Время расплаты

      За два дня до первой тренировки на базе Федя поехал навестить Максима, того таксиста, с которым два года назад, попал в аварию. Его травмы оказались намного серьезнее, чем надеялся Чалов. Подняться на ноги он смог только спустя полгода и с тех пор не расставался с тростью. Травмированная нога потеряла былую подвижность, и от длительных пеших прогулок он быстро уставал. К тому же она еще часто болела, реагируя не только на погоду, но и на перепады настроения. А именно это Чалов считал его особо слабой стороной, и винить за это не мог. С мечтами о том, чтобы перевезти свою семью в Москву, пришлось попрощаться. И вовсе не по причине того, что Максим так и не смог заработать хотя бы десятой доли нужной им суммы. Все сложилось гораздо прозаичнее. Спустя три месяца после аварии его жена забрала детей и ушла, не выдержав неизвестности и испугавшись возможной инвалидности мужа.       Но, благодаря врачам и железной воли Максима, через полгода он все же встал на ноги и научился вновь ходить. Оптимистичный настрой врачей вселял уверенность, что при регулярном лечении в санатории и физиотерапии, со временем, его хромота будет практически незаметной, а боль перестанет мучить.       Санаторий, в котором проходил реабилитацию Максим, находился почти на окраине города, и на то, чтобы добраться до него, у Феди ушло порядка трех часов. Но встреча, которую Чалов так долго ждал, была в радость, и о потраченном на дорогу времени он не сожалел.       Они медленно прогуливались, выбирая наиболее безлюдные тропинки лесополосы, и Федя делился последними новостями своей жизни. Между ними давно не осталось никаких секретов, и он был уверен, что никогда не услышит от него слов осуждения и непонимания. — Я думаю, что твои опасения напрасны, — Максим опустился на скамью, что стояла в тени большого старого дуба, — вряд ли он узнает тебя, да и кто-то другой тоже. — Даже тренера? — обеспокоенно уточнил Чалов, развернувшись в его сторону. — А для них вы все на одно лицо! — уверенно ответил он, — хотя я и не понимаю, зачем тебе скрывать кто ты. — Я и не скрываю! — запротестовал Федя, — я не выдумываю себе чужих имен, не меняю фамилию… Просто умалчиваю некие детали. Вот и все. Это же не вранье даже, — с жаром оправдывался Чалов, — просто я не хочу, чтобы они знали, что я тот самый Федя! — А разве ты не тот самый Федя? — усмехнулся Максим, убирая со лба длинную, небрежно отросшую челку, — прошло уже два года, и вы давно уже не дети. Забудь старые обиды. — Нет, не тот же самый! — не согласился Чалов, — у меня теперь новая жизнь. И у Кости… — Опять твой Костя! — всплеснул руками Максим, — у тебя же парень есть! — Ну есть… — согласно пробубнил Федя, ковыряя носком фирменного кроссовка землю. — Не то, чтобы я тебя осуждал, — словно подбирая слова помягче, начал Максим, — хотя я и не понимаю подобных отношений, — добавил он, не удержавшись, — но все же, встречаться с одним, а думать о другом, не совсем нормально. Ты его еще именем Кости не называешь?       Чалов отвел взгляд в сторону, постеснявшись честно ответить на этот вопрос. Бывало, конечно. И даже не один раз. Но пока Феде удавалось все свести в шутку и серьезных ссор по этому поводу не возникало. — Я ведь понимаю тебя, — продолжил Максим, — я тоже был безответно влюблен. Бегал за ней с седьмого класса. Прохода не давал. А она и в сторону мою не смотрела. — А потом? — заинтересованно поинтересовался Федя, развернувшись к нему. — Смирился после выпускного. Мы даже в один институт поступили. Она начала новую жизнь, а я отпустил ее, и мне самому стало легче. Словно груз с сердца упал, — с горькой усмешкой добавил он, — да так и есть на самом деле. А потом встретил Ленку. Женился. Семья. Дети. — Но ее все же помнишь, — прерывисто вздохнул Федя и отвернулся, проводив взглядом прошедшую мимо них пожилую пару. — Всю жизнь помню. Только теперь думать о ней не так больно. — Сколько лет на это понадобилось? — тихо спросил он, заглянув ему в глаза, — сколько должно пройти, чтобы перестало быть больно? — Десять. — от этой цифры по спине Чалова пробежала дрожь, — я ведь тебя лет на двенадцать только старше. — Как? — удивленно воскликнул Федя совсем забыв о такте. Максим казался ему значительно старше тридцати двух лет. — Вот так, а что? — усмехнулся он, — думал, что мне давно за сорок?       Только теперь внимательно посмотрев на него, Федя заметил, что седых волос у него нет, как и глубоких морщин. А те, что есть в уголках глаз, появляются только во время улыбки и смеха. Возможно, он казался старше своих лет из-за старой, давно вышедшей из моды одежде и неаккуратной стрижки, что отросла и придавала ему небрежный вид. А сам он и правда был еще молод. — Ну, не то чтобы давно… — смутился Чалов, — но ближе… — Работа, — пояснил Максим, — может поэтому Ленка и ушла?       Обсуждать его бывшую жену Федя не хотел. Это грозило закончится совсем нелестными характеристиками в ее адрес. — Зато теперь у тебя тоже новый этап начинается, — попытался поддержать его Федя. — Без дома, жены и работы, — поморщился в ответ Максим, — но зато с алиментами!       После этих слов, свои собственные проблемы показались Феде совсем незначительными. Ситуация, в которой оказался Максим, да еще отчасти по его вине, была куда более серьезной. И помочь с ней простыми советами и разговорами было нельзя.

***

      Всю дорогу до базы Чалова било крупной дрожью от ожидания и предчувствия того, что совсем скоро на базе ЦСКА он вновь увидит Костю. Того, о ком не забывал ни на минуту, потому что пропал в тот момент, когда много лет назад впервые увидел его. Все эти долгие два года Федя представлял себе, какой будет их следующая встреча. И в каждом сценарии была злость, обида и слова ненависти.       Он представлял себе, как повёл бы себя Кучаев, если бы, несмотря на новую внешность, узнал его. Какие слова раскаяния сказал и как попросил бы прощения за причиненные обиды. Чалов мечтал услышать это и в то же время боялся, что его личность откроется. Единственным человеком из команды, на которого он мог по-прежнему положиться, оставался Саша. И Федя надеялся, что благодаря его поддержке, жизнь в его первой серьёзной команде может сложиться вполне неплохо.       Светлую макушку Кучаева невозможно было не заметить и узнать сразу, издали. Сердце в тот же миг ухнуло вниз с такой скоростью, будто он совершил прыжок с тарзанки. Подойдя ближе, Федя услышал знакомый голос, со свойственной лишь ему насмешкой, а его владелец всё так же рисовался перед остальными, высоко подбрасывая мяч. Он не забыл об этой манере, скучал и одновременно ненавидел ее. Костя шутил, причиняя боль окружающим своими издевательствами, а потом одним взглядом пробивал душу и сердце насквозь. — Костян! — Головин поймал полетевший в его направлении мяч, — заканчивай, придурок!       Тот в ответ кинул на него смеющийся взгляд и вмиг зацепился за стоящего возле Саши Федю. Это словно откинуло его на несколько лет назад, в то время, когда он не мог прийти в себя после унижений, которые терпел по вине Кучаева. И в эти мгновения, по прошествии долгого времени, Федя по-прежнему не знал, как к нему подойти, что сказать, и как правильно себя вести, чтобы ничем не выдать охватившую его неловкость. Но в одном своем решении он был уверен точно — он хочет остаться для Кучаева незнакомцем.  — Это и есть наш новенький? — Костя подошёл ближе и забрал у Головина мяч, — что-то раньше я о тебе не слышал. — Он не в Москве играл, — тут же пояснил Саша, не давая Чалову и рта открыть, — не цепляйся, Кучай… — Да я и не планировал! — он протянул ему руку и на удивление крепко и мягко её пожал, — меня Костя зовут. — Я уже это понял, — сдержать волнение удалось, и, не затягивая рукопожатия, Чалов отошел в сторону. — Ну куда ты? — самодовольство в голосе Кости сменилось разочарованием и удивлением, — мы же только познакомились! — Переодеться к тренировке, — с трудом выдавил из себя Чалов, борясь с собственным голосом, который в момент сел и звучал теперь слишком хрипло. — Не лезь к нему, понял? — прошипел Саша, поравнявшись к Кучаевым. — Да ты что? — Костя театрально прижал руки к груди, — я же по-дружески!  — Надеюсь, что мы и правда друг друга поняли, — развернувшись, Саша поспешил вслед за удаляющимся Федей. — Головин! — окликнул его Кучаев, — а что? Сам виды имеешь? На ровесников потянуло?       Саша этот выпад оставил без комментариев, догнав Федю, схватил его за локоть и взглядом попросил не задавать никаких вопросов.       Официальное представление Чалова заняло минут пять и завершилось приветливыми аплодисментами игроков ЦСКА, среди которых оказалось немало знакомых имен. Обляков, Ефремов, Помазун. И конечно Костя, от лица которого глаз отвести было невозможно. Пару раз сердце Феди замирало от опасений, что его внимание к нему не осталось незамеченным. Он старался не задерживать на нем взгляд и сурово хмурился, делая вид что внимательно слушает Ганчаренко и его помощников. А вот заинтересованность Кости читалась безошибочно и видна была сразу. И не только Феде. — Держись от него подальше, — посоветовал Саша, когда все разошлись по разным углам поля, чтобы размяться. — От кого? — вполне натурально изобразил непонимание Федя. — От Кости, — терпеливо, словно ребенку пояснил Саша, — я думал, он тебя одним взглядом… — Фу, ну и мысли у тебя, — перебив его, поморщился Чалов, — извращенец.       Возможно, вопреки желаниям Феди, Саша не стал его переубеждать. Пнув мяч в сторону, отошёл на пару шагов подальше и, выждав пару секунд, которые ушли у Феди на то, чтобы отыскать разминающуюся группу Кости на поле, сделал ему пас. — Не отвлекайся! — тоном строгого наставника одернул его Головин, — не повторяй прошлых ошибок.       Лицо Саши показалось ему в эти минуты непривычно серьезным. Словно он резко повзрослел лет на десять. Но, к счастью, эта иллюзия быстро развеялась. — Поверь, больше не повторю, — обиженно прошипел Чалов, делая ему ответный пас.       Тренировка закончилась быстро и весело, и в забитой раздевалке стоял галдеж. Чалов действительно скучал по этим моментам. Несмотря на то, что кроме Саши друзей у него никогда не было, чувствовать себя частью этой атмосферы было приятно. В этот раз, стоило ему перешагнуть порог раздевалки, как со всех сторон на него обрушились десятки голосов, интересующихся откуда он пришел, и где раньше играл. Федя терялся, пожимал плечами и краснел, не зная и не умея правильно реагировать на такое количество внимания. — Ну ладно, успокойтесь, — подошел к ним Обляков, призывая расшумевшихся сокомандников к порядку. Но и сам он себя повел ничуть не более тактично. Обхватив одной рукой его плечи, он понизил голос почти до шепота, рассчитывая, что его услышат только те, кто образовал их тесный, небольшой кружок, — а я ведь и не помню тебя в академии. Видимо ты не так давно пришел? — Просто я мало с кем дружил, — ушел от ответа Чалов, вывернувшись из-под его руки, стянул с себя футболку и, скомкав ее, запихнул в сумку. — Но с Головиным ты успел подружиться, — еще больше задумался Обляков, — но тебя я все равно не помню. — А ты что, всех его друзей в лицо знал? — с усмешкой спросил Чалов. — Не всех, но все же… — неуверенно продолжил Ваня, — пару раз да видел бы. — Просто я не жил в интернате! — ответил Чалов, — я квартиру снимал. Вот ты и не запомнил меня. Он очень надеялся, что его вранье будет звучать правдоподобно. И, видимо, его надежды оправдались. — Ну тогда понятно! — кивнул Обляков, — как насчет того, чтобы отметить твое поступление в команду? — Отличная мысль, Ванек! — одобрительный возглас сидящего рядом Ефремова оказался слишком громким и, услышав его, Акинфеев, который изначально планировал пройти мимо компании молодых игроков, остановился. — Очень интересно, какая это мысль у Облякова оказалась отличной? — сощурив глаза, Игорь смотрел на смутившегося Ивана. — Н-ничего особенного! — поспешно пояснил Ваня, — просто предложил сходить куда-нибудь, получше с Федей познакомиться. Все-таки одна команда теперь, — стушевался он под чересчур строгим взглядом Игоря, — а что, нельзя? — Можно. Только никакого алкоголя. — Ну Игорь Владимирович! — законючил Ефремов, — что мы, правил не знаем что ли? — Скоро игра в Питере, — напомнил Акинфеев, — и очень важная. Если хоть один придет на следующую тренировку не в форме… — Все будет максимально прилично! — заверил его Обляков, — да и завтра выходной! Немного же можно! — Хорошо, — закатив глаза, вздохнул Игорь и, стянув с рук перчатки, на ходу хлопнул по плечу Чалова, — добро пожаловать в команду. — Спасибо! — Федя расплылся в улыбке, провожая восхищенным взглядом капитана ЦСКА. — Ну так что? — вновь спросил Ваня, возвращая себе его внимание, — идем в клуб? — Зачем? — за всю свою жизнь, Чалов никогда в клубы и бары не ходил, и в том, что пора начинать, сомневался, — тем более, Игорь Владимирович сказал, что игра скоро. — Скоро, — подтвердил вышедший из душевой Головин. Он сел рядом, высушивая короткий ежик торчащих волос чересчур большим для этого полотенцем, — так что, если хочешь, это последний шанс. Потом только после игры. — Значит решено! Мы едем, — засиял Ваня и обернулся назад, — Кость! Ты с нами!       Услышав это, сердце Феди сделало кульбит и подскочило к горлу. Он переглянулся с Головиным, и успокоился лишь после того, как тот едва заметно кивнул. На какой вопрос это было ответом он не знал, да и не считал это особо важным.

***

      На стоянку они спустились одной большой группой и минут пять разбирались, кто и в какой машине едет. Федя, не дожидаясь указаний, занял соседнее с водителем место в автомобиле Саши, давая возможность решить этот вопрос без его непосредственного участия.       Костя с Ваней долго спорили, стоя снаружи, и в конце-концов, махнув рукой, Кучаев ушел в сторону автомобиля Ефремова. Проводив его взглядом в отражении зеркала, Чалов устало откинулся на спинку кресла. Его раздражала вся эта ситуация, как и собственная реакция на нее. — Федь, — тихо произнес Саша, — зачем тебе это? — Что бы отпустить его… — ответил он и тут же обернулся назад, когда Ваня, кинув на заднее сиденье спортивную сумку, занял место позади него, — поехали? — на лице Феди ни осталось и следа от той короткой, невеселой беседы, что была минутой ранее. — Куда едем? — спросил Саша заводя мотор и, услышав название клуба, ввел адрес в навигатор, — ладно, хоть рейтинг у него хороший. — Лучший! — смеясь, поправил его Ваня, — сам убедишься.       Как оказалось, это было любимым заведением не только Вани, но и почти всей команды ЦСКА. К нужному им клубу они приехали на удивление не маленькой компанией. Желающих последний раз повеселиться перед тяжелыми тренировками оказалось немало. Ребята оказались веселыми и общительными, даже те, о ком Федя раньше не слышал, и кого видел впервые. После двух первых шотов, которые, конечно же, вначале никто не собирался пить, создавалось впечатление, что знакомы они уже не первый год.       Толк в веселье игроки явно знали и в этом заведении водили дружбу со всеми барменами. У них даже были свои постоянные столики, которые в этот раз были как раз свободны. Ваня, который весь вечер отирался поблизости, предложил лично сделать для Чалова коктейль, от которого, как заверил Обляков, отказаться он не имеет никакого права. Даже напоминание об обещании, что они дали Акинфееву, не помогло и Федя сдался.       Коктейль оказался приятным и мягким на вкус, с едва ощутимой горчинкой. Через минуту в голове стало пусто, а все тело приобрело легкость. Спустя еще пару минут он уже почти лежал на плече Вани и до коликов смеялся над его рассказами о тренировках и жизни команды на выезде. Чалов знал, что пропустил начало настоящей, бурной жизни, но никогда не задумывался над деталями того, что прошло мимо него.       В ход пошел второй стакан, когда рядом с ним опустился Кучаев. — Не утомил тебя еще наш Ванька? — спросил он, закинув руку на спинку дивана. От этого простого движения, скорее всего даже неосознанного, у Чалова перехватило дыхание, а легкость, которую он обрел после алкоголя, испарилась. — Нет, конечно, — приняв более ровное положение и расстегнув верхние пуговицы рубашки, он нервно потер шею. Запах разгоряченного тела Кучаева бил по мозгам, вызывая шум в ушах от закипевшей крови.       Федя не знал, что хотел больше: сбежать подальше или, плюнув на приличия, прижаться к нему плотнее. Ведь это потом будет так легко списать на алкоголь. Никогда раньше они не оказывались так близко, впервые Федя мог без страха смотреть на него, не боясь быть осмеянным, и хотел воспользоваться этим шансом по полной.       Головин, который все это время хранил молчание, залипая в телефоне и второй час цедя из высокого стакана колу, на появление Кучаева никак не среагировал. Разве что стал чуть больше хмуриться, но вызвано это было его появлением или перепиской, что он вел, было не ясно. — В этот раз обойдемся без истерик, Сань? — закинув ногу на ногу, спросил Костя, — или заранее больным прикинешься?       Поднявшись, Саша засунул айфон в задний карман джинсов и направился в сторону бара, оставив эту реплику без внимания. Несмотря на то, что Федя не имел ни малейшего представления, о чем говорил Кучаев, то как Головин сбежал, заставило его задуматься. — О чем ты? — спросил Чалов, и Костя самодовольно усмехнулся. Видимо именно этой реакции на свои слова он и ждал, поддевая Головина. И не прогадал. Любопытство взяло вверх, и Федя не спешил искать в толпе Сашу. — Про прошлую игру с «Зенитом», — ответил Костя, — такую истерику закатил: «Не буду!», «не ставьте!» — Мы думали, он в окно выйдет, — добавил Обляков и сделал глоток из своего стакана, смочив горло, — не знаю как, но он уговорил его в заявку не включать. Весь матч из подтрибунки смотрел.       В этот рассказ верилось с трудом. Чтобы Саша сам, по собственной воле пропускал важный матч, казалось ему невероятным. Открывшийся факт сильно удивил, и в чем была причина, он собирался непременно выяснить.       Вторая порция коктейля была выпита быстрее и с большим удовольствием, чем первая. Через несколько минут, Федя неосознанно выбивал ногой ритм играющего трека и смотрел на скачущих на небольшом танцполе футболистов. Среди них был Костя. Временами он запрыгивал на спину Ефремову, заставляя того нервно дергаться и отвешивать ему легкие подзатыльники. Раньше, чтобы чувствовать себя счастливым, ему было достаточно просто смотреть на него со стороны. Наблюдать за тем, как он болтает с друзьями, задумавшись, еще больше треплет свои волосы на затылке, или нервно кусает губы, слушая тренера. Теперь, он мог не только смотреть, но и подойти, чтобы невзначай коснуться рукой его плеча. Но по-прежнему, следуя многолетней привычке, Федя оставался в тени, ловя каждое его движение: как он отбрасывает в сторону челку, подносит к губам бокал, делает глоток и облизывает губы. Какой же глупостью было поехать сюда. Одним своим присутствием Костя разрушил все стены, что так старательно возводил Федя.       События развивались стремительно, а количество пустых рюмок на столешнице бара увеличивалось, как и общий градус царивший в зале. Взгляд Феди все чаще цеплялся за самые разнообразные парочки, что зажимались по углам и заставляли его испытывать неловкость за их поведение. Пройдясь взглядом по всему периметру клуба, Федя с удивлением обнаружил, что Саши нет. Слегка нетвердой походкой он спустился к танцполу и еще раз внимательно осмотрелся. — Илья, — задержал его Чалов, когда Помазун, судя по всему, решил уединиться с нетрезвой на вид девушкой, — ты давно Сашу видел последний раз? — Головина? — уточнил он, — да уехал он уже минут сорок назад. За ним такая тачка приехала, что я и сам бы не отказался быть на его месте…. — Ясно, — удрученно ответил Чалов, — ей хоть шестнадцать-то есть? — кивнул он на его улыбающуюся спутницу, которая казалась живым воплощением всех существующих стереотипов о недалеких девушках. — Не занудствуй, Федь! — отмахнулся Илья, — тебе бы тоже не помешало развлечься. Весь вечер за столом сидишь. — Я подумаю, — достав телефон и слегка расфокусированным взглядом посмотрев на экран, он увидел три пропущенных вызова от Игоря, на встречу с которым не пришел, и одно краткое, но емкое сообщение от Саши: «Я уехал» Пробираясь сквозь шумную толпу к выходу, Федя нажал на вызов, надеясь, что Игорь все еще хочет с ним говорить. — Привет! — оказавшись на хорошо освещенной фонарями улице, Чалов почувствовал себя значительно лучше, — Не спишь еще? Прости, что не смог прийти. Мы с командой решили получше познакомиться и пообщаться, — виновато произнес он, прислонившись спиной к стене.  — Ты пил что ли? — поинтересовался мягкий, теплый голос по другую сторону телефона. — Нет! — возмущенно соврал Федя и тут же засмеялся, — ну разве что совсем чуть-чуть… — Если ты освободился, то приезжай ко мне. Я все еще хочу тебя видеть.       Подобные предложения были не редкостью за последние месяцы. Но, несмотря на советы Головина, он продолжал находить любой повод, чтобы увильнуть от них и не оставаться с ним наедине. И вина, конечно, была не в Игоре. По мнению Саши, да и самого Чалова, Дивеев был отличным, перспективным парнем. К тому же тоже футболистом, а значит, им никогда не будет скучно. Общих интересов и знакомых тоже было достаточно. Саша вообще называл их встречу, счастливым случаем и подарком расщедрившийся судьбы. Единственным минусом, который перекрывал в глазах Феди все его плюсы, был тот, что Игорь не был ИМ. — Напиши мне адрес, — решился Чалов, — напиши, я приеду…       Прервав разговор, он выжидающе посмотрел на телефон. На свежем воздухе, легкий дурман от алкоголя развеялся, оставив после себя небольшую головную боль. Сообщение от Игоря пришло быстро, хотя Чалову и показалось, что он ждал его вечность.       Вбив точку назначения, Федя вызывал такси. Ожидание составляло пятнадцать минут и этого времени, как раз хватило бы, чтобы окончательно протрезветь. Машины проносились мимо, ослепляя фарами, и, присев на край невысокой каменной клумбы он поднял лицо вверх, подставляя его под легкий, освежающий ночной ветерок.       Шаги, что он услышал за своей спиной, оказались настолько знакомыми, что желудок неприятно скрутило, вызвав легкую тошноту от волнения и тоски. — Почему ты ушел? — спросил Костя, опускаясь рядом и украдкой поглядывая на его профиль.       Чалов прикладывал немало усилий, чтобы не выдать охватившего его волнения. От колотящегося сердца, голова туго соображала, и он потерялся от элементарного вопроса. — Тебе скучно? — не унимался Кучаев, — можем вернуться, потанцевать… — Нет, не хочу, — собрав волю в кулак, он повернулся к нему, сохранив фальшивое равнодушие,  — у меня встреча еще. Я и так слишком сильно задержался. — Встреча? — недоверчиво переспросил Костя, — но у нас тренировка важная. — Она послезавтра, — напомнил Чалов, проверив оставшееся время ожидания, которого оставалось чуть больше двух минут, — а ты развлекайся, — на мгновение он задержал на нем взгляд, — ты же это любишь.       Эти слова, что должны были уколоть Кучаева, нужного эффекта не воспроизвели. Казалось, что Костя и не думал воспринимать их в качестве укора и сохранил невозмутимый вид. Только в глазах словно мелькнула грусть и разочарование.       Подъехавшее такси прервало их молчаливый диалог из невысказанных слов. Поднявшись, Чалов направился к дороге, но тут же был остановлен схватившим его за локоть Костей. — Федь, не уезжай, — он ласково и немного потерянно смотрел на него, — побудь еще с нами. — Костя, ну ты что? — максимально беззаботно ответил Федя, — меня правда ждут. Да и тебя, наверное, уже потеряли! Иди и повеселись как следует.       Он не без усилий освободил свою руку и на деревянных ногах подошел к ожидавшему его автомобилю. Сев рядом с водителем и действуя на автомате, пристегнулся ремнем, сдерживаясь от того, чтобы не обернуться в сторону клуба. Кожа Феди горела, все еще чувствуя прикосновение Кости, а его теплый аромат оставался в памяти. Он боялся сделать глубокий вдох, чтобы не перебить его, тяжелым запахом кожаного салона и духотой летней ночи. Прикусив губы, Федя дважды ударился головой о мягкую спинку кресла, мысленно кляня себя последними словами. — Я могу поменять адрес? — негромко спросил он водителя, — я передумал. — И куда же теперь тебе надо? — недовольно спросил он, сбросив счетчик, — говори уж, раз передумал…       Назвав свой домашний адрес, Федя достал телефон, и отправив Игорю сухое «извини», выключил его.

***

      В выходной день Чалов позволял себе полежать в постели подольше, а после того, как в кровати он оказался почти под утро, с трудом разлепил глаза ближе к обеду. Голова все еще была неприятно тяжелой, но скорее от громкой музыки и сбитого режима, чем от пары выпитых коктейлей.       Лениво добравшись до ванной, Федя критически рассмотрел в зеркале свое отражение. Видимых следов гулянки на нем не было и, ополоснув лицо холодной водой, прошел на кухню. Пока чайник закипал, он с ногами забрался на высокий стул и помедлив, включил телефон. Загрузившись, он выдал отчет, о пяти попытках Дивеева дозвониться до него и одно сообщение от него же: «Спасибо, что хотя бы предупредил».       Сообщений от Головина не было. Залив кипятком одну, но с внушительной горкой ложку кофе, Федя покосился на часы, и убедившись, что время давно уже приближается к полудню, сам набрал его номер. После нескольких длинных гудков, Саша наконец-то ответил. — Привет, — по шуму дороги и голосу, который звучал словно издалека, Федя сделал вывод, что он находится за рулем и его утро тоже началось поздно, — до утра вчера веселился? — Почти, — Федя сделал глоток кофе и чуть не простонал от удовольствия. Словно по-волшебству, моментально, его ноющему затылку стало легче, — часа в два-три. — Ну это еще вполне прилично! — голос Головина смеялся, — надеюсь, проснулся ты в постели не один! — Один, — единственным словом он разрушил его разыгравшуюся фантазию и вызвал разочарованный вздох, — Игорь звал, я даже согласился вначале, но потом передумал и поехал домой. — Предупредил хотя бы? — снисходительно поинтересовался Саша. — Извинился… — едва слышно пробормотал Чалов. — Что-что сделал? — уточнил Саша. По легкому шуршанию и последующему хлопку, было понятно, что он только-что припарковался возле дома. — Извинился! — чуть громче повторил Федя, — а потом выключил телефон. А вот ты почему вчера не предупредил, что уходишь? — сменил тему Чалов. — У меня, в отличие от тебя, свидание удалось! Я проснулся часа три назад и только что забрал автомобиль с клубной стоянки. — И с кем же? — осушив наполовину чашку поинтересовался он, — опять с твоим женатым? — Нет. С ним у меня пока тухло, — ответил Саша, ковыряясь ключом в замке, — улетел с семьей в отпуск. Вернется не раньше чем через пару недель. Это тот, который в рекламном агентстве работает, помнишь? Он мне еще пиар крутой обещал. — В твоих мужиках, черт ногу сломит, — конечно же, Чалов не помнил, но признаваться в этом не хотел. — Пообщался вчера с Костей? — послышался звук брошенной на тумбочку связки ключей, — стоило оно того? — Чего именно? — растерялся Чалов. — Того, чтобы кинуть Игоря, — объяснил Головин, — ты мог вчера отлично провести время с ним. — Да не хочу я, Саш, — честно признался Чалов, отодвигая в сторону пустую чашку. — Четвертый год пошел, Федь, — вздохнул он, — сколько ты еще будешь убиваться по нему?       Боль, что, казалось, отступила, проснулась после глубокого сна и вновь нахлынула, не давая возможности ровно дышать. Опустив голову и прерывисто, судорожно выдохнул, сжимая виски руками. Ответ на этот вопрос он знал, но не готов был произнести вслух. Он застревал в горле, угрожая вылиться очередной истерикой. Во рту еще оставался привкус горького кофе, который концентрировал на себе все внимание, не позволяя мыслям отвлечься и голосу сорваться. — Всегда.