Красотка

— Тебе нравится? — запускает прядь в свои теперь уже рыжие волосы Ева и рассматривает, как они переливаются на солнце. — Мне нравится, но теперь нас даже Эльвира перестанет различать, — смеётся Анна, держа свободной рукой, как всегда ледяную, ладонь близнеца. Теперь точно близнеца. Они и так как две капли воды, а теперь ещё больше похожи, но всё же, если хорошо приглядеться, то можно заметить у кого от рождения рыжий цвет волос, а у кого крашенные. — Давай поговорим. Сил уже нет смотреть на тебя такую грустную, — крепче сжимает ладонь девушки и сбавляет темп Ева. — Я встретилась с мамой в торговом центре. Она просила, чтобы я вернулась, сказала, что поговорит с папой и я могу быть с тобой, но… — Анна вздыхает. Тяжело так и грустно, что у близнеца сердечко сжимается в маленький комочек. — Тебе страшно, — договаривает за Серебрякову Ева. — Боишься, что она не сдержит слово и дома на цепь посадит, запрещая со мной не то, что встречаться, видеться. Ты, наверное, думаешь, что я скажу не возвращаться, не звонить ей, но мне кажется твоей матери стоит верить. Дай ей шанс. Ну, а если что, я спасу свою принцессу! Дальше девушки идут молча. В головах пусто. — Эй, нам же в другую сторону! — спотыкается Анна, когда Ева тащит её к ближайшему магазину. — Ну, выбор у нас небольшой. Вино, пиво или шампанское? — рассматривает полки с алкогольной продукцией Ева, но при виде растерянности в изумрудах Серебряковой, отправляет её за шоколадкой и берёт бутылку шапманского. Обычное, вкусное и сильно газированное. Пить пиво с Аней — это как прийти в театр в спортивке, поэтому шампанское. Девушки идут домой с бутылкой шампанского в рюкзаках и шоколадкой. На двоих одна бутылка самый раз. И расслабились, и не пьяные практически. Хоть немного отключиться, выйти из реальности, ни о чём не думать…

***

Неожиданно для Евы, близняшка не отказалась от протянутого бокала с шипящей приятно пахнущей жидкостью, от которой немного пощипывало в носу. Девушки наблюдали несколько секунд за лопаньем пузырьков, а потом вместе выпили, предварительно чокнувшись. Анна скривила губы и взяла кусочек шоколадки. Горько. Ева слезла на пол и откинула голову на диван, громко выдыхая. — Почему всё никак не может быть спокойно? Я будто проклята, — смотрит сквозь стеклянный стакан на окно напротив Луцик и ноготком отбивает незамысловатую мелодию. — Нет. Если из нас кто-то и проклят, то это я. Из-за меня ведь вся эта карусель началась, — Анна лежит на спине и рассасывает остатки шоколада. Ева в ответ лишь молчит. Очень хочется сказать, что Анна не права, что никто не виноват, но нет. Всё началось и правда с неё. Всё началось с них. Первый взгляд глаза в глаза, прогулка вместе, зарождающиеся чувства и взрыв. Огромный, разносящий всё на своём пути. Их любовь — водородная бомба. Да, да то самое термоядерное оружие. Они разнесли всё, но создали заново. Вместе. Девушки допивают стаканы. Ева ни в одном глазу. Анна же чувствует какую-то лёгкость в организме, поэтому хоть на вкус шампанское ей не понравилось, она сама наливает ещё. Они пьют на диване, на полу, у стены, на брудершафт, после сладко целуясь, смотря в глаза друг-друга. Пьют с локтя, с горла и заканчивают на подоконнике, где сквозь стекло видно красивый розовый закат. Щёки Анны порозовели, на лице глупая улыбка, глаза в приоткрытом состоянии, а ноги путаются при ходьбе, поэтому девушка сидит на подоконнике, облокотившись о стекло. Ева допивает остатки лёгкого алкоголя, шутя про то, что сможет разбить бутылку о голову и долго смеётся. А Серебрякова смотрит на переливающиеся рыжие волосы, изумрудные глаза и при виде розовых губ сладко облизывается. Взглядом скользит по тонким рукам, переходит на пальцы и смущается, вспоминая их первую ночь, когда этими же пальцами её до оргазма доводили. От воспоминаний низ живота начинает крутить, а в футболке резко становится жарко, но Анна не останавливается. Рассматривает грудь, опускается к открытому животу и хочет сладко поцеловать пупок, а затянутые в домашние шорты бёдра так и просят прикоснуться, поцеловать, покусать. Досмотреть Анне не дают. Ева ближе подходит, ногами заставляя талию обвивать и целует. Кусает губы, сминает их, проводит по ним языком и снова кусает. Анна мычит в поцелуй, обхватывает лицо Евы и притягивает ближе, ногами к себе тянет. Девушки сплетают языки, Ева даёт поиграть со штангой и снова кусает девушку. Анна терпит, не сдаётся, сама напирает и тоже кусает девушку в нижнюю губу. Ева улыбается, шарит по телу руками, футболку поднимает, расстёгивает бюстгальтер и снимает вместе с футболкой. Она целует её шею, горячими поцелуями обжигает кадык и ключицы, из-за чего Анна даже не чувствует холод стекла голой спиной. Серебрякова вновь к лицу её тянет, целует, сама руки в чужие шорты запускает, заставляя ноги Евы мелко задрожать. Луцик тоже не сдаётся, отрывается от губ и сразу засасывает бусину соска, вырывая из Анны горячий стон. Ева лижет, кусает, засасывает и так пошло причмокивает, что у Анны от одних лишь звуков, клитор кровью наливается. Ева снимает шорты с близнеца и запускает пальцы, скользя по смазке. Анна выгибается от чувства наполненности, сжимает пальцы на ногах и с её глаз стекает пара слезинок. Это как раз тот случай, когда так хорошо, что аж плохо. Ева медленно двигается двумя пальцами, третьим массируя набухший клитор. Анна тяжело дышит, выпуская с губ горячий воздух. Ева раздвигает ноги девушки шире и опускается на колени, поочередно целуя внутреннюю сторону каждого бедра, а потом и половые губы. Анна хнычет, просит не тянуть и сжимает подоконник от нетерпения. И вот влажный, горячий язык касается клитора, и девушка сразу же кончает от одного прикосновения. Её ещё потряхивает, но Ева возвращается к соскам и всё по-новой. Анна рвано дышит, хватается руками за окно, с силой сжимает подоконник, смазка начинает стекать по бёдрам, и Луцик вновь садится на колени. Девушка запускает язык внутрь, обводит пространство, заставляя близнеца сходить с ума от таких фокусов. Язык внутри уже по самое не хочу и начинает двигаться, Анна теряет связь с реальностью и лишь шепчет что-то не членораздельное. Стенки внутри Анны сжимаются, чувствуют штангу и готовятся к концу, но резко внутри стало чего-то не хватать. Анна так жалобно посмотрела на Еву, но та лишь ответила, мол челюсть у меня не железная, и снова припадает к клитору, заставляя Анну скулить от удовольствия. Ева запускает пальцы и начинает массировать точку G, Серебрякова чувствует что внутри что-набухает, и это что-то только что вышло наружу. Ева улыбнулась и продолжила стимуляцию точки, набирая больший ритм. Анна вновь кончает только уже большим количеством жидкости и выдыхается. По лбу и спине стекает пот, а окно запотело от дыхания. — Убирать будешь ты, когда на ноги встанешь, — целует девушку Ева и поднимает близнеца, перетаскивая на диван. — Я тоже хочу попробовать, — шепчет девушка, сжимая ворот футболки возлюбленной. — Не понял, — аккуратно опускает на мягкий диван уже не дрожащую девушку. — Я хочу тебя попробовать, — укладывает Еву девушка и снимает шорты, под которыми не было белья. Луцик в ответ лишь закусывает губу, но не сопротивляется. Анна нежно целует в губы, опьяняет Еву, заставляет забыться. Целует шею, пальцами выводит причудливые узоры на груди, будто ненароком задевая возбуждённые соски, и спускается ниже, покрывая поцелуями выглядывающие рёбра и плоский живот. Ева дуреет от такой нежности, с которой Анна к ней прикасается, как нежно целует каждую косточку, обжигая пьяным вишнёвым дыханием и двигается дальше. Девушка громко втягивает воздух и разводит ноги Евы, покрывая поцелуями бёдра, и ложится ниже, чувствуя приятный запах тела. — Ты такая красивая, — лишь губами говорит Аня и сладко целует клитор девушки, от чего та непроизвольно вздрогнула. Ева громко выдыхает и расслабляется, впадая в пучину наслаждения.

***

— Алло, нам нужно встретиться. Сегодня в парке в семь, за опоздание голову снесу, — говорит Инесса, собираясь посвятить в свой план Тимофея. Над планом долго думать не пришлось, больное сознание и внутренний голос вывели её к решению проблемы. Если проблему невозможно решить, значит нужно от неё избавиться. — Хорошо, у меня тоже есть новости. Расскажу при встрече, — Тимофей договаривает и, положив трубку, прощается с Максом, оставив друга одного на том самом месте, где известие Евы о смене школы, разрушило все его планы и цели на будущее. Но сейчас всё будет по другому. Инесса ему поможет и каждый останется доволен. Вечер, центральный парк. — Ты опоздал, — кривит губы блондинка и приглашает Тимофея присесть рядом. — Всего на три минуты, — отмахивается парень, и Инесса решает перейти сразу к делу. — Сначала рассказывай, что ты узнал, а после внимательно выслушаешь мой план. — Ева покрасилась в рыжий и теперь их вообще не различишь, — складывает руки в карманы Тимофей, слегка нахмурив брови. — Чёрт… Ну, я думаю моему плану это не сильно помешает, ты ведь свою подружку сможешь отличить? — А то! Знаю её, как свои пять пальцев, — губы парня трогает улыбка при воспоминаниях о той голубоволосой несносной девчонке, которая вечно таскала еду из его холодильника, а по утрам выкуривала пачку сигарет до самого фильтра. — Мой план прост: ты идёшь к ним под любым предлогом забираешь Анну, за всё то время пока я там, ты головой за неё отвечаешь! Если хоть волос с её головы упадет, я тебя тотчас же закопаю! — Ладно-ладно, только не ори. Понял, забрать рыжую и что дальше? — Анну отводишь домой к родителям и звонишь мне. Вот адрес, — девушка протягивает Тиму вырванный листок из блокнота с адресом Серебряковых. — А потом забирай свою шлюху и сваливай с ней нахрен из моей и Аниной жизней! — Ещё раз назовёшь её шлюхой, не посмотрю, кто ты, — сжимает кулаки Тимофей, вызывая смех Инессы. Девушка всё смеётся, а потом снимает очки, чтобы вытереть слёзы и Тим замечает синяки на лице, плохо закрашенные тоналкой, мешки под глазами, красные опухшие глаза и дрожащие руки. — Да ты под кайфом, что ли? — Тим трясёт блондинку за плечо, но та лишь отталкивает его и, надев очки, восстанавливает дыхание. — Я кароче пошёл, позвони мне, когда придёшь в себя Парень уходит и лишь слышит вслед: — План вступает в силу через три дня. Мне нужно время разобраться с проблемами покрупнее. — Чокнутая, — шепчет парень в темноту и срывается на бег.

***

— Опять куришь? — выходит на балкон сонная Аня, кутаясь в куртку. — Ты же спала вроде, — поднимается с перил Ева и выкидывает окурок. — Мне приснился кошмар и я пошла на кухню попить воды, а тут ты стоишь дымишь как паровоз, — девушка мило трёт глаза, пытаясь привыкнуть к свету луны. — Моя девушка не должна курить. Еву словно по голове поварешкой ударили. В ушах набатом бьёт последняя фраза, а в мозгу скачут воспоминания о том, кого казалось ещё совсем недавно, вроде как, любила. Или нет? — Ты чего зависла? — Обнимает девушку Анна, укладывая голову на её плечо, нежно вдыхает запах сигарет и смешно морщит носик. — Да, так… — целует девушку Ева и обнимает в ответ. Они стоят на балкончике, снег медленно покрывает их белым пушистым ковром и мгновенно тает, то ли от тепла их тел, то ли от нежности и тепла между их сердцами. — Стоять бы вот так вечность и обнимать тебя, — шепчет Анна, рассматривая густое чёрное небо, свет далёких фонарей, и обнимая самое дорогое в её жизни. Она обнимает своё сердце. — Я люблю тебя, — зарывается носом в ключицу девушка, желая услышать ответ, но Ева молчит. — Почему ты молчишь? — Всех моих слов не хватит, чтобы сказать тебе, поэтому просто послушай, — Ева прикладывает руку близнеца к левой груди и заставляет почувствовать те биты сердца, которые звучат только для неё. — Оно… так быстро бьётся, — восхищается Анна и, кажется, даже чувствует, как пульсация сердца доходит до её ладони. — Такое ощущение, будто оно поёт, — улыбается девушка и убирает ладонь с грудной клетки. — Оно и правда поёт, но только для тебя, — целует Анну в уголок губ девушка и складывает сигареты в карман. — А ты матери звонила? Ну, насчёт возвращения. — Нет, я забыла! Блять, пойду смс-ку напишу, — быстро выбегает с балкона девушка, не замечая того, что сказала. — Ты сказала «блять» или мне послышалось? — шепчет в пустоту Ева и закуривает вторую сигарету.

***

Раннее утро. Тоже место, как и тогда в октябре. Вокруг много снега, лишь дорожки выделяются на этом белом ковре чёрными полосами. Вместо ограды по кругу стоят огромные деревья, огорождая всю огромную территорию кладбища. Вороны также кричат, как и всегда. Они словно никогда и не умолкали. От разнообразия памятников и крестов пестрит в глазах, но Эльвира даже не обращает внимания. Она идёт лишь к одной заветной могиле, держа в руках букет алых роз. — Привет, Жанна. Давно не приходила, прости. Я тебе вот цветы принесла. Каждый раз приношу разные, потому что не знаю какие ты любишь, прости, что не спросила тебя, — Эльвира отряхивает снег с чёрного пальто. — Знаешь, Жан, мне так не хватает тебя сейчас. Мне всегда не хватало тебя, но сейчас… Сейчас всё так навалилось, что я даже не знаю за что первым хвататься. Но давай по порядку, — женщина присаживается на скамью рядом с могилой и рассказывает. Долго говорит и всё смотрит на девушку, которая ярко улыбается на фотографии. — Надеюсь, что у близнецов всё будет хорошо. Да, можешь осуждать меня за то, что я оставила всё так, но, смотря на них, я вспоминаю нас. Они, такие юные, смогли сделать то, что не смогла я, будучи взрослой, — Эльвира смотрит на часы и понимает, что нужно уходить. — Ой, прости, мне снова нужно уходить. Прошу оберегай их и наставь на путь истинный. Пока, Жанна. Обещаю, в следующий раз приехать с близнецами. Эльвира вытирает слёзы и идёт к машине. Пора ехать домой.