Добро пожаловать в психушку

      На следующий день Азирафаэль усадил Кэмпбелла в машину, и вместе они поехали в ближайший город за обновками. Кэмпбелл, который никогда не покидал стен больницы, смотрел на окружающий его мир во все глаза. Как и обещал Ангел, они купили мальчику новую одежду: десятки рубашек, футболок, брюк и джинсов. Намного больше, чем было необходимо Кэмпбеллу, но Ангел просто не мог отказать ему, когда тот поднимал на него свои горящие от счастья глаза.       Загрузив машину покупками так, что багажник закрылся лишь чудом — хотя Азирафаэль был готов поклясться, что его не совершал… возможно… — Ангел повел мальчика есть мороженное.       Позже, весь измазавшийся и изрядно объевшийся сладким, Кэмпбелл со счастливым видом кормил вместе с Азирафаэлем блуждающих по площади голубей.       — Ну, поехали домой? — заводя машину, улыбнулся Ангел.       — Поехали! — согласился Кэмпбелл.       Машина неспешно поехала по дороге.       — Кэмпбелл, что-то не так? Я испачкался? — то и дело ловил на себе странный взгляд парня мужчина.       — Нет. Просто вы такой красивый…       — Что, прости? — не поверил своим ушам Ангел и повернулся. Это было ошибкой.       Воспользовавшийся его растерянностью, Кэмпбелл прильнул к его губам, попытавшись пролезть своим языком внутрь рта. Левая ладонь уверенно заскользила по бедру, стараясь пробраться к ширинке чужих брюк.       — Что ты творишь! — Азирафаэль отвернулся от поцелуя, стряхнул нахальную руку с ноги и, со всей силы нажав на тормоза, съехал в кювет. — Кэмпбелл, что это было? — взяв себя в руки, не смотря на мальчика, спросил Азирафаэль.       — Ничего, — буркнул парень, отвернувшись к окну.       — Кэмпбелл. Я не люблю, когда мне врут.       — Я тоже.       — Я не врал тебе.       — Как же. Я видел, как вы вчера смотрели на меня, когда я вышел из душа. Вам ведь тоже хочется поцеловать меня, разве нет?! — мальчик повернулся к нему и обвиняющее посмотрел в глаза.       — Поговорим дома.       — Нет, я не хочу… — Кэмпбелл не успел договорить, как машина чудесным образом оказалась у коттеджа. — Да иди ты нахер! — пулей вылетел из машины Кэмпбелли убежал в дом.       Азирафаэль, стиснув зубы, ударил кулаком по рулю. «Неугомонный мальчишка!» — подумал Ангел, спеша в коттедж.       — Кэмпбелл, расскажи, что происходит? — обнаружив юношу в запертой спальне, уткнувшимся в колени и горько плачущим, спросил Ангел. Зайти в запертую комнату ему не составило труда, а вот вид расстроенного мальчика сильно ранил сердце.       — Вы обманули меня.       — В чем, Дорогой мой?       — Вот в этом всём! Никакой я вам не «Дорогой»! Вы не любите меня, а любите только своего Кроули! Когда он пробудится, я умру? Скажите честно! Хватит врать! — Кэмпбелл поднял свои зареванные глаза на Ангела.       — Конечно нет! Я не стал бы врать и вредить тебе!       — Но вы уже врали! Когда выкрали меня из больницы, когда говорили, что любите меня — всё это неправда! Вы говорите, что Вельзевул ищет меня, чтобы убить Кроули! А сами: схватили меня, чтобы убить, а после бы моё место занял ваш драгоценный Демон! Никому не нужен Я! Всем нужен только Кроули-Кроули-Кроули! — бросив в Ангела подушку, снова зарыдал Кэмпбелл.       — Кэмпбелл… — присев на кровать около мальчика, вздохнул Ангел. Он и не знал, какая боль затаилась в душе этого несчастного подростка. — Иди ко мне, — раскрыв навстречу мальчику объятия, попросил Ангел.       Мальчик настороженно посмотрел на мужчину, но ближе не подошел. Тогда Ангел забрался на кровать как есть, в туфлях и уличном пальто, и изо всех сил прижал Кэмпбелла к своей груди.       — Бедный, любимый Кэмпбелл. Если бы я только знал, что творится в твоей душе! Я люблю тебя и не вру тебе. Я люблю тебя уже шесть тысяч лет. Ты именно тот, кто заставил меня обратить внимание на Кроули. Ты — та его часть, что не обратилась во мрак, когда он пал. Тот божественный свет, что оставил его сердце способным на любовь, а душу — на сострадание. Ты та часть, что заставляла его с мальчишеским озорством играть с детьми, с детской же непосредственностью задавать странные, а порой очень сложные и неудобные вопросы. Ты та часть, что, скучая, придумывала дьявольские проделки, обращая сотни людей во грех. Если бы не ты, Кроули превратился в обыкновенного демона, неспособного мечтать. И я бы никогда не полюбил тебя, — Азирафаэль понял, что так бы оно и было. Как бы ни был прекрасен Кроули по сравнению с другими своими Падшими братьями, Ангел любил его не за это, а за ярко горящую где-то внутри озорную искорку божьей благодати, что тот постоянно отвергал. Теперь эта искорка имела своё сознание и имя. И имя её — Кэмпбелл.       Этот мальчик, всеми отвергнутый, как когда-то был отвергнут Небесами сам Кроули. Со своей детской непосредственностью вечно влипающий в неприятности, также как когда-то Кроули, без злого умысла задающий свои бесконечные вопросы. В тоже время самоотверженный, добрый и капризный. Хулиганистый и смешливый. Одинокий, не верящий, что его могут полюбить просто так. Со всеми его «демоническими штучками».       — Когда Кроули пробудится, ты увидишь, что все, что я говорил — правда!       — Знаете, я уже очень хочу, чтобы он пробудился. Я так хочу поцеловать вас… — уже не пряча свои глаза, мальчик нежно смотрел в светлое лицо.       Сердце Ангела свело судорогой, и он решился: он наклонил голову и накрыл бледные губы юноши нежным поцелуем. Кэмпбелл забыл, как дышать, не веря, что ему это не снится. Сильные руки Ангела притянули его к себе, заставив прижаться ближе, что мальчик с удовольствием и сделал. Сильная ладонь гладила его по спине, в то время как вторая забралась под рубашку и принялась ласкать грудь. Кэмпбелл застонал в губы Ангела, но боялся прервать поцелуй, боялся прервать этот момент.       Ангел сам отстранился, давая мальчику вздохнуть, затем уложил его на спину и снова поцеловал. По щекам Кэмпбелла текли слезы счастья, он лихорадочно оглаживал спину Ангела, стараясь дотронуться сразу везде. Он пропустил момент, когда властная ладонь приспустила с него штаны, забиравшись в белье. Только когда сильные пальцы сжались вокруг его еще неокрепшей плоти, Кэмпбелл осознал, что происходит.       — Я люблю тебя, Кэмпбелл. И мне не важно, в каком ты воплощении, — снова произнёс Ангел свое обещание, что тысячи раз повторял Кроули, пока тот в него не поверил. Теперь он готов повторять его Кэмпбеллу. Потому что это правда! Потому что это всё ещё то существо, которое он любил всем сердцем всю свою жизнь!       Ангел двигал ладонью по члену юноши, не переставая целовать его шею и лицо. Кэмпбелл задыхался от накативших его эмоций. Ему было жарко, в местах, где его целовал Ангел — жутко горячо, все тело буквально плавилось в крепких объятиях. Истошно закричав, он кончил.       — Спи, Дорогой! — щелчком очистив парня, сказал Азирафаэль.       — А вы? Вам ведь тоже, наверно… — шустрая рука устремилась к паху Ангела, тот даже не попытался его остановить. — Что за… вы — девочка? — удивился Кэмпбелл, не ощутив ладонью ничего.       — Я — Ангел. Ангелы не имеют гендерных признаков, если только сами не захотят. Как мы выяснили, мой к тебе интерес слишком заметен, и мешает нам сосуществовать. Будет проще, если все останется как есть. Мне так будет проще. Пожалуйста, прости, — Ангел порывисто встал с кровати и пошел к двери.       — Азирафаэль…       Ангел обернулся.       — Кажется, я тоже люблю тебя, — Ангел почувствовал, как на него накатила волна мощной демонической энергии, он не был уверен, кто сейчас говорил с ним: Кроули или Кэмпбелл. Но вот, волна схлынула, и юноша продолжил. — Расскажешь мне завтра, как мы жили вместе?       — Конечно, спи, — выключив свет, пообещал Азирафаэль.       С каждым днём он все сильнее ощущал Кроули, а сегодняшний вечер, похоже, послужил особенным толчком к его возвращению.       «Держись, любимый! Только держись! Скоро ты объединишься с Кэмпбеллом и со мной…» — привалившись спиной к двери спальни, молил Ангел.       

***

      Следующим вечером, как и обещал, Ангел зашел к Кэмпбеллу, чтобы рассказать ему историю из их жизни.       — Это очень мило! Расскажи еще! — подпрыгивая от нетерпения на кровати, просил юноша.       Ангел рассмеялся, глядя на счастливого Кэмпбелла, и совсем не возмутился, когда тот улёгся ему на грудь.       — И что, мы никогда-никогда не ссоримся? — вдруг сразу как-то притихнув, спросил Кэмпбелл и замер в ожидании ответа.       — Почему же, ссоримся, как все нормальные люд… существа, — поправил себя Азирафаэль.       — Расскажи!       — Ну, ладно. Пожалуй, я могу рассказать тебе одну историю, она забавная.       

***

      Мужчина, одетый в черный холщовый охотничий костюм, нёсся сквозь дремучий лес на невиданной скорости.       «И чего он так переживает?! — он перескочил через поваленное бревно и обернулся через плечо, — кажется, оторвался!» — мужчина откинул длинные рыжие волосы за спину и победоносно улыбнулся. Он оторвался от своего преследователя, теперь нужно залечь на дно, пока тот не успокоится.       — Кроули! — мужчина вздрогнул всем телом от чужого окрика. Он обернулся.       «Отследил-таки! Вот же невезуха!»       — Привет, Азирафаэль, как дела? — приняв самый беззаботный вид, с широкой улыбкой обратился мужчина к своему преследователю.       Посреди поляны мерцала холодным светом человекообразная фигура. Сквозь слепящую дымку можно было различить что-то похожее на крылья. По всему телу то вспыхивали, то затухали яркие точки, напоминающие человеческие глаза.       — Ангел, я понимаю, ты немного расстроен. Но перестань так сиять, пожалуйста, глазам больно! — прикрыв лицо ладонью, попросил Демон.       — О, я не расстроен. Я зол, Кроули. Чертовски зол, — ответил Азирафаэль, но сияние унял. Он тоже был облачен в холщовые одежды, но в отличие от своего врага, они имели светлый оттенок.       — Азирафаэль, они и так были язычниками! Подумаешь, помог людям придумать свой пантеон!       — С собой в главной роли?!       — Ну, не совсем главной… так… не последней… — пожал плечами Кроули. — Ой, да перестань!       Азирафаэль снова начал светиться, от исходящей от него энергии воздух начал трещать, как во время приближающейся грозы.       — Зачем тебе это?! Язычники не попадают в Ад, они попадают в Лимб!       — Это праведные язычники. А грешники всё равно попадают на нижние этажи. Нам без разницы, а Небеса в убытке! Мне уже даже Снизу вынесли за это очередную благодарность!       — Ты, дьявольское отродье!       — Да, им и являюсь. Азирафаэль, чего ты ожидал от меня? Что я буду вести миссионерскую деятельность, твердя как заведенный: «Бог один и Он един, покайтесь!». Это скучно! И потом наставлять людей на путь истинный — твоя работа, не моя! А вот создавать новый пантеон — весело! Мне и имя красивое придумали — «Локи»! Помнишь, как в Эдемском саду…       — Бог очень разгневан, Кроули! Ты играешь с огнем!       — Ой, да ладно! И что он мне сделает? Я уже пал! Хотел бы развоплотить — развоплотил бы, а не посылал ко мне своих сверкающих гонцов. Ладно, мне пора, я… хр… — горло Демона сжала ангельская рука.       — Я покараю тебя, Кроули! Наш Отец, Всеотец, желает наказать тебя и посему… — в воздухе полыхнула молния, синие глаза без зрачков жестоко смотрели на извивающегося Демона.       — Азирафаэль, да брось! Я просто выполнял свою работу! Мне очень нравится это тело, давай договоримся!       — Смотрите, это Тор! Он поймал Локи! — сверхъестественные существа обернулись на звук. На них, выглядывая из-за деревьев, смотрели десятки любопытных глаз.       — О! У нас зрители, дорогой братец! Что, Тор, покараешь своего возлюбленного брата на потеху публике? — театрально запричитал Кроули.       — Что ты творишь, какой «Тор»?! — зашипел Азирафаэль на ухо Демону.       — «Тор» — это бог из моего пантеона. Любимый сын Одина. Ты так громко кричал своё «Один-Един», что привлек этим викингов из соседней деревни! Похоже звучит, правда? Ты бы убавил эту свою светомузыку, Тор хоть и бог громовержец, но по моей задумке не должен пылать как костер!       — Ты что, и меня в свой пантеон затащил?!       — Нет, это ты уже сам. Хотя… что-то общее между вами есть. Не скучай, Ангел. Но что-то я заболтался с тобой, у меня дела! — нахально подмигнув Азирафаэлю, Кроули обратился в маленькую змейку, выскользнул из кулака и быстро скрылся в траве.       — А ну, стой! — тряхнув кудрями, заорал Азирафаэль, намереваясь наказать взбалмошного Демона.       — Простите, господин Тор, может, вы на секунду прервёте свою погоню за вашим коварным братом и посетите нашу деревню? — навстречу Азирафаэлю вышел седой, но достаточно крепкий старик.       — Я бы с радостью, но произошла ошибка, я никакой не…       — О, мы понимаем! Мы никому не скажем, что это вы, Тор. Пойдемте, вы, верно, устали от бесконечной погони за вашим братцем. У нас есть сладкий мёд и жареное мясо, наши женщины с радостью споют для вас свои лучшие песни, а мужья докажут, что достойны пировать с вами во Вальхалле.       — Я… Я даже не знаю… Кроули, то есть Локи…       — Прошу, этим вы окажете нам честь! — с мольбой обратился мужчина к Ангелу.       — Я, ох. Я действительно устал… Что ж, думаю, не страшно, если я побуду у вас немного. Только, Бога ради, не называйте меня «Тор», зовите меня «Азирафаэль»!       — Как скажете, Тор.       Ангел только поднял глаза к небу. «Надеюсь, Бог не разгневается. Я просто посмотрю на жизнь этих викингов изнутри, оценю нанесенный Кроули ущерб. Проведу разведку, так сказать!» — успокоил себя Азирафаэль и последовал за старейшиной в деревню.       «Хорошие всё-таки люди, жаль, что язычники, — облачаясь на следующее утро в свои одежды, думал Ангел. — И пища у них отменная!» — его размышления прервал стук в дверь.       — Вам письмо, господин Тор… в смысле, Азирафаэль, — сказала девушка и протянула ему кусок тонкой кожи.       — Спасибо, дорогая, — поблагодарив, принял письмо Ангел.       «Привет, Ангел! Надеюсь, ты немного подостыл! Жду не дождусь нашей следующей встречи! Надеюсь, тебе удастся направить этих язычников на праведный путь.       P.S. Согласись, мёд у них отличный! Я уверен, тебе понравилось!       Твой Локи»       Прочитав письмо, Ангел мелко затрясся от смеха. Вот же коварный Демон! Но он прав, мёд действительно был отменным.       

***

      — И ты наказал его? — внимательно смотря в глаза Ангелу, спросил Кэмпбелл.       — Конечно, нет. Он очень долго и хорошо скрывался, а после у меня появились другие задачи. К тому же, к моменту нашей следующей встречи мне удалось сделать так, что викинги приняли веру в Единого Бога. И, просвещенные, понесли эту веру в другие страны. Так что ущерб был ликвидирован.       — Здо-о-о-орово! — зевнув, согласился Кэмпбелл, обнимая Ангела поперек живота.       — Тебе пора спать, Дорогой. Я пойду…       — Не уходи, полежи со мною, пока я не усну, пожалуйста!       — Ладно.       Ангел остался с Кэмпбеллом до самого утра, охраняя его сон. Он обнял его так, что его ладонь лежала на солнечном сплетении мальчика, там, где с каждым днем все ощутимее становился Кроули. Ангел закрыл глаза и со счастливой улыбкой ощущал разрушительную энергию, что билась под его пальцами.       С первыми лучами солнца Азирафаэль ушел из спальни. Кэмпбелл проснулся один. Он еще никогда не чувствовал себя таким отдохнувшим и… целым.