1.Карты
20 сентября 2019 г., 22:02
Топографи́ческая ка́рта — географическая карта, на которой подробно изображена местность. Энциклопедический словарь Брокгауза и Евфрона.
В Затонск утренним поездом прибыл тверской дознаватель Андрей Антонович Михайлов. Явившись в полицейское управление, он сначала был принят полицмейстером, а затем препровождён в кабинет начальника сыскного отделения и представлен Штольману и Коробейникову. — Вот, Яков Платонович, к нам из Твери по делу контрабандистов изволили пожаловать. Прошу, Андрей Антонович. О контрабандистах в управлении не слыхали с прошлого лета — с дела об убийстве купца Караваева. Тогда Штольман не только нашёл убийцу, но и обнаружил торговцев опиумным маком. Управляющий Караваева — Солоницын, его дочь Маша — «хозяйка» дела, пришлые контрабандисты, один из которых, Макар Елистратов, был знаком Штольману ещё по Петербургу (вот куда залетела столичная птичка! У него и кличка была соответствующая — Ласточка) — все были осуждены и отправлены далеко и надолго. Казалось, тогда всё было закрыто навсегда. И вот спустя год снова… — Среди контрабандистов наших, тверских, трое, — рассказывал следователь Михайлов. — Ну, как тверских? Вообще-то они затонские, перебрались к нам. Главный — Красавин Сидор, клички Ус и Красавчик — усы у него действительно есть и смазлив и бабам нравится. Второй — Кудряшов Семён, клички Шнур, Кудряш, Кудрявый — он в самом деле кудрявый. Третий — Малявин Пётр, кличка Малявка: росту он маленького. Втроём работают давно, друг друга хорошо знают и никому больше не доверяют. Насколько нам удалось узнать, опиумный мак возят по реке. Где-то на берегу Затони есть тайное место, куда привозят товар и где его продают. Только ночью и только проверенным покупателям. Делается всё это скрытно так, что ни разу не удалось засечь. — А своего человека заслать к ним не пытались? — поинтересовался Штольман. — Пытались, — тверичанин вздохнул. — Не получилось… Одного сразу… Хорошо, не насмерть. А другого мы сами вывели… даже до встречи не дошло… Осторожны, паразиты. — А сейчас что изменилось? — Наш человек — у покупателя, — оживился Михайлов. — Он сообщил, что товар прибыл и ждёт в условленном месте. — Дело за малым — найти это место и схватить контрабандистов, — невесело усмехнулся Штольман. — Да, — помрачнел Андрей Антонович. — Я понимаю, что прошу о невозможном… Но можно же попробовать? А? — Попробовать-то можно, только будет ли толк. Затонь — река немаленькая, с вашу Тверцу будет, берега длинные и заросшие, мест укромных много… Как тут найти то самое, единственное? — Яков прошёлся по кабинету. — Антон Андреич, а карта реки есть? — Да вот, — махнул рукой в сторону стены Коробейников. Тверичанин подошёл поближе. — Слишком общая, — покачал он головой. — Подробностей мало… — Мало, — согласился Антон. — Да где взять подроб… ную… — и замолчал, нахмурившись. Пауза была слишком выразительная, и сыщики переглянулись. — Что-то вспомнили, Антон Андреич? — спросил Штольман. Михайлов с надеждой посмотрел на помощника следователя. — Нет, — покачал головой тот. — Просто… у нас в гимназии был учитель географии, по фамилии Береговой. Карты любил рисовать… То есть чертить, — поправился он, улыбаясь воспоминаниям, — и нас заставлял… Краеведеньем он интересовался, знал много о Затонске, рассказывал часто… — Антон вздохнул счастливо и замолчал, задумавшись. — И?.. — напомнил Яков. — Ах, да, — очнулся Коробейников от своих гимназических мыслей. — Так он нам давал задания составлять карты Затонских улиц, берегов Затони… — И где эти карты сейчас? — не сдержался тверичанин. Антон пожал плечами: — Кто их знает? Мы же сдавали и… забывали. Михайлов разочарованно вздохнул. — Неправильный вопрос задаёте, Андрей Антоныч, — усмехнулся Штольман. — А где сейчас этот учитель? — В Затонске, где ж ещё! — И где в Затонске? — подхватил тверичанин. — Адрес, Антон Андреич, адрес!..***
Четверть часа спустя полицейские подъезжали к небольшому домику на Тихой. Улица действительно была тихой, безлюдной. Дома прятались за густыми липами и высокими заборами. На калитке нужного полицейским дома висела табличка с номером пять. Хозяин встретил нежданных гостей настороженно. — Чем моя скромная персона заинтересовала затонскую полицию? — спросил он, проводив полицейских в залу. Узнав Коробейникова, разулыбался: — Коробейников, Антон! Вы теперь в полиции служите? Похвально, похвально… — Вы меня помните? — изумился тот. — А как же! — всплеснул руками хозяин. — Как можно забыть «Затоньский берег»! Заметьте, господа полицейские, сначала было написано «Затонь», а потом дописано «ский». А сам план — простите, уважаемый господин Коробейников, но назвать ваш… «труд» картой язык не поворачивается — план был замечателен. — Скажете тоже — «замечателен», — застеснялся Антон, краснея. — Вы не правы, молодой человек. На вашем плане были указаны такие подробности, которых не было ни у кого… Даже у меня. Антон покраснел ещё больше и, не зная, как себя вести, снял и снова надел котелок. — Ну, я отвлёкся, а вы, наверняка, спешите, господа. Так чем могу помочь, господин Штольман? — Яков вопросительно поднял бровь. — Чему вы удивляетесь? Кто же не знает начальника сыскной части затонской полиции! Фенечка! — позвал он, и на пороге появилась слегка полноватая женщина. — Вот, дорогая, и Яков Платоныч Штольман. — Женщина во все глаза смотрела на Якова, потом, засмущавшись, убежала. — Она меня про вас так много расспрашивала… — Господин Береговой… — решил взять инициативу в свои руки Яков, но замялся. — Как ваше имя-отчество? Береговой замахал руками: — Зовите, как назвали. Имя у меня архисложное: Аристарх Ордальонович. Меня даже гимназисты звали по фамилии. Правда? — повернулся он к Антону. Тот кивнул и снова покраснел. — Мне не трудно, — пожал плечами Штольман. — Аристарх Ордальонович, у вас есть карта берегов Затони в черте города? — А как же! — с достоинством проговорил Береговой. — Жить на реке, быть заядлым рыбаком и не знать мест по берегам! Да ещё и фамилия обязывает… Что вас конкретно интересует? — Укромные места, где легко спрятать тюка с товаром. — Контрабанда, я полагаю… Фенечка! — Женщина появилась на пороге. В руках у неё был поднос со стаканами и запотевшим кувшином. — Спасибо, дорогая, а то я совсем забыл о гостеприимстве, — перехватил поднос у жены Аристарх Ордальонович. — Принеси мне из сокровищницы папку с надписью «Затонь». Женщина, кивнув, тихо вышла из комнаты. — Угощайтесь, господа, — предложил хозяин. — Моя жена делает замечательный квас. Не откажите в любезности… Гости не отказали. Квас был действительно замечательный: подарил прохладу и утолил жажду. Михайлов не удержался и попросил ещё стаканчик. — Конечно, конечно, не стесняйтесь — пейте. В такую жару самое милое дело — квас… Тверичанин и Коробейников выпили ещё по стакану, Штольман отказался. — Вы сказали — «сокровищница», — обратился он к Береговому, ставя стакан на поднос. — Клад храните? — А что такое карта как не клад? Она и на воде, и на суше нужна. И купцу деловому, и путешественнику праздному. Вот даже полицейским понадобилась! — И в Затонске на неё тоже спрос имеется? — А как же! Вот новый городской голова — вы знакомы с Павлом Петровичем? — как начал благоустройством заниматься, так попросил — вежливо, с почтением — план города с зелёными насаждениями. Я составил, а уж он сам лично пометил места, где сажать надобно. И строго спрашивал с зеленщиков, чтобы всё по плану было… Или вот архитектор наш затонский — Шестèрин Денис Модестович. Велено было сквер разбить перед Дворянским Собранием, так и он потребовал план с точными размерами. Чтоб всё до вершка было учтено! Что делать — учёл. Зато какой сквер получился! Любо дорого смотреть. А брандмейстер наш… — Я понял, понял, — остановил словоохотливого хозяина Яков. И улыбнулся: — Любите вы свою… карту. — Люблю, — согласился Береговой. — Льщу себя надеждой, что мои скромные познания в картографической области найдут себе достойное применение, — и посмотрел в сторону Коробейникова. И спохватился: — Что-то моя Фенечка задерживается! Простите, господа, я на минутку… Только узнаю, в чём дело… — И мы с вами, — подхватился Михайлов, которому не терпелось продолжить расследование. — Можно? — Прошу, — кивнул головой Береговой. Все вышли в прихожую разделявшую дом на две неравные части: большую — для гостей, и меньшую — для хозяев. Под лестницей, ведущей на второй этаж была сделана выгородка с дверью, около которой топталась в растерянности Фенечка. — Что так долго, дорогая? — Да вот, Тарша, ключа не найду никак… — Так он же за притолокой лежит, забыла? — Пусто там, Таршенька… — Не может быть! — Береговой пошарил рукой над дверью, и лицо его утратило радостное выражение. Он нахмурился и ещё раз провёл рукой за притолокой. — Странно… Куда же он мог деться? Ты его не брала? — Да зачем он мне? — удивилась Фенечка. — Ты берёшь — ты и на место кладёшь. Может, взял да забыл? — Не брал я его… последнюю неделю. — И тряхнул головой, словно отгоняя надоедливую муху. — У меня запасной есть, — сказал он полицейским, вынув из кармана небольшую связку из нескольких ключей. — Всегда с собой ношу… на всякий случай… Дверь распахнулась, хозяин зажёг электрическую лампочку, и глазам полицейских предстали полки, прикреплённые к стене, а на них — папки. Каждый папка была пронумерована и подписана: № 6 — «Сквер перед Благородным Собранием», № 10 — «Городской парк», № 12 — «Вокзальная площадь»… Штольман задержал взгляд на папках, подписанных «Царицынская улица с постройками» и «Парковая улица с постройками»… Коробейников с тайным восхищением разглядел на полке папку, подписанную «Работы гимназистов». Где-то в её недрах хранится и его листок с планом берега у лодочной пристани… Папок «Затонь» было несколько. Береговой потянулся к полке, но протянутая рука вдруг замерла на полдороге. — Что, Тарша? — испуганно спросила Фенечка. — Папки стоят не так… — дрогнул голос хозяина. — Не может быть, Тарша! — воскликнула жена, стиснув руки на груди. — Не может быть… Ты… сам переставил и забыл! Ведь так?.. — Не так! — резко ответил Береговой. Он снял с полки две папки и вынес их на столик в прихожей. Раскрыл одну и быстро, словно заправский банковский служащий, перебрал листы: — Так и есть: листы лежат не по порядку… и нескольких не хватает… — А в доме, кроме вас двоих, кто-нибудь ещё живёт или часто бывает? — спросил Штольман. — Да, — ответил хозяин. — Нет! — одновременно с ним воскликнула его жена, и слёзы побежали по её щекам. — Кто? — уточнил Яков. — Славочка… — еле слышно выговорила Фенечка, утирая слёзы платочком. — Племянник моей жены, — чётко произнёс Береговой, избегая смотреть на жену. — Вячеслав Константинович Ягодкин, двадцати одного года от роду, бездельник! На втором этаже хлопнула дверь, раздались решительные шаги, и на верху лестницы появился молодой человек приятной наружности, в светлом летнем костюме, с бутоньеркой из белых розочек в петлице, белой рубашке с модным галстуком, украшенным изящной золотой булавкой. В руках юноша держал котелок под цвет костюма и трость не из дешёвых, но и не слишком дорогую. Обозрев компанию, стоящую в прихожей, он ухмыльнулся и не спеша стал спускать вниз, мягко ступая новыми летними ботинками чуть светлее костюма. — Ты куда? — возможно, излишне резко спросил Береговой. — У вас гости — не хочу мешать. Пойду — прогуляюсь. — Это не гости, Славик, — проговорила Фенечка. — Это полицейские. Славик, поправлявший галстук перед зеркалом, замер: — Полицейские… — Он повернулся лицом ко всем и слегка побледнел, а потом порозовел щеками. — У вас… тётушка, что-то пропало? — наконец выговорил он хрипло и прокашлялся. — Не у меня, — поспешно сказала тётушка, — у Тар… Аристарха Ордальоныча. Ты, Славик… ничего не брал? — Зачем мне какие-то речные планы? — фыркнул Славик. — Откуда вы, господин Ягодкин, знаете, что пропали речные планы? — изогнув бровь, спросил Штольман вкрадчиво. Едва увидев племянника Фенечки, он сразу понял, что произошло, и ему было жаль Береговых. — Я… не знаю… я… предположил, что пропали именно они, — нашёлся Славик. — Для предположений нужны основания, — пояснил Яков, не спуская глаз с племянника. Тот заметно занервничал: поправил галстук, тронул булавку — в манжете блеснула запонка с камушком посредине. — Откуда у тебя этот костюм? — напрямую спросил Береговой. — Среди твоих вещей его не было. — Откуда вы знаете, дорогой дядюшка? В вещах моих рылись? Ай-я-яй, как некрасиво! — А булавка откуда? Трость? Запонки? Галстук? — Откуда, откуда! — неожиданно распалился Славик. — Купил! Ходить в зимнем костюме летом, согласитесь, неуместно. — Славик, — всплеснула руками Фенечка, — как ты можешь так говорить! Мы же для тебя… ничего не жалеем! — Да неужели? — распалялся всё сильнее племянник. — Так-таки ничего не жалеете?! — Мы живём по средствам… — почти проскрежетал Береговой. Ему было неловко перед полицейскими за племянника. — По каким средствам? На жалование? — Славик… — упавшим голосом повторила Фенечка. — Мы же тебя как сына… — Для сына, небось, ничего не пожалели бы! — Славочка смотрел теперь только на Берегового и словно плевал ему в лицо словами. — Сокровища свои для кого бережёте? Сидите на них как собака на сене: ни себе ни людям… А людям, между прочим, хочется одеваться по последней моде… — Славик даже задохнулся. — Булавку золотую в галстук, запонки с камушком на манжеты, трость престижную в руках… — подсказал Штольман. — Да, — подхватил Славик, — и это тоже. А ещё обедать не дома, а в ресторане, с друзьями. С девушками встречаться, а они, как известно, подарков ждут: цветов, духóв, вина и шоколада… — Это ты продал планы! — надвинулся на племянника Береговой. — Тем негодяям продал! — А и продал! — тряхнул волосами Славик, не отступая, а лишь ещё больше распаляясь. — Вам деньги предложили! ДЕНЬГИ! Слышите? А вы? В благородство стали играть: честь дороже, совесть не позволяет уголовникам… Кому они нужны, ваша честь и совесть? И уголовники — люди, если у них деньги есть… — Молчать! — рявкнул Штольман. Славик резко выдохнул и замолчал. — Что за уголовники? — спросил Яков у Берегового. — Когда приходили? Зачем? — Неделю назад приходили двое. Кто им сказал про меня, не знаю — не говорили. Спросили про заводи на Затони. Я им сразу отказал… А они денег предложили… много… Ну, а я их выгнал… — Как выглядели? — Один — с усами, красавец, по бабьим меркам. Другой — кудрявый такой, темноглазый. — Друг друга как-то называли? Береговой покачал головой. Яков перевёл взгляд на Славика: — Теперь вы, господин Ягодкин. — А что я? — пожал плечами тот. — Мне были нужны деньги, они у них были, и мы договорились. — Подробнее. — Я слышал разговор дядюшки с ними. Они вышли, я — за ними. Предложил достать планы и назвал цену — они согласились. Договорились встретиться за домом. Дядюшка ушёл на заседание Общества, а я вынес папку. Ключ где лежит, я знал. Ну, они просмотрели папку, взяли несколько листов, заплатили и ушли. Я всё поставил на место, закрыл дверь и машинально сунул ключ в карман. Сегодня, одеваясь, нашёл его и хотел положить на место. А тут вы… — Антон Андреич, проводите молодого человека в коляску и с ним побудьте. Молодые люди вышли. Фенечка за ними. Береговой, тяжело опёрся обеими руками о столик, где лежали папки. — Аристарх Ордальонович, вы можете сказать, чего не хватает? — Могу. У меня листы пронумерованы. Он снова перебрал карты и выписал на листок номера недостающих листов, передал тверичанину и тяжело опустился на стул. — Копии есть? — спросил Яков. Береговой покачал головой: — Только правый берег… Черновики остались. Я перечерчу… утерянное. — Можно взглянуть? — попросил Михайлов и, получив разрешение, открыл папку и даже присвистнул, разглядывая план-карту берега Затони: — Вот это да-а-а! А что обозначают эти значки? — Деревья и кусты. Гляньте в легенду: там всё обозначено. — Какую легенду? — А вот прямоугольник внизу. — Ух ты! — восхитился Андрей Антонович, разглядывая значки. — Вашим картам цены нет, уважаемый Аристарх Ордальонович. Нам бы такую в управление! Береговой даже порозовел от удовольствия. — Приятно слышать, господин полицейский, что вы оценили мой труд… — Вы говорите, есть копии правого берега? — перебил Яков. — Дайте нам их на время. Очень нужно для расследования. — Береговой кивнул и протянул вторую папку, лежавшую на столе. — Вот спасибо, так спасибо! Как только всё закончится, вернём в целости и сохранности. Полицейские раскланялись и вышли. Береговой проводил их до калитки, где стояла, утирая глаза, его жена. — А что со Славиком будет? — спросила она у Штольмана. — Как сами решите: напишите заявление о краже — задержим, а нет… — Нет, — поспешно откликнулась Фенечка и умоляюще посмотрела на мужа. — Сами разберёмся, — ответил тот…***
В управлении карту берегов Затони в черте города развернули на полу, прошлись вдоль, внимательно изучая места, удобные для контрабандистов, и выбрали три места, подходящих для незаметной доставки товара. Подумав, на всякий случай отобрали ещё пару мест. Потом тверичанин посидел над картами правого, высокого берега Затони до пароходной пристани и нашёл просто идеальное место ближе к лодочной пристани. — Если я был контрабандистом, — сказал он Штольману, — я бы здесь соорудил тайный склад. Заросший вдоль кромки воды высокий берег. В нём, скорей всего, может быть углубление вроде пещеры… — Или углубление, которое можно раскопать до пещеры, — уточнил Яков. — Да. И вдали от города и пристаней, народу мало или вовсе нет. — Доставить товар можно по воде, ночью или в сумерках. — Так что здесь, — уверенно заключил Михайлов. — Давайте сюда и направимся. Штольман покачал головой: — В черте города удобных мест больше — надо сначала их осмотреть. Да и проще и быстрее… Можно полицейским дать поручение… За день все места осмотрим, возьмём под наблюдение… А уж если нет, то отправимся за пристань… — Хорошо, — помолчав, согласился тверичанин. — Но я бы всё-таки наведался туда… — Не спорьте, Андрей Антонович, — вступил в разговор Трегубов. Он тоже принимал участие в рассматривании карт. — Яков Платонович дело говорит. В черте города мест больше — надо их сначала отработать, а там уж и городскую черту выходить. — И поднялся, хлопнув руками по коленям. — Ну что ж, как решено, так и сделаем. Яков Платоныч, сколько полицейских вам выделить? Или сами разберётесь? — Сам, Николай Васильевич, — ответил Яков, сворачивая карту. — Андрей Антоныч, листы с нужными нам картами отложите. — Уже, — довольно произнёс тверичанин. — Просто золото, а не карты! — и любовно огладил пачку листов. — Да уж, — кивнул согласно полицмейстер. — Нам бы в управлении они не помешали бы… А можно их нам насовсем оставить? А? — обратился он к Штольману. — Можно, я думаю, — улыбнулся тот. — У краеведа копии останутся, а эти — у нас. Если надо, он себе ещё нарисует. — Начертит, — поправил Михайлов и рассмеялся. — Такой человек!.. — аж головой покрутил. — Прямо… страстный любитель своего дела… — Страстно предан своему делу, — уточнил Яков. — Есть такое греческое слово — «энтузиаст»… М-м-м… Воодушевлённый свыше, кажется. — Вот-вот, — воодушевился и Трегубов. — Нам таких людей ох как не хватает!.. Так, говорите, у нас сия карта будет? Хорошо! Работайте, господа, работайте. И мне о результатах докладывайте… — и вышел из кабинета. — Какие листы контрабандистам племянник краеведа продал? — спросил Штольман у тверичанина. — Вот, — вынул листок из кармана Михайлов, — восьмой, двенадцатый, восемнадцатый и двадцать второй. Последний, кстати, тот, что за лодочной пристанью. — А предыдущие что? Андрей Антонович посмотрел: — Совпадают с теми, что мы отобрали. — Отлично, — обрадовался Яков. — Вот с них и начнём. До сумерек уложимся, как думаете? — Можем, но… как дело пойдёт. — Значит, не будет откладывать. Сразу и отправимся. Антон Андреич, за старшего остаётесь. — А мне с вами нельзя? — жалобно посмотрел на начальника Коробейников: уж больно ему не хотелось сидеть в управлении в такую жару. — Нельзя, — отрезал Штольман, надевая котелок и беря в руки трость. — Вдруг что случится, а вы тут как тут. — И улыбнулся ободряюще. — Вы справитесь, Антон Андреич, я уверен. — Слушаюсь, — вытянулся помощник. Ему было приятно услышать от самого начальника такие слова, от которых… даже сделать что-нибудь этакое хотелось… Старшие полицейские покинули кабинет — тверичанин, уходя, подмигнул, — и Антон рухнул на стул, потеряв решительный вид. В приёмный Яков пропустил Михайлова вперёд, сказав, что догонит, а сам обратился к полицмейстеру: — Николай Васильевич, а может, с тверским коллегой кто другой… поработает? — Яков Платоныч, даже и не просите. Вы дело контрабандистов в прошлом году вели, их хорошо знаете, вам, как говорится, и карты в руки… Хе-хе, — хмыкнул Трегубов. — Вот так, не думая, скажешь и попадёшь в самую точку… На самом деле у вас все карты на руках. Работайте, Яков Платоныч, работайте, — похлопал Штольмана по плечу полицмейстер и удалился в свой кабинет. Яков вздохнул и отправился вслед за Михайловым…
