И целая галактика у его ног

Хосоку нравиться сжимать бёдра Тэхёна, такие мягкие, что пальцы буквально утопают в них. Нравиться смотреть на вздымающуюся грудь и капельки пота, которые стекают с гладкой шеи, касаясь проступающей от напряжения вены. Ещё эти сладкие стоны, что срываются с его подрагивающий губ. Тэхён прикусывает их, пытаясь справиться с мелкой дрожью от возбуждения, а та рассеивается мелкими электрическими импульсами по всему телу. Благодаря ей Хосок может лицезреть эти милые морщинки на лбу и переносице Тэхёна, так как тот хмурится от переизбытка чувства и настолько сильно, что кажется, он вот-вот кончит и лишь сдерживается, вновь и вновь насаживаясь на член Хосока, седлая его с поразительной жадностью, словно никак не мог им насытиться. На низ живота капает его предсемя, и Тэхён выгибает свою гибкую спину, запрокидывая голову. — Хосок, м, — хрипит он, чуть ли не задыхаясь от слишком усиленных движений и всё новой волны удовольствия, которая просто ударяет в голову, вызывая целый фейерверк и искры в глазах. — Тише, не торопись, — судорожно выдыхает Хосок и поглаживает бёдра Тэхёна, сглатывая от такой приятной картины перед собой. Тэхён, конечно, просто прекрасен и умело двигает бёдрами, буквально сводя Хосока с ума. Но он больше не хочет быть снизу и просто бездействовать. Поэтому прижимает Тэхёна руками к себе, впиваясь в его кожу, и приподнимается, заглядывая тому в глаза. Он ловит его сбивчивое дыхание, впиваясь в губы, и толкается языком между ними, а тот вдруг прикусывает его губу уж больно сильно. Не до крови, конечно, но жгучая боль отрезвляет. Тэхён расплывается в ехидной улыбке и усмехается, аки лис, лишь только Хосок дёргается от неожиданности шипя. От Тэхёна можно ждать что угодно. В одну секунду он может стонать сладко на ухо и звать Хосока таким дрожащим голосом, а в другую прикусывать кожу, оставлять на ней засосы и вот так хитро улыбаться. В глазах аж черти пляшут, и эта надменность и доля высокомерия во взгляде бесят до невозможности, разжигают пламя в груди и желание стереть эту ухмылку. И Хосок знает как. Он отбрасывает Тэхёна на диван, а тот отползает от него и переворачивается на живот, вроде тянется за лубрикантом, но Хосок заламывает его руку назад и проходится языком по шее, зная его слабое место. Прямо как у кота. Он касается губами нежной кожи, оставляя засос, и наслаждается очередной дрожью и приглушённым стоном. — Хо… — Тэхён закусывает губу и сжимает свободной рукой край дивана, который он каждый раз раскладывал для такого их времяпровождения в салоне. Да, именно там вот уже несколько месяцев они занимаются сексом. Кабинет Тэхёна, в котором он делает тату, чуть ли не идеальное место, так как тот почти не пропускает какой-либо звук или шум, пусть и раскладной диван не шибко удобен. Но есть весомая причина, по которой они делают это именно в салоне, а не у кого-то из них в квартире. Хосок опускается ниже и начинает покрывать спину поцелуями, на которой целая галактика из планет и звёзд, та опускается к самому низу. Наверное, это самая любимая татуировка Хосока, такая притягательная, завораживающая и просто привлекательная. Именно её он чаще всего вспоминает в своих фантазиях. От влажных, горячих губ Тэхён просто млеет, ёрзает от нетерпения и выгибается, слегка приподнимая бёдра, а Хосок сжимает его упругую ягодицу, целует копчик и отпускает пока руку Тэхёна. Наклоняется к нему и прижимает своим телом, но не слишком сильно, упираясь рукой в диван. С протяжным выдохом он вставляет свой член вновь и прикусывает кожу на плече Тэхёна, похоже, в отместку. Не давая ему толком опомниться, он резко толкается в него, проталкиваясь глубоко внутрь и срывая, тем самым, крик, смешанный со стоном. Хосок обхватывает талию и делает ещё пару резких толчков. Это помогает приструнить Тэхёна, показать, что за всякое его такое действие, он получит сполна. А может, он этого и добивается каждый раз? Этакая провокация. Хосок издаёт тихий смешок и кусает мочку уха Тэхёна, начиная делать более грубые толчки. Он мнёт его ягодицы и буквально каждый раз вдалбливает Тэхёна в диван, наслаждаясь его возбуждающим хрипом, тем, как он хватает воздух ртом, пытаясь хоть как-то дышать. А Хосок раздвигает шире его ноги и увеличивает рывки, под конец начиная просто жёстко трахать Тэхёна и рычать у его покрасневшего уха, ибо всё это чертовски сносит крышу. Это тепло и влажность от смазки внутри, и эта задница, о которую Хосок каждый раз бьётся бёдрами. Ещё ему безумно нравиться прижимать Тэхёна к дивану и показывать его место в сексе — это слишком возбуждает. — Хосок, м, — Тэхёна пробивает дрожь, он не в силах сдержать себя, чувствуя эту тяжесть Хосока на себе. — Ах! Тэхён кончает от того, что его в самый неожиданный момент шлёпают по мягкой коже ягодиц, доводя этим до вершины экстаза. А Хосок ещё пару раз толкается в него и прижимается сильней, делая глубокий толчок внутрь и кончая. Хосок тяжело дышит, зачёсывая рукой свои волосы назад, а по вискам текут капельки пота. Он наклоняется к уху: — Тэхён-а, — шепчет Хосок своим низким, на удивление ласковым голосом, который вообще непонятно откуда взялся. Это ему непривычно. Он утыкается кончиком носа в огромную планету на спине Тэхёна с множеством тонких колец и россыпью звёзд, невольно вдыхает приятный аромат магнолии с нотками аниса: любимый одеколон Тэхёна. Интересно так пахнет галактика? Если так, то у Хосока есть своя собственная, которой он может коснуться, поцеловать и… — Может, ты слезешь уже с меня, Хосок? — недовольно бурчит Тэхён, пытаясь скинуть с себя тяжесть. — У меня скоро клиент, а ещё нужно привести себя в порядок. И этой его галактике ничего от него не нужно, кроме секса. Хосок уже давно это понял. Тэхён может быть податливым время от времени, дерзким, но после того, как они оба достигают экстаза, он становится тем ещё вредным и злобным тигром. Конечно, с самого начала их связь не подразумевала ничего более, чем грубый секс, как способ развеяться для них обоих. Хосоку это помогает уйти от проблем клуба, поэтому салон Тэхёна — это его тихий уголок, куда он может спрятаться, пусть и ненадолго, а заодно и расслабиться, предавшись удовольствию. Самому Тэхёну это, похоже, тоже помогает забыться и хорошо провести время. Хосок чаще всего записывается на последний сеанс, так они вдоволь могут насладиться друг другом, не страшась времени и что кто-то может вдруг объявиться. Тэхён всегда закрывает дверь кабинета, как и салона, меняя табличку на «Закрыто». Только сегодня за редким исключением в силу того, что вечер у Хосока забит под завязку, они встретили днём. У самого Хосока, кажется, уже свободного места не осталось для новых тату, уже есть огромный мотылёк с черепом на брюшке на тыльной стороне руки, кобра на груди, которая, широко раскрыв пасть, тянется к шее своими острыми клыками и раздвоенным языком. Справа же три черепа с обвивающей их надписью: «See no evil, hear no evil, speak no evil». Она закрывает глазницы первого, у второго — область ушей, у третьего — челюсть. Это творение Тэхёна, который так любит всё связанное со скелетами. Наверное, также сильно, как и со звёздами. И вроде всё устраивало их обоих. Никаких обязательств, слёз, ревности и прочей романтической фигни. Просто секс и попытка сбежать от реальности, погружаясь в мир разврата. Только вот судьба странная штука. Не живётся ей спокойно, надо обязательно создать огромную проблему, которая вот уже пару недель висит над Хосоком. Точнее во всём виновата чёртова химия и сердце, которое предательски сбивается с ритма при виде Тэхёна. Да, его тело очень привлекательно, каждый его изгиб и особенно сзади, но глаза ещё больше завораживают, и Хосок попал в их плен. Теперь непонятно, что с этим делать. Хосок наблюдает за тем, как Тэхён раскладывает приборы, готовит очередной рисунок, проверяет краски в тюбиках. Его сосредоточенный взгляд отражается в зеркале перед ним. Хосок ловит себя на мысли, что чувствует некое умиротворение, наблюдая за таким повседневным Тэхёном. Интересно, что он делает, когда у него выходной? Сидит дома, попивая баночку пива и смотреть какой-нибудь сериал, укутавшись пледом? Представляя эту картину, Хосок расплывается в лёгкой улыбке с еле заметной усмешкой на уголке губ. Забавно видеть в своих фантазиях ворчащего и нагловатого Тэхёна в такой милой обстановке. — Тэхён, — вдруг зовёт он его, закидывая ногу на ногу и кладя локоть на подлокотник дивана. Тот поднимает глаза и смотрит на отражение Хосока в зеркале. — Какие планы на твой воскресный выходной? Хосок старается звучать как можно менее заинтересованным, будто спросил от нечего делать, и ему не так уж и интересно. Главное, не вызвать никаких подозрений. — А ты как думаешь? — на лице Тэхёна расцветает лукавая улыбка. Какой ответ он ожидает? — Не имею ни малейшего понятия. Может, ты запираешься у себя дома, целый день нежишься в ванне с солью, а потом смотришь какие-нибудь сопливые дорамы с кружкой тёплого какао в руках. Тут нужно видеть, как Тэхён меняется в лице при каждом слове, кривит губой и хмурится, явно задетый таким банально-дешёвым предположением. Но дразнить его то ещё удовольствие, которое Хосок не упускает. — Конечно, всё в точности так, Хосок, — фыркает Тэхён, оборачиваясь к нему, — Только вместо дорам я смотрю порно с огромной коробкой салфеток рядом. И ни капли стеснения во взгляде или голосе, в этом весь Тэхён. Теперь гадай, правду ли он вообще говорит или нет. — Ты только о сексе думаешь? — Хосок вскидывает бровь, недоверчиво поглядывая на своего мастера. — Нет, конечно, ещё о счетах за воду, свет… Почему ты вообще спрашиваешь про мой выходной? Какая разница, чем я занимаюсь, это не должно тебя волновать. Как ножом по сердцу, аж тупой болью в груди отдаётся. Хосок поджимает губы, понимая, что ему сейчас просто указали на его место в их таковых «отношениях». Личная жизнь — закрытая тема. Они-то и за пределами салона ни разу не встречались. Тэхёну не нужны потом проблемы с клубом, если их вдруг засекут вместе. Стать объектом шантажа и насмешек в его планы не входит, как и не входит в планы Хосока рисковать безопасностью Тэхёна, чтобы хоть разок сводить его в какую-нибудь лапшичную. Всё упирается в простой факт, что Хосок, вообще-то, лидер преступного байкерского клуба, а тут везде подводные камни, могут зацепиться за любую мелочь и потом тебя ею шантажировать. Поэтому никто не должен знать об них связи в первую очередь поэтому, а уже потом потому, что это однополая любовь. Но, чёрт возьми, почему он не имеет права хотя бы знать о выходном Тэхёна? Не такая уж эта и важная вещь. Но он, словно нарочно, воздвигает перед собой неприступную стену. Секс сексом, а личное — это под запретом. Бесит. Хосок цыкает языком и замолкает, продолжая наблюдать за Тэхёном, который регулирует кресло. — Ты из своего салона, похоже, не вылезаешь. Свет клином на нём не сошёлся. Надо уметь отдыхать, — вновь заговаривает Хосок. — У нас тут гонки намечаются в это воскресенье. Если ты мне не соврал и правда порно смотришь, то это точно нельзя назвать такими уж великими планами. Поэтому идём со мной, развеешься, заодно на мотоцикле прокачу. Я ж видел, как ты на него смотрел в окно, аж слюнки текли. Тэхён неодобрительно на него косится и с хмурой миной опускает голову, скрещивая руки на груди, видимо, тщательно обдумывает ответ. У Хосока же неприятно всё скручивает внутри и зудящая мысль о том, что Тэхён начинает догадываться, к чему этот разговор, просто не даёт ему покоя. — Послушай, Хосок, — тон его голоса внезапно становится серьёзным, и сам Хосок напрягается. — Мы же даже не друзья толком. Секс пару раз в неделю ещё не делает нас таковыми. Мы и за пределами салона не встречаемся, о чём вообще может идти речь? Уж извиняй, но меня не интересуют эти твои гонки. У нас изначально были отношения, завязанные на одном сексе, и мне казалось, что нас обоих это устраивало. Разве я не прав? Прав, чёрт возьми. Только вот устраивало до того, как сердце начало биться о рёбра при виде Тэхёна. До этого банального желания просто полежать в обнимку на диване, наслаждаясь теплом. Но и этого никогда не случалось. Хосока вечно отталкивают, ставя в эти строгие рамки, что можно, а что нельзя, и ему это просто осточертело. Но ведь не скажешь же: «Я, блять, влюбился в тебя беспамятства и хочу быть рядом». Что за нежности и неловкие попытки поиграть в романтика, коим Хосок себя вовсе не считал. Как видно, Тэхёну вообще не нужна такая вещь, как отношения. Непонятно, конечно, почему. Дело ли в клубе Хосока и всех этих проблемах или на то есть личные причины? Хрен его знает. — Я готов позволить тебе трахнуть меня на этом чёртовом кресле, но о встречах вне салона забудь, — шипит Тэхён раздражённо, отрезая всякую надежду на корню. Во всяком случае, он так думает. Конечно, секс на кресле звучит неплохо, но не этого сейчас хочет Хосок. Его просто распирает от гнева, похожего на бурлящий котёл в его груди. Так его ещё не пытались послать куда подальше. Куда же делся этот сладкий голосок, который его звал? Да и почему всё так сложно? Аж не подступиться. Этого Хосок и остерегался, что будет непросто вытащить Тэхёна хоть куда-нибудь, он будет упираться, как кот, который не хочет идти на прогулку и цепляется когтями за ковёр у двери, и вот как его выманить? Тут слышится знакомый звонок у стойки. Похоже, клиент уже пришёл. Хосок бы рад спровадить его, ведь они ещё ничего толком не решили с Тэхёном. Но за подобную упёртость потом придётся выслушивать целую тираду ворчания и недовольства, чего очень не хочется. Правда, Хосок всё равно не так прост, и у Тэхёна не выйдет избежать встречи. — Это всего лишь гонки, Тэхён, я ж не к алтарю тебя веду. Сходишь, расслабишься и получишь удовольствие, так что хватит ломаться и строить из себя холодную королеву. Я заеду за тобой в восемь завтра. Отвертеться у тебя не выйдет, я знаю, где ты живёшь, а телефон могу запросто пробить, но надеюсь, до такого не дойдёт. Хосок встаёт с дивана и не спеша подходит к Тэхёну, который хмурится пуще прежнего, готовый испепелить одним лишь взглядом. Он наклоняется к его уху и нежно шепчет: — Так что, ты попался, малыш, — Хосок слегка прикусывает мочку уха и прижимается губами к шее Тэхёна, притягивает его к себе резко и оставляет хороший такой засос на коже, наслаждаясь шипением у уха и дрожащим выдохом. С хитрой усмешкой на лице он покидает кабинет Тэхёна, а там и салон. Хосок надеется на адекватность Тэхёна, что он не будет совершать никаких глупостей и не придётся прибегать к крайним мерам. Как же Хосок ошибался…