеть. Он переполз к бедрам любовника и одним движением распределил по его члену чудом возникшую смазку. — Кроули! Нет! Я же тебе говорю, я хочу не так! — Кроули, нависший бедрами над членом любовника, изнывающий от желания почувствовать его в себе, расфокусированным взглядом уставился на Азирафаэля. Чего этот чертов Ангел хотел от него?! Азирафаэль привстал на кровати, обнял возлюбленного и уложил того себе на грудь. — Я хочу, чтобы сегодня ты был во мне. Я хочу почувствовать твой горячий, длинный член в своей заднице. Почувствовать, как твои острые когти оставляют на моих ягодицах кровавые следы, как ты, забывшись, вколачиваешь меня в кровать. Хочу увидеть, как твои глаза становятся безумными в предвкушении оргазма. Хочу кричать вместе с тобою, когда моя задница стиснется вокруг тебя, выдавливая из тебя всю сперму до капли. Я хочу, чтобы сегодня, ты трахнул меня, чертов Демон! — на последнем предложении Азирафаэль больно сжал пальцами ягодицы Демона. — Господи, Ангел, я же сейчас… — Кроули показалось, что он сейчас кончит от этих грязных слов, что слетали с языка этого неправильного, порочного Ангела. И оказался прав. Нежно поглаживающее его спину руки, неожиданно опустились на ягодицы и до боли сжали их, от чего Демон буквально подавился воздухом. Он протяжно застонал в шею возлюбленного, заливая их животы горячей спермой. Кроули уткнулся в изгиб шеи Ангела, тихонько рыдая от накатившегося оргазма. Он только что кончил от одних грязных слов Азирафаэля. Даже не прикоснувшись к себе! И это было чудесно. — Тише, Дорогой все хорошо. Любимый… — нежно обнял его Ангел, оплетя своими мягкими руками. — Когда ты немного придешь в себя, надеюсь, ты исполнишь мою просьбу? — Просьбу? — непонимающе переспросил Демон, млевший от накатившего на него удовольствия. — Да, Кроули. Помнишь: я попросил тебя трахнуть меня. С Демона вмиг спала накатившая сонливость, и он в изумлении посмотрел на родное лицо, что сейчас украшала достаточно коварная усмешка. — Ты серьезно? Это были не просто твои проделки, чтобы заставить меня обкончаться как несчастного подростка? — Я говорил серьезно. Но это не значит, что я не ставил себе и озвученной тобой цели, — коварная усмешка Ангела никуда не делась. Кроули физически почувствовал, как в его голове завертелись шестеренки. Азирафаэль говорил вполне серьезно. Демон ощутил, как заинтересованно дернулся еще не получивший разрядки член любовника у его бедер. — Если тебе, конечно, не хочется, то я не буду тебя принуждать! — по-своему истолковав затянувшееся молчание, спохватился Ангел. — Нет, я просто не думал, что тебе это интересно… Ты же вроде ангел. — Господи, Кроули! Это-то здесь причем?! — Ну, может быть, ты не хочешь «Пачкать свой человеческий сосуд, позволяя Демону завладеть собой», — подражая чопорной речи Гавриила, ответил Демон. — Что за чушь ты несешь?! Мы же это уже обсуждали! Как ты не можешь понять, глупый ты Демон! — Азирафаэль взял Кроули за подбородок и вперился в его глаза серьезным взглядом. — Я люблю тебя. Я хочу заниматься с тобой любовью во всех её проявлениях: ходить вместе в кафе, держаться за руки, сидеть у огня, поливать цветы, пить какао на завтрак, целовать тебя в лоб, когда ты ложишься спать, стонать твое имя, в ответ, когда ты шепчешь мое в настигающем оргазме. Я люблю ощущать, что ты принадлежишь только мне, когда мой член проникает в твое безбожно совершенное тело. Я люблю тебя… Ты часть меня. Я хочу почувствовать тебя в себе, хочу почувствовать эту связь физически, когда твое тело соединится с моим. Я хочу раствориться в тебе также, как ты растворяешься во мне. Пожалуйста, позволь… — Ангел покрывал легкими поцелуями скулы Демона, всё еще не верящего в происходящее. — Если… если вдруг ты не знаешь, как это делается и боишься причинить мне боль, я могу сделать все сам… — жарко умолял Азирафаэль, трясь изнывающим членом о худые бедра. — Только позволь… — Я… Я… Невозможный Ангел! — отмер Демон и набросился на полные губы в яростном поцелуе. — Предпочитаю «непостижимый»… — Попахивает богохульством. — Если только слегка… Так ты согласен? — извиваясь под настойчивыми поцелуями, спросил Ангел. — Конечно, да! — Демон оставлял на теле дорожку поцелуев, спускаясь все ниже и ниже. — Тебе нужна моя помощь? — спросил Ангел, слегка залившись смущенным румянцем. «Он действительно невероятен! Смущаться после того, что сам предложил!» — закатил глаза Демон. — Ангел хочет объяснить Демону, как заниматься сексом. Интере-е-есно… — осторожно проникнув одним пальцем в сжимающееся нутро, протянул Кроули. — Мало ли… вдруг у тебя не было соответствующего опыта? — рвано выдохнув, уточнил Ангел. — А у тебя, значит, был? — резко вставил второй палец Демон. — Не то чтобы очень большой… Ну, знаешь, на заседаниях нашего клуба мы не всегда занимались только танцами. Иногда мужчины хотели расслабиться. Ну и мне тоже было интересно… Ай, Кроули, больно! — Кроули с силой вставил третий палец, сильнее раскрывая проход. Он чувствовал, как в нем поднимается ярость и ревность. — Я знал, что это не просто «танцевальный клуб»! И со сколькими из них ты трахался, Азирафаэль? Сколько их было до меня? — глаза Демона горели яростью и злостью, человеческие ногти стали превращаться в когти, больно раня Ангела изнутри. — Я… я не помню, может быть пара человек… Кроули, прошу тебя! — сморщился от боли Ангел. Демон попытался прийти в себя и постарался придать когтям человеческий облик, нежно покрывая живот возлюбленного поцелуями, извиняясь за доставленную боль. Но ярость и ревность, бушующая в демоническом сердце, никуда не делись. –Я… обычно просто смотрел, мечтая, что когда-нибудь повторю это с тобой. Пару раз ради любопытства, я поддался на уговоры и возлежал с одним из мужчин. Он чем-то напоминал тебя… Такой же жилистый, рыжеволосый… Ай! И такой же несдержанный! Также как ты, он призывно раздвигал колени и умолял трахнуть себя. Не внять таким искренним мольбам было бы кощунством! — положив ладонь на разметавшиеся вихры, ухмыльнулся Ангел. — То есть ты… — Я никогда бы не позволил «осквернить свой человеческий сосуд подобным образом», как ты выразился, мой Дорогой, с кем-либо еще, кроме тебя. Я так отчаянно звал тебя пойти в этот клуб, а ты как баран постоянно мне отказывал! — яростно сверкнул глазами Ангел. — Если бы я знал, что за этим могло последовать, я бы изобрел для тебя этот танец на несколько веков раньше, бракованный ты Ангел! — убрав пальцы и приникнув к растянутой дырке губами, выдохнул Кроули. — Ах! — вскинулся на простынях Азирафаэль, почувствовав жаркое дыхание у своего входа. — Со мной мы выяснили, а где ты набрался опыта, Родной? Когда притворялся блудницей перед Сыном Божьим? — млея под ласками дьявольского языка, нахально вылизывающего его задницу, спросил Ангел. Он просто обожал, когда Кроули ласкал его подобным образом. Преобразованный в змеиный, язык проникал в нутро так глубоко, как не смог бы ни один человеческий, а после проделывал невообразимые вещи. — Так ты следил за мной! Ты ревновал меня! А я думал, что просто схожу с ума, раз мне везде мерещился твой запах! — под протестующие стоны, оторвался от своего занятия Кроули. — Ты хотел меня уже тогда, — не спросил, подтвердил Демон. — Я… возможно… — отвел глаза Ангел. — Ты наблюдал, как я сутками сижу в борделе, представляя, что со мною вытворяют все пришедшие в него извращенцы, да? — приставив сочащуюся смазкой головку ко входу, спросил Кроули. — Ревновал и метался, ругал себя последними словами за то, что до чертиков хотел оказаться на их месте? Так?! — Демон сделал резкий толчок в сжимающееся нутро. — Я… — О, не смущайся, Родной, я тоже мечтал о тебе, вколачивая в матрас этих смертных, представляя, как ты стонешь подо мной! — Но ты был женщиной! — Только когда последовал за Иисусом. В остальном, я просто носил женские тряпки. Посетителям нравилась эдакая «экзотика». — Сколько их было? — Сотни, может тысячи за все эти века! Я трахал их, каждый раз кончая с твоим именем на устах, Азирафаэль… — устало выдохнул Кроули, когда почувствовал, как стенки ануса сжались вокруг его члена. Ангел громко закричал, заливая их животы горячей спермой. У Кроули не было больше сил и, кончив вслед за Ангелом, он, утомленный, упал тому на грудь. — Ты ведь слегка приукрасил свои похождения, да Кроули? — лениво перебирая чужие спутавшиеся прядки, строго спросил Ангел. — Ну, да… — устроившись поудобнее, кивнул Демон. — Раз эдак в сто или даже тысячу? — угрожающе промурлыкал Ангел. — Помнится, однажды я всё-таки зашел в твой любимый бордель, чтобы, так сказать, повидаться, поздороваться. И обнаружил тебя разносящим кувшины с водой посетителям. Ты еще так мило краснел, когда кто-то шептал тебе на ушко грязные предложения. Очень странное поведение для служащей борделя. — Да, было дело… В смысле? — вскинулся Кроули, ловя на себе лукавый взгляд Азирафаэля. — О, не смущайся, Дорогой. Я всегда знал, что ты намного праведнее, чем хочешь казаться, — успокаивающее чмокнул алую макушку Ангел. — А я всегда знал, что ты считаешься Ангелом только по какому-то недоразумению! Иногда мне кажется, что ты порочнее всех демонов Ада разом! Ай! — поморщился Кроули, потому что Ангел больно цапнул его за ухо зубами, обидевшись на такое сравнение. — Но секс у меня все-таки был. — Конечно, Дорогой, я не сомневаюсь, — слегка подрагивая от смеха от вида насупившегося Демона согласился Азирафаэль. — Как скажешь! — Кроули только недовольно пробурчал что-то себе под нос, зарывшись в шею любимого. — Кроули, ты ведь хочешь еще, — неожиданно сказал Азирафаэль, когда Кроули уже вознамерился немного вздремнуть на мягком плече. — О чем ты, Ангел? Я дважды кончил по твоей милости. Забыл? — подвигал Кроули бедрами, напоминая Ангелу о своем опавшем члене, которого он так и не вынул. — Но я все еще чувствую, как от тебя исходят волны желания! — Я всегда хочу тебя, Азирафаэль! — Нет, не так! То… вожделение. А это… Я где-то читал, что у змей бывает два члена. Скажи мне, Дорогой, а как обстоят дела с твоей истинной сущностью? — Будь-прокляты-твои-книги-не-твое-дело… — неразборчиво пробурчал Демон. — Извини, Дорогой, я не расслышал. — Зачем тебе это? — Я просто хочу знать! — Возможно, да! Возможно, ты прав! — зло подтвердил Кроули, надеясь, что на этом вопросы закончились. — Значит, ты действительно все еще хочешь продолжения? — не унимался Ангел. — Да, хочу! Но чтобы это было стало возможно, мне нужно выпустить свою сущность! А это… это… — Что «это», Дорогой? — Это отвратительно! Чешуя, когти, клыки! Я… я просто не могу! Это ужасно! — попытался подняться с груди любимого Кроули, но Азирафаэль ему не позволил, сильнее прижав к себе. — Всегда знал, что у демонов туго с мозгами, но никогда не думал, что у тебя тоже! Мы же только что обсуждали это! — Это совсем другое! Одно дело, заниматься любовью в человеческой форме и совсем другое… — Я жду. — Сношаться с демоном! С Демоном, в полном смысле этого слова! — зло выплюнул Кроули. Азирафаэль сдавленно застонал, почувствовав, как заскрежетали во рту сомкнутые от бессилия зубы. Сколько бы он не говорил Кроули, что любит его всяким, он всё равно найдет повод для самобичевания! — Всё, мне это надоело, — уставившись в потолок, уведомил Ангел. Кроули с недоумением взглянул на него. — Я люблю тебя. Я люблю тебя всяким. Я не устану тебе этого повторять, Кроули, но ты абсолютно отказываешься меня услышать. Тогда я пойду другим путем. Я вобью, втрахаю в тебя эту мысль, чтобы ты больше не забивал свою голову этими глупыми идеями! — Ангел, что ты… — Демон невольно подавился воздухом, когда почувствовал, как стенки ануса обхватывают его член. — Давай, Кроули, покажи мне его, мой хороший, не бойся, я не испугаюсь! — ритмично сжимаясь и разжимаясь вокруг члена Кроули, приговаривал Ангел. — Я… Хорошо! — почувствовав, что его член под воздействием Азирафаэля опять наливается кровью, сдался Демон. Азирафаэль затаив дыхание смотрел за преображением своего возлюбленного: сначала его шея и бока покрылись мерцающими темными чешуйками, затем, так и не принявшие до конца человеческий вид, ногти изогнулись в форме хищнических когтей, язык, по-змеиному высовывающийся изо рта, стал раздвоенным. И, наконец, над первым членом из раскрывшегося кармашка вылез второй — намного длиннее и толще того, что сейчас Ангел сжимал своей задницей. — Ты прекрасен! — смотря на Кроули восхищенным взглядом, прошептал Азирафаэль. Демон знал, что это Ангел не врет. Он чувствовал, что существо под ним действительно любуется его обликом. — А ты извращенец. — Пускай. Хорошо, что у меня есть кому исполнять все мои фантазии. Кроули на это только ухмыльнулся и снова навис над возлюбленным, добиваясь того, чтобы второй член коснулся члена Азирафаэля. — Ах! — сдавленно выдохнул Ангел. Глаза Демона потемнели. Он больше не мог сдерживать себя. Обхватив оба члена ладонью, он стал вдалбливаться в распростертое под ним тело. Толчки становились все сильнее, в какой-то момент Кроули показалось этого мало, он подхватил Азирафаэля за ягодицы, впился в них острыми когтями, складывая Ангела чуть ли не пополам, продолжил яростные движения. Азирафаэль, чувствуя близкую разрядку, протянул свою руку между их животами и начал надрачивать змеиный член. Не выдержав, Кроули кончил, заливая своей спермой задницу и руку Ангела. Азирафаэль последовал за ним, ощущая себя как никогда удовлетворенным. — Почему сверху был я, а ощущение, что трахнули меня? — немного отдышавшись и, принимая местамиобычный вид, спросил Демон. — Потому что так и есть, — ответил Азирафаэль. Переглянувшись, любовники синхронно затряслись от смеха. — Ты очень-очень порочный Ангел! — щелкнув пальцами и очистив их обоих, констатировал Кроули. — Только с тобой, любимый, — подтвердил Азирафаэль, нежно обняв уткнувшегося ему в плечо Демона. Кроули счастливо улыбнулся и закрыл глаза. Его Ангел принимал его всего, со всеми «демоническими штучками». Как только он мог раньше сомневаться в этом?***
Кэмпбелл открывал глаза и снова закрывал. Он не узнавал комнату, в которой проснулся. Полежав еще немного и поняв, что он действительно не спит, он поднялся с постели и огляделся вокруг: он лежал на огромной двуспальной кровати, застеленной светлыми простынями и мягким невесомым покрывалом, стены комнаты были оклеены черными обоями с блестящими металлическими полосами, а потолок представлял собой темное ночное небо, усыпанное миллиардами звезд. Огромное окно с широким подоконником было открыто, теплый ветерок колыхал невесомые занавески. Юноша походил по комнате и решил выйти наружу. Дверь открылась, не издав и малейшего скрипа. Он крадучись спустился со второго этажа, из одной из комнат послышался непонятный шум, будто кто-то напевал себе под нос. Мальчик двинулся туда: в комнате, оказавшейся кухней, стоял мужчина, который тихонечко насвистывая себе под нос, что-то готовил. — Ох, Кэмпбелл! Ты уже проснулся?! Ты как раз вовремя, завтрак готов! — не оборачиваясь, поприветствовал Азирафаэль. — Мистер Фелл? — удивленно спросил Кэмпбелл, присаживаясь за стол. Вдруг, на столе появились тарелка и приборы на две персоны. Юноша на всякий случай потер глаза кулаками: посуда не исчезла. — Яичница с беконом, апельсиновый сок и шоколадные бисквиты на завтрак! Как ты любишь! — выложил еду перед Кэмпбеллом Ангел. — Ты босиком! Ты же простудишься! — Ангел щелкнул пальцами и на ногах мальчика появились огромные пушистые тапочки. — Спасибо? –Кэмпбелл осторожно взял вилку и начал есть. — Мистер Фелл, а я все еще сплю? — решил уточнить мальчик. Было очень вкусно. Он был не прочь побыть в этом сне еще немного. — Нет, Кэмпбелл. Это все по-настоящему. Извини, что обманул тебя вчера вечером, но это был единственный способ увести тебя из больницы, — горько вздохнув, мужчина сел напротив мальчика. — А зачем вы это сделали? — юноша весь подобрался, пытаясь быстро понять, в какую сторону бежать, если ответ незнакомца ему не понравится. — Кэмпбелл, не бойся. Я не причиню тебе вреда! Все, что я говорил, правда! Я действительно ангел, смотри! — Азирафаэль снова создал бабочек, порхающих по комнате. — О, я же обещал тебе птичку! — сверкнул глазами мужчина и рядом с рукой мальчика появилась синичка, с любопытством уставившаяся на него своими глазами-пуговками. — Это какой-то фокус, да? — не смог удержаться от улыбки Кэмпбелл, осторожно погладив птичку пальцем. Синичка довольно гулькнула, легонько клюнула мальчишеский палец и принялась клевать хлеб, протянутый мальчиком. — Не совсем. Это просто чудо. А фокусы — это ловкость рук. Их я тоже умею показывать, — с долей гордости ответил Азирафаэль, с теплотой наблюдая за Кэмпбеллом. — А зачем вы меня похитили, мистер Фелл? Вы не извращенец, как говорит Вельзевул? Азирафаэль подавился отпитым какао на подобное заявление. — Вчера я нашел пару рождественских фотографий. На них вы выглядели достаточно влюбленным в меня, — невозмутимо продолжил Кэмпбелл. — Нет, Кэмпбелл, я не извращенец. Дело в том, что тебе в больнице грозит опасность. — От Хастура? Он что-то делал со мной, как вы и сказали? — напрягся юноша. — Да, от Хастура, но не только: от Вельзевул, Михаил, Дагон… — И мадам Трейси? — К счастью, нет, она безобидна. — Но что им от меня надо? — продолжал недоумевать Кэмпбелл. — Понимаешь… Как тебе объяснить… Я — Ангел. — Настоящий? — Самый что ни на есть настоящий. Смотри, — Азирафаэль снова расправил свои крылья, подумав, что это достаточно весомый аргумент. — Также существуют демоны. Вот Вельзевул и Хастур как раз… — А можно потрогать? — мальчик завороженно смотрел на прекрасное переливающееся оперение. — Что, прости? — моргнул Азирафаэль. — Можно потрогать? Хочу убедиться, что мне не мерещится. — Ну… Я думаю, можно… — Азирафаэль не успел моргнуть, как Кэмпбелл подскочил к нему за спину и легонько коснулся белых перьев. — Как я и говорил… — Такие нежные… — дотронувшись до пёрышка щекой, прошептал Кэмпбелл, абсолютно не слушая, что ему говорит Ангел. Он провел рукой по всей длине крыльев, дойдя до лопаток. Азирафаэль весь напрягся, не то чтобы он не доверял Кэмпбеллу, но он не знал, что взбредет импульсивному мальчишке в голову, если он решит проверить его крылья на натуральность. — Не бойтесь! — будто прочитав его мысли, сказал Кэмпбелл. — Я буду осторожно! — он легонько надавил на область лопаток, из которых росли крылья. — Неужто действительно настоящие? — неверяще повторил парень. Азирафаэль ухмыльнулся и в следующее мгновение с него испарились его неизменный пиджак и жилетка, он остался в одной тонкой рубашке, сквозь которую было прекрасно видно, что крылья действительно растут от спины и не приклеены каким-то хитро-мудрым способом к пиджаку. — Вау! — Удовлетворил свое любопытство? — Да… — продолжая зарываться носом в нежные крылья, прошептал Кэмпбелл. От крыльев пахло чем-то замечательным, чем-то родным: дождем, конфетами, сырой землей, спелыми яблоками, старыми книгами, дорогой кожей и совсем немного серой. — Кэмпбелл, послушай меня! — сложив крылья под разочарованный вздох мальчика, сказал Азирафаэль. — Тебе грозит опасность! Как я уже говорил, существуют ангелы и демоны! Внутри тебя живет Демон Кроули, которого Вельзевул и другие хотят уничтожить! Если они найдут тебя, он погибнет! — Так это же хорошо, разве не так? Демоны же плохие? — Да, демоны плохие, но не Кроули. Он выступил вместе со мной против лидеров Ада и Небес, предотвратив Апокалипсис. Они не смогли казнить нас сразу после не свершившегося Армагеддона, поэтому были вынуждены отсрочить свое наказание, заставив нас забыть о себе и друг о друге, зная, что поодиночке мы легкая мишень. Лишившись памяти, я, сам не зная того, причинил Кроули огромные увечья, и он был вынужден укрыться в глубине твоего сознания, чтобы не умереть. Я прошу тебя, останься со мной, чтобы я мог защитить тебя и его, если враги снова придут за ним, — озвучил часть правды Кэмпбеллу Азирафаэль. — А что будет со мною, когда вы пробудите своего Кроули? — задал резонный вопрос мальчик. — Ты его часть. Отделившаяся часть сознания, неповрежденная моим… поступком. Ты сольешься с ним, и ваши воспоминания объединятся. — Вы любите его? — спросил Кэмпбелл, наблюдая, как забегали глаза мужчины. — Я говорил, что нашел фотографии. На них мы выглядим достаточно влюбленными. — На тех фотографиях я был человеком, утратившим память о своей ангельской сущности. Ты же наоборот, был демоном, который все прекрасно помнит. Но да, я люблю его, — ответил Азирафаэль. — А меня? Если мы одно целое? — задал Кэмпбелл тревожащий его еще со вчерашнего вечера вопрос. — Да, Кэмпбелл. Я люблю тебя. Тебя всего, кем бы ты ни был, всем своим существом, — засиял своей невозможной улыбкой Азирафаэль, сказав истинную правду. — Тогда, так и быть, я останусь с вами. В госпитале ужасно скучно! — заключил Кэмпбелл. — Если вы будете иногда давать мне посмотреть на крылья! — выставил условие Кэмпбелл. Ангел согласно кивнул, не переставая улыбаться.***
Кэмпбелл был очень беспокойным подростком, который буквально не мог усидеть на месте. За первый день он облазил весь коттедж, а на второй принялся за сад. Азирафаэль умолял его не выходить за его пределы, и Кэмпбелл слушался. Пока. Он со счастливой улыбкой носился по саду и иногда заваливался домой весь перемазанный в земле, хотя на улице уже несколько дней не было дождя. — В душ! Живо! — увидев, каким поросенком Кэмпбелл заявился в дом, тоном, не терпящим возражений, указал Ангел на дверь в ванну. Мальчик покорно подчинился. Только Ангел облегченно вздохнул и подумал заварить себе какао, как из ванной послышался крик, а после звук шлёпающих босых пяток по линолеуму. — Мистер Фелл, я так быстро пошел в душ, что совсем не попросил у вас новой одежды! Не могли бы вы мне её наколдовать? — в дверном проеме показался совсем не смущающейся своей наготы юноша. — Кэмпбелл, бесстыдник! Хоть полотенце бы накинул! — подавившись какао, истерически щелкнул пальцами Ангел. Похоже, он перестарался: на Кэмпбелле разом оказалось две пары брюк, огромный свитер, пиджак и плащ, ноги так и остались босыми. Сморщившись, Ангел снова щелкнул пальцами, переодевая мальчика в рубашку и джинсы, подходящие по фигуре, и обувая в пару мягких кед на шнуровке. — Спасибо, мистер Фелл! — Завтра поедем в город, купим тебе немного одежды. Заодно и развеешься. А то ты меня со свету сживешь своей неуемной энергией… — пробурчал Ангел, снова переводя внимание на раскрытую книгу. — В город?! Круто! Спасибо-спасибо-спасибо! Вы самый лучший, мистер Фелл! — юноша подскочил к креслу и, молниеносно клюнув губами светлую макушку, устремился наверх. Азирафаэль сидел в кресле, замерев, пытаясь унять участившееся сердцебиение. В штанах до сих пор тесно, от того, что он увидел Кэмпбелла обнаженным. От этого было ужасно стыдно, но что поделать, он слишком часто позволял себя реагировать подобным образом на Кроули, ни капельки того не стесняясь, а тело Кэмпбелла по сути и было телом Кроули. Как же Ангел по нему скучал! Все еще ощущая невесомый поцелуй на темени, мужчина откинулся на спинку кресла, блаженно прикрыв глаза. Кэмпбелл, замерший на лестнице, прекрасно видел, как откинулся на спинку кресла измученный Ангел, расстегивающий на своей рубашке пару пуговиц. Удовлетворившись увиденным, он неслышно проскользнул в спальню, которую он теперь гордо называл «своей комнатой».
