6. Находка
20 сентября 2019 г., 23:40
Ссорятся люди, Мирятся люди, Кто-то полюбит, Кто-то забудет… М. Танич. Кто-то теряет, а кто-то находит
Подходя к дому лодочника, Антон увидал в окне девушку. Она не заметила полицейских, и ему пришлось её окликнуть: — Лариса Сергеевна Камышина? — Девушка сосредоточила взгляд на Коробейникове и кивнула. — Мне нужно задать вам несколько вопросов. Разрешите войти? — Девушка снова кивнула, и полицейские вошли в знакомую комнату. Лодочник сидел на скамье и чинил ремень на протезе. — Коробейников, Антон Андреевич, дознаватель, — представился Антон. — А это мой помощник, Федот Авдеевич Сёмушкин. — Вы пришли меня… арестовать? — спросила Лариса обречённо. — А есть за что? — спокойно спросил Коробейников. — Есть, — тихо сказала Лариса и посмотрела на отца. Тот замер с шилом в руке. — Вам знаком этот человек? — показал карточку Антон. Лариса кивнула. — Как его зовут? — Дорогомилов… Глеб, — тихо ответила девушка, жадно разглядывая фотографию. — Когда вы видели его в последний раз? — Вчера. — В какое время? — Вечером. После девяти… — Где вы с ним виделись? — На берегу… Там, где заводь и берег песчаный, в ракитах… Место красивое… — Вверх или вниз по реке? — Вниз… ближе к пароходной пристани. — И о чём… что было при встрече? — Я хотела с ним поговорить о… нас… Но он на меня накричал, оскорбил, прогнал… Я его возненавидела так сильно, что… — Лариса закрыла лицо ладонями и сквозь них невнятно сказала… — Что? — переспросил Антон. — Простите, Лариса Сергеевна, я не расслышал, что вы сказали. Повторите, пожалуйста… Если вам нетрудно… Лариса отняла руки от лица и чётко проговорила: — Я кинула в него камень и попала в голову. Он упал и больше не шевелился. Шило со стуком упало на пол и покатилось. Вслед за ним грохнул протез. Сергей Павлович застонал сквозь зубы, обхватил голову руками и закачался на лавке. Лариса встала и, повернувшись к отцу, выкрикнула: — Но я его не убила! Все уставились на девушку. — Откуда вы знаете, что не убили? — осторожно спросил Антон, косясь на лодочника. Тот перестал раскачиваться и опустил руки. — Вы видели, что он жив? Он шевельнулся, может быть, или… ещё что? — Мне Аня сказала, что это не я. — Какая Аня? — расстроился Антон. В этом деле и без того было много девушек. Не хватало ещё одной! — Миронова. — Анна Викторовна? — изумлённо переспросил Коробейников. — Откуда вы её знаете? — Мы учились вместе. И сегодня случайно встретились. В парке. И она видела… — Лариса замялась. — В общем, она точно сказала, что я его не убила… Лодочник облегчённо выдохнул и, подобрав с пола протез, начал его пристёгивать к культяшке. Все сосредоточенно смотрели, как он это делает. Повисла долгая пауза. — Вы сказали, — прервал её Федот, — что ваша Аня видела. Что видела? — Дýха. И дух её сказал, что это не я. — Дух, — повторил Антон, взглянув на девушку. — Чей дух? — Глеба, — терпеливо объяснила Лариса. — Я попросила Аню Миронову вызвать его… Коробейников внимательно поглядел на Ларису: — Если дух, то… — Его дух… — и вдруг до неё дошло. Девушка начала стремительно бледнеть и оседать. Упасть ей не дал тот же Федот, стоявший ближе всех к Ларисе. Он подхватил тело девушки и аккуратно опустил его на лавку. Сергей Павлович вскочил, так и не пристегнув полностью протез, и рванулся в сторону дочери. Деревяшка жалобно скрипнула и… отвалилась. Тут уже Коробейников оказался на высоте. Он кинулся навстречу и принял падающего лодочника на себя. Сёмушкин, отступивший назад, споткнулся о тела и рухнул сверху. Хорошая получилась куча-мала! Федот вскочил первым и помог подняться Камышину. Антон встал сам. Было не больно, но неловко и… смешно. Он подавил смех и, пока помощник усаживал Сергея Павловича и подавал тому протез, выскочил в сенцы, где стояло ведро с водой и ковшик. Лариса пришла в себя от воды, брызжущей ей в лицо. Она открыла глаза, увидела Коробейникова и всё вспомнила… Как она сразу не поняла?.. Глеб мёртв… Анна видела его дух… Он мёртв… но… Она же его не убивала… Значит, кто-то другой убил его… — Кто? — спросила она шёпотом: голос куда-то пропал. — За что его… убили? — И мы бы хотели знать, — сказал Антон, помогая Ларисе сесть. — Кто? За что? Где тело? — А разве его там нет? — «Там» — это где? — На берегу заводи. Оно… он лежал там, возле камня… — А вы могли бы нам показать, где это место?.. Эту заводь, камень… тело… Почему она решила, что дух был именно Глеба? Возможно, это был дух кого-то другого… Могли же убить другого, а Глеб… пришёл в себя и… ушёл… Дождался ночи и ушёл. Да-да, так и было. Он пришёл в себя и ушёл ночью домой. А она-то напридумывала себе Бог знает что! От облегчения закружилась голова, и когда Лариса резко встала, то покачнулась. Антон и Федот подхватили её с обеих сторон, не давая упасть. — Я… покажу, — вырвалась из рук полицейских девушка. — Прямо сейчас. Пойдёмте… — И она стремительно выскочила из дома. — Лодку возьмите! — крикнул вслед лодочник. — Берегом быстрее! — услышал он удаляющийся голос дочери. Сёмушкин и Коробейников еле поспевали за Ларисой. Почему, ну, почему она сразу подумала неправильно? Надо было не в парке на скамейке сидеть, а сюда бежать. Убедиться самой, а не размазывать слёзы по щекам. Какая же она была дура! Он жив! Она это точно знает… А как же Аня Миронова? Лариса сама просила её вызвать дух Глеба… И она вызвала… Значит, Глеб мёртв?.. Лариса резко остановилась, и Антон, бежавший почти за ней, едва не налетел на девушку. Но та тут же снова сорвалась с места и побежала по кривой неширокой тропке, где и ходить-то было не просто, а уж бежать…***
Проверив все подходящие места в черте города и не найдя ни намёка на контрабанду, полицейские вернулись в управление. Осталось одно подходящее, между пристанями. По дороге туда они заехали в управление доложиться полицмейстеру. Тот принял доклад к сведенью, сообщил, что Коробейников занимается найденной лодкой, уже задержал подозреваемых, и дело только за признанием. Трегубов пожелал и им столь же скорого расследования… Это красивое место было последним, куда добрались Штольман и Михайлов с тремя полицейскими. На песке — следы волочения чего-то нелёгкого, в пещерке, обнаруженной в зарослях, пусто, если не считать камней, наваленных в самом дальнем, тёмном углу. Михайлов был искренне расстроен, и, пытаясь найти хоть что-нибудь, обшарил пещерку ещё раз и среди камней заметил торчавшую верёвку. Потянул и… Вот вам и здрасьте — труп! Тело лежало на животе, и на спине — справа, в районе печени, — след ножевого удара. — Не похоже на контрабандистов, — задумчиво произнёс Михайлов. — Они обычно с мокрым делом не связываются… — Случайный свидетель? — предположил Штольман. — Возможно, — согласился тверичанин. Тело аккуратно перевернули. Убитый оказался молодым человеком лет двадцати пяти. На нём была крестьянская рубаха, великоватая для стройного тела юноши, сапоги, надетые прямо на босую ногу, в них заправлены штаны, которые носят мастеровые, вместо пояса — верёвка, найденная, по-видимому, тут же, в пещерке, лапсердак, коротковатый и узковатый — явно с чужого плеча… — Одет он как-то… — не смог подобрать слово Михайлов. — Разномастно, — подсказал Штольман. — И умер недавно… Скорее всего, ночью… — Что делать будем, Яков Платоныч? — Что делать? Как положено по инструкции. Балашов! — окликнул он одного из полицейских. — За доктором Милцем и повозкой для тела… Штольман вышел на берег и остановился возле камня. Заводь была неширокой — метра три в ширину и метров шесть в длину. Песчаный берег имел форму неровного прямоугольника, по краям росли высокие вётлы, вдоль берега — густые ракиты, с длинными густыми ветвями, свешивавшимися до самой воды. Всё, как на карте Берегового. Яков обошёл камень и сел спиной к пещерке. Сквозь листву поблёскивала река, пахло травой и речной водой, мирно жужжали пчёлы — или кто там ещё в зарослях может жужжать? Наверно, это место можно было назвать красивым, особенно на закате, но следователю сейчас не до красот. Сидеть на камне было неудобно, и Штольман привстал, чтобы передвинуться и… у самой кромки воды увидел нож, чуть занесённый песком. Яков моргнул, чтобы наваждение исчезло, но… В бухточке не было ни ветра, ни течения, и следы чётко читались на песке. Здесь топтались несколько человек — трое или четверо — и убийство произошло тоже здесь. Нож лежал себе, брошенный или, скорее, оброненный убийцей… да, именно убийцей, поскольку тело говорило само за себя… — Антон… Андрей Антоныч, идите сюда, — позвал Яков. Пусть уж сам тверской следователь порадуется находке. Михайлов вышел из пещерки весь в песке. «Носом рыл», — усмехнувшись, подумал Штольман. — Ночью, видно, вывезли, — с сожалением сказал Андрей Антонович, отряхиваясь. — А то бы мы их с поличным взяли… — Он сокрушённо вздохнул и присел на камень с другой стороны. Взгляд его прошёлся по ракитовым ветвям и опустился к воде. Яков точно засёк момент, когда тверичанин увидел нож. Следователь весь напрягся, выпрямился и скосил глаза на Штольмана. Яков сделал вид, что очищает рукав от песка. Михайлов встал и прогуливающимся шагом подошёл к воде. Вот он наклонился и выпрямился, уже держа нож за рукоятку двумя пальцами. — Але оп! — произнёс он победно. — А вот и орудие убийства, Яков Платоныч! — Как кстати, — сказал Штольман, понимая чувства следователя. Давно ли он сам был таким?.. Давно, если посчитать. Целая жизнь прошла… — Уверены, что оно? — Уверен, — безапелляционно заявил Андрей Антонович, приглядевшись. — Тут, кстати, и следы крови у рукоятки… Значит, убийство произошло здесь. Ночью? — Точно нам экспертиза скажет, — ответил Яков, подымаясь с камня. — Давайте-ка уберём нож, чтобы отпечатки не стереть, — и развернул носовой платок. Михайлов со всей осторожностью положил орудие убийства на ладонь Штольмана, и тот аккуратно завернул края платка и сунул находку в саквояж. — А что с товаром, Андрей Антонович? Михайлов оглянулся на вход в пещерку. — Судя по размерам тайника, здесь не весь товар. Да и Красавчик сразу всё не продаёт. Частями. Так дороже выходит… Значит, есть ещё место, где остатки лежат… Ну, ничего, — улыбнулся тверичанин, — у нас теперь карты есть! Спасибо вашему краеведу. Так что товар найдём! — Рад за вас, — сказал Штольман, думая о своём. В руках у него появилась колода, которую он машинально тасовал. Михайлов уже знал, что это значит. — О трупе думаете, Яков Платоныч? — Да, — кивнул тот. — Откуда он здесь взялся? Зачем? Как — по реке иди вдоль берега по тропинке? Кто он таков? Где его одежда? Не голый же он сюда пришёл… Сплошные вопросы и ни одного ответа… И тут они услышал позади, в той стороне, где была тропа, по которой они с Михайловым и полицейскими сюда пришли, шорох травы и топот ног. Штольман успел только повернуться, сунув колоду в карман сюртука, как на берег выскочила взволнованная девушка, а за ней… Коробейников, едва переводивший дух. Прямо за ним вывалился молодой парень в полицейской форме. — Это что ещё за… — начал было Яков, но его перебил Михайлов: — Сёмушкин! Ты как здесь? — Нахожусь при господине Коробейникове, — едва переведя дух, доложился молодой сыскарь. — Антон Андреич, а вы как здесь оказались? — обратился Штольман к своему помощнику… теперь уже, увы, бывшему, судя по Сёмушкину… — Расследую… по поводу найденной лодки… — Да-да, — припомнил Яков. — И вас это дело привело сюда? — Да… — А где Глеб? — вдруг спросила девушка. — Вы здесь его… не нашли? — Кто такой Глеб? — быстро спросил Михайлов, подходя к прибежавшим так, чтобы загородить вход в пещерку. Штольман оценил его манёвр и отошёл к берегу, отводя глаза прежде всего девушке. — Глеб… Дорогомилов, — сказала девушка, и в голосе её прозвучало отчаянная надежда. — Его здесь нет? — Здесь, — сказал Яков, — нет… — Девушка в изнеможении опустилась на камень и перевела дух. — Он там… в пещерке… под камнями… Лариса вздрогнула и затравленно взглянула на человека, говорившего с ней. Значит… Глеб всё-таки мёртв… Аня видела именно его дух… Надежды оказались напрасными… — Вы сказали… в пещерке… Где она? — Она вскочила и заметалась по берегу. — Я хочу его видеть! Где он? Михайлов перехватил её и прижал к себе: — Тише, барышня, тише… Вам не стоит на него смотреть сейчас… Лучше потом… Его привезут, умоют… тогда и посмотрите… а сейчас… не надо… — Он говорит негромко, успокаивающе, прижимал девушку крепко, и она, повырывавшись ещё немного, затихла и заплакала, горько-горько… Якову припомнилась Анна, срывавшее с себя платье в его кабинете, а потом рыдающая у него на груди… Он так же тогда крепко прижимал её к себе и старался говорить медленно и спокойно… хотя сердце рвалось на части от горьких слёз Анны Викторовны… Вот почему сейчас Штольман вопреки своему обыкновению промолчал и не стал мешать Михайлову успокаивать девушку. Он подошёл к Антону, и тот вполголоса коротко рассказал то, что узнал от Ларисы. Наконец девушка успокоилась, хотя продолжала судорожно всхлипывать. Сёмушкина отправили её проводить в управление, а сами велели Коробейникову рассказать о расследовании. — Скорее всего, произошло так, — резюмировал Яков, выслушав рассказ Антона, — Дорогомилов пришёл в себя и в поисках одежды зашёл в пещерку. — А тут, — подхватил Михайлов, — появились контрабандисты. Увидели чужака и… — Нет, — покачал головой Штольман. — Возможно, убийство произошло случайно. Вот тут, — Яков указал на место, где увидел нож, — стоял Дорогомилов… Его окружили — он отступил назад… и наткнулся на нож в руке одного из контрабандистов… Они оба упали, причём убитый сверху… Невольный убийца с испугу выронил нож и в темноте его не нашёл… — Тело потом перетащили в пещерку и засыпали камнями, — проговорил Коробейников, как на яву, увидевший нарисованную Штольманом картину. — Перенесли, — поправил Яков. — Аккуратно так, чтобы не наследить. — А весь груз вывезли.– И Михайлов крякнул с досады. — И чего бы нам сразу вниз по реке не пойти искать их тайное место? Штольман пожал плечами: — Так особой разницы не было. Просто по картам в верховьях больше мест удобных… и тайных. А здесь, — Яков огляделся, — вроде всё на виду, и к лодочной пристани близко, и знают про это место… — Он хмыкнул: — даже гимназистки. Коробейников с Михайловым только сокрушённо вздохнули. Особенно был расстроен тверичанин. И Штольман его успокоил: — А знаете, Андрей Антонович, мы, пожалуй, здесь засаду устроим… — На кого? Раз место обнаружено, — Михайлов махнул безнадёжно рукой, — то здесь никто уж не появится… — Появится, обязательно появится! — Штольман потряс саквояжем, в котором лежал нож. — Улика-то здесь осталась. Её забрать надо… — А верно! — воскликнул Михайлов. — Контрабандистам мокруха не нужна… Я думаю, на рассвете появятся… — Сегодняшний рассвет они уже пропустили, — обращаясь к Коробейникову, заговорил Яков. — Днём народу на реке и берегу много, а им к себе привлекать внимания не резон. Значит… — Ночью, — закончил Антон. — В сумерках, — поправил помощника начальник. — Уже почти никого нет, а ещё видно. Так что… Михайлов с Коробейников дружно кивнули. — А мы сказали Сёмушкину, чтобы он предупредил в управлении о наших находках? — вдруг опомнился тверичанин. Штольман вопросительно посмотрел на Антона. — Нет… — растерянно ответил тот. — Но он смышлёный — сам догадается… наверно…***
В управлении их ожидал полицмейстер. Сёмушкин не подвёл… Пока Штольман с Михайловым докладывали о контрабандистах, Коробейников записал показания Ларисы и отправил ту… в камеру. Камышина всё-таки покушалась на убийство… Хотя, судя по рассказам девушек, Глеб Дорогомилов был непорядочным человеком, и Антон его не жалел, но долг требовал задержать подозреваемых… В дверь постучали, и… в кабинет вошла Анна Викторовна с корзинкой, из которой так пахло, что Коробейников невольно сглотнул слюну. Тут же появились Штольман с Михайловым и вспомнили, что подошло время обеда. Полицейские заперли дверь и насладились стряпнёй Макаровны. Когда всё было съедено и Демьян убирал пустые тарелки в корзину, Анна осмелилась спросить: — Что у вас с делом Дорогомилова? — Откуда ты… — начал Штольман, но понял, что задал глупый вопрос. Анна насмешливо посмотрела на мужа: — Мы учились вместе с Ларисой, и я с ней разговаривала в парке. — И повернулась к Антону: — Она призналась… в убийстве? — Тот кивнул, вытирая губы салфеткой. — Но она его не убивала. Коробейников от неожиданности икнул: — Откуда вы знаете?.. — Мне явился дух, — просто ответила Анна. — Очень… непорядочный, надо сказать. Пытался указать на Ларису как на убийцу… — Да, — согласился Антон, — он в жизни и был таким… Спасибо, Анна Викторовна, за обед… И передайте мою благодарность вашей кухарке. — Стряпухе, — поправила Анна. — Обязательно передам. Демьян, мы уходим… Когда за женой Штольмана закрылась дверь, Михайлов повернулся к Якову: — Я слыхал, что ваша жена — медиум, но, признаться, не верил… Она и вправду… видит дýхов? — Да, — подтвердил Яков, усаживаясь за свой стол. — И как вы?.. — Привыкаю, — коротко ответил следователь и открыл папку, лежащую на столе. Михайлов понял, что расспросы об Анне Викторовне надо прекратить, и обратился к Коробейникову: — Дело можно считать законченным? Тот неопределённо кивнул: — Почти… — А что ещё? — Ну, во-первых, отправить запрос в Нижний о Тасе — Анастасии Морошкиной. Во-вторых, взять в архиве дело четырёхлетней давности о смерти Раисы Скамейкиной. В-третьих, узнать у доктора Милца о трупе Дорогомилова. Когда всё успеть? Телеграф на вокзале, архив в прокуратуре, мертвецкая рядом с больницей… Концы немалые… — Телеграф и архив можете поручить помощникам, — подал голос Штольман. — Именно, — улыбнулся Михайлов. — Чего молодцам зря сидеть — пусть побегают, как мы в своё время бегали. Верно, Яков Платоныч? — Верно, — решительно убрал папку в сейф Яков. — А вот доктора мы с вами, Антон Андреич, вместе посетим. Не скучайте, Андрей Антоныч… — надел котелок Штольман и, подхватив саквояж и трость, вышел из кабинета. Антон еле поспел за начальником…***
Доктор Милц встретил полицейских у стола, где лежало тело Дорогомилова. — Рад вас видеть, господа, — приветствовал он вошедших. — Что скажете, Александр Францевич? — Штольман поставил саквояж на стул. — Очень интересный труп, Яков Платоныч, — поправил очки доктор. — Такое впечатление, что его убивали несколько раз, да всё неудачно. Простите за цинизм. — Ничего страшного, — хмыкнул Яков, глянув на помощника, остановившегося недалеко от дверей и закрывшего рот платком. Всё-таки в мертвецкой не цветами пахло… — Рассказывайте, доктор. Антон Андреич, подойдите. Вы же это дело ведёте… — Да, — сказал сквозь платок Коробейников, не делая попытки подойти поближе. — Вот, извольте убедиться сами. — Милц откинул простынь с головы тела. — На затылке шишка. Явно от удара, я думаю, камнем. Удар не смертельный, но сознание от такого можно потерять… И посмотрите на волосы! Они все в муке. Следы муки были и за ушами, и на шее… Вы понимаете что-нибудь? — Понимаем, — улыбнулся Штольман, а Антон просто кивнул. — Продолжайте, Александр Францевич. — Да, — Милц перешёл на другой конец стола. — А вот след, — указал он на тёмную полосу вокруг щиколотки и ссадину на ноге. — Словно к ней привязали верёвку, а он её потом сдирал — под ногтями только его собственная кожа. Почему-то только на одной ноге… — Доктор поправил очки и снова по-смотрел на полицейских. — Вам это что-то говорит? — Говорит. Дальше. — Но смертельным стал удар ножом в спину в районе печени. Нож тот самый, что вы передали… Всё. — Антон Андреич, — повернулся Штольман к Коробейникову, — у вас вопросы есть к доктору? — Да… — отнял платок от лица помощник. — Что он ел перед смертью? — Это интересный вопрос, — кивнул Милц. — Он пил вино, в большом количестве, ел фрукты — немного, сладости — чуть-чуть… Странный набор… — Ничего странного, доктор, — пояснил Штольман. — Он катался на лодке с девочкой из Заведения маман и ел то, что было в корзинке, собранной Аглаей Львовной. — Понятно, — кивнул Александр Францевич, накрывая тело простынёй. — Заключение готово. Вот оно — на столе. Коробейников кивнул и взял листы. — Благодарю, — подхватывая саквояж, ответствовал Яков. — Пойдёмте, Антон Андреич. Или вы хотите здесь задержаться? Помощник категорично повертел головой и первым выскочил на воздух…***
Вечером того же дня все участники дела Глеба Дорогомилова сидели в кабинете Штольмана и пили квас: по такой жаре ничто другое не помогало. — Хорош квасок! — выдохнул Андрей Антонович. — Кто ж такой делает? — Жена одного из наших полицейских, — ответил Коробейников, берясь за бутылку с квасом, где ещё плескалась живительная влага. — Кто ещё хочет? Штольман и тверичанин подставили свои стаканы. — Хорошо поработали, — удовлетворённо сказал Трегубов, ставя пустой стакан на поднос. — Сразу несколько дел закрыли! Всегда бы так… Ну, с контрабандистами понятно… Вы, Андрей Антоныч, это дело себе заберёте? — Конечно, — допив квас, тверичанин с сожалением отставил стакан: он бы ещё выпил, да неудобно… — Мне это дело уже с месяц покою не давало… Думал, уж и не закончу никогда… А тут вы… — Он улыбнулся светло Штольману и всем остальным. — Даже не знаю, как вас и благодарить… Разве что на судебное разбирательство пригласить. Приедете, Яков Платоныч? — Да не любитель я судов всяких, — откликнулся Штольман, вертя пустой стакан в руках. — Мне бы по следу идти, улики искать, а не в зале суда сидеть или показания давать… — Ну, это понятно… — вновь заговорил Трегубов. — А вот с Дорогомиловым… Виктор Иванович, как думаете: дело до суда дойдёт? Адвокат Миронов, сидевший тут же и так же, как все, пивший квас, не торопился с ответом. — Если родственники убиенного потребуют, то да, дойдёт. — А если нет? — поднял брови полицмейстер. — Уж очень не хотелось бы, чтобы генерал Трофимов… Известный человек, герой турецкой кампании… А тут с дочерью такая… история. Девушка гимназию заканчивает — зачем ей… — Эта проделка, — ядовито закончил Яков. Трегубов укоризненно посмотрел на Штольмана. — Если контрабандисты признаются в убийстве, то девушки могут обойтись порицанием или штрафом, — сказал адвокат. — Большим? — поинтересовался Трегубов. Миронов пожал плечами: — Как судейские скажут… — Придётся постараться, господа, — повернулся к следователям полицмейстер. — Всем и каждому… чтобы дело закончить, как надо… — Он выразительно взглянул в глаза каждому. — Постараемся, — ответил за всех Штольман…
