Время расплаты

      Федя чувствовал себя уставшим после двух пар иностранного языка. Впереди еще ждала вечерняя тренировка, и трехчасовой перерыв казался ему не достаточным для отдыха. К тому же он был жутко голоден, но все, что успел перехватить по пути на станцию — стаканчик кофе из автомата.       Он едва не задремал в метро, развернувшись вполоборота к окну, и почти полностью спрятал лицо в широком, сером шарфе. Эта привычка, будто она давала ощущение мнимой защищенности, укоренилась у него много лет назад. А с тем, что его случайным попутчикам нет никакого дела до его внешности, несмотря на прожитые годы в Москве, еще не свыкся.       Покинув вагон метро и влившись в людской поток, Чалов внутренне напрягся от скорого возвращения в академию. Чтобы хоть немного потянуть время, дальнейший путь он проделал пешком, несмотря на то, что выпавший накануне снег за день превратился в грязную жижу под ногами.       Несколько лет назад, будучи еще наивным мальчиком, подающим большие надежды в футболе, Федя был счастлив перебраться в Москву, считая, что академия ЦСКА ему идеально подходит. Но за прошедшие три года своим в большом городе он так и не стал. Что было тому виной — его отталкивающая внешность или внутренняя неуверенность в себе, он не знал. Но все чаще ему приходила мысль о том, чтобы вернуться домой. Но смелости на это не хватало. К тому же здесь был Саша, единственный человек, которого Чалов мог назвать своим другом и к которому был искренне привязан. Тысячи километров, что могут их разделить, слишком большая плата за собственную слабость и трусость.       Каждый день, открывая двери интерната, он собирал в себе остатки гордости и хладнокровия, чтобы прожить еще один день в тяжелой, высасывающий силы атмосфере, под вечно смеющимися глазами Кучаева.       Именно его Федя увидел первого, пройдя на территорию академии. Он шел немного впереди в компании двоих из своих многочисленных друзей, чьи имена, конечно же, Чалов уже давно узнал, питая нездоровый интерес ко всему, что имело к Косте хоть какое-то отношение. — Вань, конспект дашь списать? — донесся до него голос Кучаева, когда к их небольшой компании присоединился Обляков. — А сам почему не писал? — снимая с плеча рюкзак, спросил Иван. Конечно, отказывать ему он не стал, но и не показать, что его легкомысленное отношение к учебе все же осуждает, не мог.       Обляков, хоть и был в числе близких друзей Кости, учился неплохо. Правда, его погоня за хорошими оценками была продиктована опасениями вылететь из академии, где за образованием всегда следили строго. А про его мечты попасть в основной состав ЦСКА знали все. — Ненавижу физику, — Кучаев взял тетрадь и тут же спрятал в своей сумке. — Он ею вчера перезанимался. Практически! — сдал его Илья, — и вернулся чуть ли не под утро! — Не физикой, а физкультурой! — поправил его Кучаев, — зачет сдавал.       Все четверо громко засмеялись, из-за чего последующие слова, Федя не расслышал, хоть и ускорил немного шаг, чтобы не отставать от них. — Неужели это стоило таких рисков? — недоумевая спросил Обляков, когда смех прекратился, и они уже подходили к лестнице корпуса. — Вот сам попробуешь и узнаешь! — подколол его Костя, и, переглянувшись с Ильей, оба прыснули от смеха, — если когда-нибудь вообще решишься!       Подобные уколы в свой адрес, Ваня получал не в первый раз, и уже давно перестал на них обижаться. К тому же, они были небезосновательны. — И что? Тебя даже не поймали? — неодобрения в голосе Ивана не осталось. Теперь в нем было удивление и возможно даже немного восхищения. — Меня?! — Кучаев изобразил искреннее оскорбление подобным предположением, — когда меня вообще ловили, Ванек? Это уже дело опыта — прислушался, посмотрел в щель и спокойно вышел! — поделился он секретами своего мастерства, — к тому же мне повезло. Первым поймали не меня, а придурка какого-то. Он и за себя, и за меня получил! — Кого это? — Чалов узнал по голосу молчавшего до сих пор Ефремова, — и что ему теперь за это будет? — Ой, да откуда мне знать, кто это и что ему будет? — отмахнулся Костя, — поймали и ладно! Главное, что не меня! Тем более я обещал вернуться сегодня.       Дальнейшие подробности Федя слушать не хотел. Он остановился на лестнице и дождался, пока вся компания пройдет вперед и скроется за дверями интерната. Конечно, похождения Кучаева для него никогда не были тайной. Но слухам и сплетням можно было не верить, как бы правдоподобно они не звучали. Другое дело — слова Кости. Несмотря на излишнюю болтливость, обвинять его во лжи оснований никогда не было.       Остановившись возле дверей, Федя достал из кармана куртки телефон и набрал Сашу. Судя по времени, он уже тоже должен был давно вернуться с пар. После этой случайной встречи и услышанного разговора аппетит пропал, но существовало строгое слово — режим. И его следовало соблюдать. — Привет! — раздался запыхавшийся, но бодрый голос Головина, — вернулся? — Да, я иду в столовую. Займу нам столик, — сообщил Чалов, перестраивая свои мысли в более безопасное для его нервов русло, — давай быстрее. Потом надо еще переодеться перед тренировкой.       С трудом пробравшись сквозь столпившихся в столовой студентов, Чалов опустил плотно заставленный тарелками поднос на крайний к окну столик и, сняв куртку, свалил вещи на соседний стул, давая понять, что место занято. Хотя вероятность того, что кто-то захотел бы составить ему компанию была не велика.       Головин подошел, как и обещал, достаточно быстро и, кинув рядом свой рюкзак, сел напротив, устало вытянув ноги вперёд, и пододвинул к себе, порцию овощного салата. Федя уже ковырял вилкой в своей тарелке, но с тем, что спокойно поесть ему так и не удастся, смирился сразу, как только увидел, что в столовую прошел Кучаев.       Он по-прежнему болтал со своими сокурсниками и громко смеялся, привлекая всеобщее внимание. Саша обернулся, чтобы узнать, что так заинтересовало Чалова в противоположном конце зала. — Прекрати так пялиться, — помрачнев, попросил Головин, — это уже становится заметным. — Я не пялюсь, — вздохнул Чалов. Признаваться в своей слабости не хотелось, и он выбрал пусть детскую, но выгодную позицию отрицания. — Сколько это будет продолжаться? — Сашу его слова не убедили, и он продолжил свою атаку неудобными вопросами, — он же ведет себя как последний урод. У тебя совсем самолюбия нет? — Нет, — буркнул Федя, продолжая ковыряться в своей тарелке. — Ты не думал, что у него в городе девушка есть? — продолжал настаивать на своем Саша, — что все его интрижки с парнями просто физиология? — Нет, — тихо ответил Федя, — у него точно никого нет. — Откуда такая уверенность? — Головин убрал в сторону опустевшую тарелку. У него с аппетитом проблем точно не было, — следил что ли? — В друзья в соцсети добавился, — признался Чалов и тут же добавил, смягчая ситуацию, — с фейка конечно! — Ты точно помешался, — вздохнул Головин, — надеюсь, тебя отпустит после того, как ты съедешь на квартиру! Иначе поведу тебя на прием к психологу! — Не хочу это обсуждать, — взмолился Федя, — я для него все равно пустое место.       Феде с Сашей действительно осталось терпеть строгие правила интерната чуть больше месяца. После новогодних каникул им было необходимо сразу же освободить комнату. И этого дня они оба ждали с нетерпением.       Чалов выбрал себе квартиру поближе к центру, в паре станций от будущего жилья Головина. И зная о том, что в городе Сашу ждет девушка, был уверен, что первым делом они съедутся.       Для него не было тайной, что несмотря на продолжительные отношения с Ангелиной, Саша бисексуален и про его непродолжительные романы с парнями знал. При этом они никогда не допускали ни единого намека на что-то большее чем дружба. И оба были за это друг другу благодарны. Уверенность в том, что их отношения никогда не перейдут в иную плоскость, делала их союз еще более крепким. Хотя, конечно, Федя не раз думал, что будь он хоть немного привлекателен, Саша бы, возможно, посмотрел на него иными глазами. — Что будешь делать в выходные? — сменил тему Головин, смирившись с тем, что его слова и доводы нужного эффекта все равно не произведут, и до Чалова он не достучится. Много раз уже пытался. — Никаких. Смен у меня нет. Останусь в комнате и буду спать, — это действительно было его самой большой мечтой, — а потом к зачету надо подготовиться. — А меня Лина в кино позвала, — поделился Головин, — может, с нами? — Ну конечно! — фыркнул Чалов, — больно мне надо быть с вами третьим лишним! — Ты не будешь лишним! — воодушевленно ответил Саша, — зачем тебе сидеть все выходные взаперти? Пойдем, развеешься! — Саш, извини, но нет, — быть причиной их возможной ссоры ему не хотелось, — из-за меня ты не должен отказываться от возможности побыть с ней наедине. Наверняка, ей хочется именно этого. Она расстроится, вы поругаетесь. — Федь, — он вновь покачал головой, проследив за направлением его очередного, задумчивого взгляда, — если ты не пойдешь, значит и я не пойду. Будем вместе тухнуть в интернате! А кино, между прочим, и вправду интересное. Так что в том, что мы его не посмотрим, будет только твоя вина. Чалов впервые за весь разговор слабо улыбнулся и покачал головой. — Хорошо, мы пойдем в кино вместе. Хочешь? — Феде было стыдно признаться в том, что он просто стеснялся девушки Головина. — Вот как? — усмехнулся Саша, — ну что же, пойдем вдвоем. Напишу ей, что в субботу у меня репетитор! — Главное, чтобы она тоже не пошла туда с подругой, — хихикнул Чалов, живо представляя себе эту трагикомическую сцену. — Черт, — ругнулся Саша, посмотрев на часы, — поднимайся быстрее! Тренировка же!       За болтовней и взглядами, которые он украдкой бросал в сторону Кости, время пролетело слишком быстро. Вскочив с места и на ходу пытаясь попасть в рукав, он намеренно выбрал путь длиннее, так, чтобы пройти максимально близко к столику Кучаева.       К счастью для него, этот маневр остался незамеченным. Илья и Дима смотрели, по-видимому, особо интересный ролик в смартфоне, а Костя торопливо переписывал конспект, данный ему Обляковым. А вот сам Ваня повернулся в сторону Феди, когда он проходил мимо, но никак на него не отреагировал. Как и на Сашу, что шел на полшага позади, копаясь в своем телефоне.

***

      Зимние тренировки давались с трудом. От холодного ветра быстро мерзли щеки, и как бы Федя не старался плотнее укутаться в шарф, пары часов на холоде хватило, чтобы его кожа покраснела и начала шелушиться. Сколько бы он не тер лицо руками в перчатках, стараясь отогреться и разогнать кровообращение, польза от этого была сомнительная. Стало только хуже.       После завершения тренировки стоило сразу вернуться в раздевалку, но именно в этот момент, так не вовремя, взгляд Чалова зацепился за Кучаева, который в сопровождении Облякова и Ефремова, подошел к полю.       Костя ловко подкидывал мяч, и тут же отбивал его, чередуя то правое, то левое колено. Потом молниеносным и точным движением перекинул его Ефремову, который не успев вовремя среагировать, его упустил. — Федь, идем скорее, — поторопил его Саша, направляясь в сторону раздевалок, — нечего тут торчать.       Чалов напрасно надеялся пройти мимо шумной компании без последствий. Едва он приблизился к ним, как игра прекратилась и раздались недобрые смешки. Кучаев пяткой остановил покатившийся по полю мяч и, плотнее натянув теплую вязаную шапку, приложил ладони к вискам, изобразив большие уши, известного героя детского мультика. Заметив это, Федя спешно отвернулся, и, ускорив шаг, потянул Головина за собой, вцепившись в рукав его куртки. — Не лезь, — шепотом умолял Чалов, — просто не реагируй на них. — Не реагируй?! — злобно прошипел Саша и, резко остановившись, развернулся в сторону свистящей им вслед компании, — что вам надо от него?! — От него? — усмехнулся Ефремов, — ой, поверь, вот лично мне от него ничего не надо! А вот ты — другое дело! — он красноречиво скользнул по нему взглядом под протяжные, одобряющие комментарии Кости и Вани, — что с ним носишься? Он у тебя в качестве «некрасивой подружки»? — А себя-то ты давно в зеркало видел, урод?! — начал еще больше заводиться Головин, — я сам решу, с кем мне общаться. Тебя это никак не касается, потому что ты в эту категорию точно не войдешь!       Он был в шаге от того, что бы кинуться на него — удерживал от этого поступка его только Федя, который с каждым словом все больше бледнел и повторял слово мантру свою просьбу побыстрее уйти. — Если передумаешь, моя комната на четвертом этаже. В любое время буду рад, — Дима оставил последнее слово за собой, хотя вряд ли сам рассчитывал на успех, делая подобное предложение Головину.       Но желаемый эффект его слова все же произвели. Костя засмеялся и пнул в их сторону футбольный мяч, который вполне мог бы пролететь мимо, если бы его тут же бы не отбил Чалов. Он не рассчитал силу и его удар вышел слишком резким, из-за чего мяч пролетел в опасной близости от головы Кучаева. — Ты вообще охренел, урод?! — взревел Костя и кинулся на него. Смех моментально сменился на крики вперемешку с ругательствами, — у тебя еще и со зрением проблема?! — Жить надоело, идиот?! — подключился Ефремов, наступая в сторону Чалова и отталкивая от себя руку Облякова, который всеми силами старался предотвратить назревающую потасовку.       Все могло бы закончится банальной дракой, если бы их шум не привлек внимание тренера. Три резких, громких свистка прервали их спор, и Головин отпустил воротник куртки Ефремова, за которую уже успел схватиться. — Чалов, Головин! — громко пробасил мужчина и широким шагом, приблизился к ним, — что вы тут устроили?! Тренировка давно закончилась — живо в душ. Я с вами потом разберусь! — скомандовал он и развернулся в сторону оставшихся троих участников беспорядка, — а вы что тут делаете?! Сейчас разве ваше время?! Вон с поля! На всех троих кураторам пожалуюсь. Услышав последние слова, Головин злобно усмехнулся. — Так им и надо, выскочкам! — Саша пинком открыл дверь в уже опустевшую раздевалку. — Он не выскочка, — Чалов стянул с себя шапку и, размотав шарф, опустился на лавку, — не связывайся с ним, пожалуйста. — Если ты готов терпеть его издевательства, то я — нет! И если ты сам за себя постоять не можешь, — развел руками Головин, — то хоть я это сделаю. — Не связывайся, — вновь повторил Чалов, — пожалуйста. Этим ты только хуже сделаешь. Им же только это и надо, реакцию…       Он мог бы продолжить эту фразу, признавшись, что основной причиной его смирения служило еще и то, что так он получал от Кости хоть какое-то подобие внимания. — Но молчать я не могу! — вновь начал заводиться Саша и со злостью швырнул полотенце на скамью. — Кстати, поздравляю, — ловко сменил тему Чалов, — у тебя появился еще один поклонник.       Желающих завести близкое знакомство с Головиным было достаточно. Симпатичный и скромный Саша всегда привлекал к себе достаточно много внимания, а то, что в интернате он никогда и ни с кем отношений не заводил, интерес к нему только подогревало. О том, что Саша в плане отношений с разным полом достаточно гибкий, слухи ходили уже несколько лет. Студенты не только неоднократно ловили его в обществе парней во время прогулок по городу, но и пару раз сталкивались с ним в кинотеатре. И, по мнению большинства, выглядело это именно как свидание. Саша на прямые вопросы не отвечал, но и не оправдывался. — Ефремов что ли? — скривился Головин, — не выдумывай. — Ты ему нравишься, — упрямо настаивал на своем Федя. — Зато мне он не нравится! — отмахнулся Саша и, взяв шампунь, направился в сторону душевой, — вообще не в моем вкусе! — А какие тебе нравятся? — задержал его своим вопросом Федя. — Мне? — Саша задумчиво прислонился плечом к дверному косяку, — даже не знаю. Наверное, те, что постарше, и главное — поумнее!       Этот ответ Федю устроил. Он одобрительно кивнул Саше и полез в сумку за своим полотенцем.