Время расплаты

      Громкие разговоры ни на секунду не смолкали в толпе футболистов, которые наконец-то вернулись в родной город. Эмоции от игры все еще были живы и подогревались обсуждениями и поздравлениями от семей. Федю, которому все же удалось немного выспаться во время перелёта, по-прежнему сопровождал Костя, который хоть и молчал, но шел чуть ближе, чем это полагается между парнями, порой касаясь его плеча своим. При этом вид он сохранял невозмутимый и почти не поднимал взгляд от своего мобильника. В голове Чалова пару раз возникла мысль, что лучше было бы чуть сбавить шаг, затеряться и присоединиться к Головину с Акинфеевым, которые шли позади всех. Но делать этого совершенно не хотелось. Да и Костя, скорее всего, сразу бы заметил его маневр, поэтому здание аэропорта он покинул с Кучаевым, который даже коснулся его спины, пропуская вперед перед большой стеклянной дверью.       Оба, словно сговорившись, играли по новому сценарию, под названием: «Ничего не было».       Окинув взглядом стоянку, Федя сразу заметил большой, яркий автобус и стоящего возле него Ларина. Максим не спускал взгляда с дверей и, увидев их, улыбнулся, махнув рукой. Федя, заметив это, тут же отделился от остальных и, почти перейдя на бег, направился в сторону автобуса. — Эй! — услышал он позади себя удивленный голос Кости, но оборачиваться и задерживаться не стал. — Привет! — мягко обнял его Макс, — поздравляю тебя! Ну и всех остальных, конечно, тоже! — Смотрел? — взволнованно спросил Чалов, удерживая его за плечи. — Конечно. А что это вы с Костей так мило обнимались? — хитро спросил Ларин, прищурив зеленые глаза. — А что? Там сильно видно было? — только теперь он осознал весь ужас произошедшего. Тогда, в момент эйфории он совсем не задумался о том, что их поцелуй, который хоть и длился не более пары секунд мог стать достоянием общественности. И в том числе Игоря. Лишь воспоминания о том, что он не устраивал разборок, давало надежду, что ничего лишнего не показали. Но вот Ларин, видимо, считал иначе. — Не то что бы сильно… — протянул Максим, — оператор камеру увел, гад такой. На самом интересном моменте! — А то ты бы посмотрел? — в тон ему спросил Федя, скрестив руки на груди. — Да я чуть с дивана не упал! — засмеялся Ларин. Разговор пришлось прекратить, когда к автобусу подтянулись остальные игроки. На ходу они поочередно пожали руку Максу, лишь один человек задержался у входа. И это был Костя.       Максим прошел внутрь салона вслед с Головиным, оставив Федю с ним наедине. — Что за отношения у вас с ним? — вполголоса спросил Кучаев, — сколько смотрю, понять не могу. Что вас связывает? Он же просто… — замялся Костя, словно боясь подобрать неудачное определение, — водитель. — Большая и светлая любовь! — ответил Федя, — разве не заметно? — Федя! — предупреждающе фыркнул Костя, — не смешно. — А я и не шучу, — так же смеясь ответил Чалов и поднялся в салон, — пойдем уже! Домой хочу.       Костя подчеркнуто равнодушно фыркнул передразнивая его и поднимаясь следом. Больше вопросов он не задавал.

***

      Телефон, лежавший на столике, звонил весь вечер, но Федя не поднимал трубку. Стоило на экране высветиться имени «Игорь», как его захлестнуло с головой чувством вины. Весь путь до Москвы он убеждал себя, что ни в чем перед ним не виноват, но стоило переступить порог квартиры, как понял, что жестоко, по-дилетантски лопухнулся. Он виноват. То, что он списывал на случайность при детальном рассмотрении оказалось банальной изменой, как бы он не хотел убедить себя в обратном.       К тому же, он помнил обещание которое дал ему в последнюю встречу. И очень рассчитывал, что завтра сможет оправдаться усталостью, соврав, что просто заснул с дороги и не слышал его звонков. Он не представлял, как теперь сможет смотреть в глаза Игоря и как дышать рядом с Костей, если от одного взгляда на него кроет, а воспоминания об их поцелуе сводят с ума. И соблюдать дистанцию с ним не получалось, сколько бы он ни старался.       Сердце Феди разрывалось на куски от воспоминаний о его руках, которые касались его кожи под футболкой, закрывая глаза, он вновь чувствовал его горячую ладонь на щеке и ведущий по губе палец. Стыдно было признаться, что помедли он в ту ночь еще хоть пару мгновений, то охотно встал бы перед Костей на колени.       И при этом он понимал, что все еще не верит ни единому его слову. Все это время, он осознанно, старался сделать ему максимально больнее. Отыграться. Заставить почувствовать его униженным, ненужным. Таким, каким он сам чувствовал себя несколько лет назад. Но чем дольше все это продолжалось, тем труднее становилось давать ему отпор.       Погруженный в свои мысли Чалов не сразу заметил, что новое сообщение было совсем от другого адресата. «Костя Кучаев». В этот раз он сразу прочитал сообщение, состоящее всего из двух слов: «Сладких снов» и помедлив, скорее ради приличия ответил: «И тебе тоже». Это был максимум, на которой он был способен.       Следующим утром, первым кого он встретил возле базы, был Дивеев. Федя даже начал подозревать, что это не случайность, скорее всего Игорь сам его ждал, желая без посторонних уточнить причину его игнора. — Привет, — пробормотал Федя, виновато смотря себе под ноги, — прости за вчера, я просто заснул… устал после перелета. — Я так и понял, — вздохнул Дивеев и сжал его плечо ладонью, — ничего. Значит сегодня? — Да, — ляпнул он раньше чем успел подумать, — пойдем? Там уже тренировка сейчас начнется. — Даже не поцелуешь? — вздохнул Игорь и поймал его взгляд, не двинувшись с места. — Игорь! — чересчур громко засмеялся Федя, — ну ты что? Обалдел что ли? Тут же народ кругом!       Чалов врал. И понимал, что его вранье явное и глупое. Стоянка была полупустой, даже автобуса команды не было. Один-два посетителя, что могли бы быть свидетелями их поцелуя, только что прошли внутрь базы. — Ну конечно, — покладисто ответил Дивеев и на миг прижал его к себе за плечо, после чего отпустив, направился в сторону раздевалки.       Феде это дало хоть небольшую передышку и надежду, что как-то он еще сможет отделаться от предстоящего вечера, который по планам Игоря должен перетечь в ночь. — Тебе правда игра понравилась? — Федя предпочел сменить тему на более безопасную, но и в этом просчитался. — До того момента, как на тебе Кучаев повис, — честно ответил Игорь, — я понимаю, что это просто поздравление с забитым мячом, но выглядело это как-то… Слишком. — Игорь, — обернулся Федя, — я не знаю, как это выглядело, но это на эмоциях, а так, мы с Костей даже не друзья. Это было правдой, Чалов действительно не мог назвать Костю своим другом. — Я знаю, — от искренности его слов, у Феди вновь заныло в сердце, — я тебе верю. Просто… Просто я ревную, наверное… — Не надо, — Федя сделал шаг к нему, и кусая губы, посмотрел в его лицо, — нет причин ревновать. На моем месте мог оказаться любой! — А мне вот кажется иначе, — заметил Игорь, — совсем иначе. Федя не стал спорить. Он знал, что Игорь всегда был довольно проницательным человеком.

***

      В раздевалке уже было шумно. Игроки переодевшись толпились у входа, обсуждая последние спортивные новости и сплетни из жизни звезд футбола. Федя ко всем разговорам привык, даже к самым похабным, хотя первые дни у него краснели уши от тем которые обсуждали между собой парни. Чаще всего они были совсем не спортивными. И в зависимости от предпочтений каждого, перескакивали с парней на девушек и обратно. После обсуждений самых откровенных секретов, разговоры мальчиков академии стали казаться ему чистыми и невинными.       Игорь же до этого уровня ещё не дошёл, поэтому старался как можно быстрее переодеться и покинуть раздевалку. Так же вышло и в этот раз, когда Кучаев во всех красках стал описывать прошедшую ночь. Ту самую, когда он пожелал Чалову сладких снов, а он, зачем-то ответил. И вот, оказывается спокойного сна у него и вовсе там не было.       Слушать восторги Кости о внешности и выдержке его случайного любовника было невыносимо. Хотелось плюнуть ему в лицо обвинениями, спросить, как давно он позволяет себе изменять или правда верит, что сможет держать свои похождения в тайне?       Но конечно же, молчал. Молчал, сжимал пальцами скамейку и смотрел на ровный ряд плит под ногами. — Ладно Кучай, угомонись! — прервал его Головин, — все поняли как тебе повезло и обзавидовались! — Ну уж не все! — не смолчал Ильзат, — мне например, нет причин ему завидовать.       Это тоже не для кого секретом не было. И то, как подмигнул ему в ответ Кирилл было тому подтверждение. У Ахметова и Набабкина и правда не было причин кому бы то ни было завидовать.       Всю тренировку Федя был на взводе. Негодование и обида мучили, так, что сколько бы он не убеждал себя, что Костя имеет право проводить время с кем угодно и вообще они друг другу ничего не обещали, это не помогало. Он вновь искал защиты в близости Игоря, и тот, забыв обо всех разногласиях, охотно ему помогал в этом.       Вечером, когда уже смеркалось, мокрые, уставшие игроки потянулись к раздевалкам. Федя с Игорем и Сашей шли позади всех, негромко переговариваясь, когда его почти у самых дверей окликнул Кучаев. — Федь, на пару минут, — он кивнул в сторону длинного коридора, прося следовать за ним. В ответ на вопросительные, недоуменные взгляды, Федя пожал плечами и пошёл вслед за Костей, понимая, что скорее всего это будет очередной ошибкой.       Он оказался прав и убедился в этом как только оказался прижат к стене и обездвижен под весом Кости. — Весь день мечтал это сделать, — прошептал Кучаев, проводя ладонью по его щеке и касаясь его губ. — Костя… — дыхание вновь стало сорванным, неровным. — Не говори что не хочешь этого, — продолжил Кучаев, проходясь губами по его шее. — Я и не говорю, — сдался Федя откидывая голову назад, упираясь затылком о стену и кусая губы, сдерживая рвущийся наружу стон, — хочу. И в ту ночь хотел, — в эти минуты, как и раньше, это было стопроцентной правдой, которую было больше невозможно скрывать. Любая проверка, любой детектор лжи подтвердил бы его слова. Хотел. Он всегда хотел и будет хотеть только его. — Почему ты такой? Почему так сводишь с ума? — спросил Костя, прижавшись лбом к его, — это же бесчеловечно… — Парню, что был с тобой вчера ты говорил так же? — спросил он не отводя взгляд от его глаз.       Костя замер от этого вопроса. Федя почувствовал, как у него заломило ребра, и кажется, даже не дышал, ожидая ответа. — Нет, — признался Кучаев отойдя от неожиданного вопроса, — тебе обязательно сейчас говорить о нем? — Костя, — Федя медленно провёл пальцем по его щеке, а потом губам, — я вторым не буду. — Но и я у тебя не единственный, — Кучаев слегка отстранился, по-прежнему смотря на него, — мы на равных. — А ты вообще еще не мой, — поправил его Федя, — так что, я не обманываю тебя, — пожал плечами Чалов, — меня ждут. И тебя я думаю тоже. — Федя, — взмолился Кучаев, силой удерживая его возле стены, — если хочешь, я решу этот вопрос… — Ты должен захотеть этого сам! — сильнее засопротивлялся Чалов, повышая голос, — ты! Именно ты, а не я! И ты решишь. Решишь тогда, когда захочешь быть со мной так, что все остальное потеряет значение. И тогда ты сам придёшь ко мне. — Я хочу! — воскликнул Костя, сжимая его лицо ладонями, — разве я не показал тебе этого? — Нам пора возвращаться, — отрицательно покачав головой, Федя убрал от себя его руки, в очередной раз пугаясь того, как сильно они запутались, — нас уже ищут наверное. Да и поздно уже.       Увернувшись от очередной попытки его задержать, Федя направился в сторону раздевалки. Он всё ещё чувствовал тяжесть Костиного тела, прикосновение его пальцев к своей щеке, теплое дыхание, от которого кожа покрывалась мурашками. Сколько же сил потребовалось, чтобы пересилить себя, оттолкнуть. Он готов был отдать себя в его руки добровольно, перешагнуть через сотни запретов и не отпускать больше ни на секунду.

***

      Автобус Макса остался практически единственным на опустевшей стоянке базы, а сам Ларин освещенный фарами и прожекторами стоял возле него, ожидая, когда же Федя с Сашей появятся. К частому присутствию Дивеева он казалось уже привык. И за это Федя был ему благодарен. Как его друг относится к Игорю он не знал, но то, что вопросов он не задавал и недовольств не высказывал, давало надежду, что отношение все же хорошее. Явно лучше чем к Кучаеву, которого Максим ругал по любому поводу, даже за то, что в автобус он порой заходил последний. А любой промах в игре критиковал как болельщик со стажем. Дивеев тоже о Максиме отзывался всегда хорошо и Федя рассчитывал, что если не друзьями, то хорошими приятелями они точно станут. — Значит сегодня у вас вечер занят? — еще раз уточнил Саша и получив утвердительный кивок Феди, вздохнул, — надеюсь что хоть Макс свободен. Не хочется весь вечер одному торчать. — А то ты себе компанию не найдешь! — протянул Федя, но тут же замолчал под строгим и немного злым взглядом Саши, — но спроси конечно! Думаю он не откажет! — А я вот думаю иначе, — вклинился Дивеев, — я тут на днях видел, как он из кабинета Ольги Александровны выходил. — Ну и что? — уточнил Федя, — может у него что-то болело? Или она проверяла его перед рейсом. Что еще может делать врач? — Это было в середине дня, а проверяет она его всегда по утрам! — пояснил Игорь. — Думаешь они встречаются? — спросил Саша, — но она же его лет на пять старше! — Думаю да. Я сразу к ней зашел, так она свой халат поправляла и волосы у нее были в беспорядке, — поделился наблюдениями Дивеев, — к тому же, она старше не на пять лет, а всего на три. Я в его медицинскую карточку заглянул. — Когда-нибудь это должно было случиться, — изрек философскую мысль Федя, — в конце-концов не может же он вечно быть один! А она милая. Почему бы и нет? — Мне просто кажется, что Ольга ему не подходит, — неуверенно, словно смущаясь своего мнения, пояснил Игорь, — не знаю почему. — Тоже мне, знаток женщин и отношений! — засмеялся Чалов, легко обнимая его за пояс, — пусть встречается с кем хочет. Разве он этого не заслуживает? — Заслуживает, — без энтузиазма согласился Игорь. — А зачем ты вообще в его карточку-то полез? — задал вполне логичный вопрос Головин, — что ты там искал-то? — Дату рождения и искал! — ответил Дивеев так, словно это было самое очевидное, — чтобы не забыть с днем рождения поздравить…       Показался ли этот ответ Саше убедительным, Федя уточнить не успел, потому что продолжать разговор уже было невозможно. Ларин, заметив их приближение, сам пошел им навстречу. — Макс! Ты пойдешь сегодня со мной в клуб! — с ходу начал Саша и его фраза вовсе не походила на вопрос. — Саш, я бы с радостью, но я уже договорился на вечер о встрече, — виновато ответил Ларин, — и перенести не могу. Сказал бы ты мне раньше… — Ладно-ладно, я понял. Ничего. Посижу вечерок дома! Мне уже не привыкать! — успокоил его Головин, — увидимся! — он махнул на прощание всем рукой и направился в сторону своего автомобиля. — Нам тоже уже пора, — как можно твёрже и убедительнее сказал Игорь и потянул за руку Федю. — А у вас видимо романтический вечер? — улыбнулся Макс переводя смешливый взгляд с одного на другого, — вы поэтому Санька кинули одного? — Ну вроде того, — краснея от смущения ответил Дивеев. — Игорек ты там поосторожнее, — попросил Макс, поднимаясь на лестницу автобуса. — С чем? — непонимающе захлопал глазами Игорь. — С Федей, — обернулся Ларин, — а то перестараешься, и он потом не то что тренироваться, ходить не сможет! — МАКС! — повысил голос Федя едва не задохнувшись от возмущения, — и вообще, откуда ты знаешь, смогу я потом ходить или нет? Ты вроде как вообще натурал! — Я просто о тебе забочусь! — после секундного замешательства ответил Ларин и тут же скользнув на водительское сиденье, закрыл двери автобуса, опасаясь дальнейших действий Чалова.

***

      Было уже глубоко за полночь, когда закончилась очередная серия затянувшегося сериала, а на тарелках не осталось и крошки от позднего ужина. — Успеем еще одну? — спросил Федя, и ловко освободился от обнимающих его рук Игоря. Он уже схватился за пульт, не дожидаясь его ответа. — Поздно уже, — зевнул Дивеев, вновь возвращая руки на его пояс, — давай заканчивать? — Ты спать хочешь, да? — с нескрываемой надеждой и легким оттенком вины спросил Федя. Он не был готов к дальнейшему сближению и надеялся, что Игорь сам понимает это и не станет настаивать на выполнении данного ему обещания. Чалов не хотел оправдываться и обсуждать причины своего отказа, а еще больше анализировать свои поступки и действия. — Хочу, — кивнул Игорь соглашаясь и вытягивая у него из рук пульт, — только вовсе не спать! Он легким рывком усадил его себе на колени, крепко удерживая за талию. — Игорь, ну ты чего? — ситуация начинала приобретать более серьезный оборот, деля ее безвыходной, — сам сказал, что время много уже. — А завтра у нас выходной, — напомнил он, прикасаясь губами к его шее, — так что времени у нас достаточно. — Погоди, может надо в душ хотя бы сходить? — Федя как мог старался выиграть еще хоть немного времени, — а то мало ли… — Ты уже был в душе после тренировки, — не отрываясь от своего занятия напомнил Дивеев, и потянул вверх его майку. — Но… — если слышно прошептал Федя, — время прошло уже много… — Четыре часа? Что еще придумаешь? — невесело хмыкнул Дивеев, — ну хватит уже бегать. Не хочешь, так и скажи! Не убью же я тебя! — Не то чтобы не хочу, — Федя нервно сминал в руках ткань снятой футболки, — просто я никогда раньше… — Я знаю, — перебил его Игорь и положил руку ему на спину, ласково поглаживая по лопатке, — не волнуйся, у меня уже есть опыт.       Чалов никогда раньше не чувствовал себя настолько беспомощным, загнанным в угол. Дальнейшие протесты привели бы к единственному логическому завершению — полному прекращению их невнятных отношений. И несмотря на настойчивость Дивеева, обвинять его в этом Федя больше не мог. Он итак дал ему достаточно много времени. И если Чалов не способен на полноценные отношения, правильным было бы отпустить его. Но сделать этого он не мог.       Обхватив его затылок, Игорь притянул его к себе для поцелуя, на который Феде ничего не оставалось как ответить. Обнимая его широкие плечи, Чалов прижимался к его груди обнаженным торсом, ожидая, что поцелуй, который становился все более жарким, пробудит в нем хотя бы естественное физическое желание. Он больше не сопротивлялся, пустив все на самотек. Рано или поздно, но это должно было произойти.       Звук вибрирующего на журнальном столике телефона прервал их поцелуй, и Чалов потянулся рукой к нему. — Федь, не надо, потом… — попросил Игорь, перехватив его руку. — А вдруг что-то важное? — настаивал Чалов, — в такое время без причины не звонят!       Игорь, сдавшись, спихнул его со своих колен и Федя, схватившись за свой телефон, замер, увидев имя мигавшее на экране. — Кто там? — спросил Дивеев, склоняя голову к его плечу. — Костя, — от нехорошего предчувствия похолодело внутри и он незамедлительно ответил на звонок, поднявшись на ноги, — да? — Привет, — голос Кости был взволнованный, а на фоне играла музыка и слышались чьи-то голоса. Этого было достаточно, чтобы понять, что Кучаев в данный момент находился в клубе, — ты не спишь еще? Я тут с Сашей. Короче так вышло, что он сильно перебрал, или наглотался чего, я не знаю… — Что с ним?! — никогда на его памяти Головин не принимал ничего запрещенного. Если и напивался, то только по неумению пить, когда еще не известна своя мера дозволенного. — Ему плохо, я с ним сейчас в туалете… — характерные звуки на фоне подтвердили его слова, заставив Федю брезгливо поморщится, — думаю, тебе лучше его забрать. Пока не начались проблемы. — Пришли адрес, — резко ответил Чалов и сбросил звонок, — срочно! — Что с Сашей? — нахмурился Игорь, — почему Кучаев звонит тебе в такое время? — Он с ним в клубе, его нужно забрать оттуда, — ответил Федя натягивая футболку и попутно набирая номер Ларина, — Макс! Ты мне срочно нужен! — Федь, я конечно все понимаю, — недовольно прошипел ответивший через пару гудков Ларин, — ты жить без меня не можешь, но у меня тоже есть личная жизнь! — Наслышан я о твоей личной жизни, — ответил Федя, — я виноват, знаю! Но Сашу сейчас тошнит в туалете клуба, и если его узнают… — Твою мать, — зло выругался Ларин, — связался на свою голову… — Макс, пожалуйста, — взмолился Чалов, — ну не такси же мне вызывать! Его могут узнать! И если это дойдет до руководства клуба — ему конец! — Что же вы за люди такие?! — продолжал ворчать Максим, но судя по раздавшимся шагам, свою личную жизнь он отложил на потом, — пришли адрес. Встретимся там. — Спасибо, — выдохнул Чалов, снимая с крючка куртку, — ты не представляешь, как я тебе благодарен. — А мне ты больше ничего сказать не хочешь? — Игорь не спускал взгляда с Чалова, который уже обувшись стоял возле дверей его квартиры, — вот так кинешь, свалишь? Опять? — Я нужен ему сейчас, — ответил Федя, — он никогда не бросал меня, когда мне нужна была помощь. Я не могу поступить иначе. Извини. — Хорошо, — смиренно кивнул Игорь, — иди. Иди к нему. Поговорим с тобой завтра.       Федя тут же выскочил за дверь, на ходу пересылая адрес клуба Ларину. Он не слышал, как позади него щелкнул замок входной двери, и подозревал, что Игорь просто смотрел ему в след.

***

      Такси остановилось у одного из самых злачных клубов находившимся почти на окраине Москвы. Федя никогда по подобным заведениям не ходил, предпочитая тихие, уютные бары или кофейни и если бы не помощь Ларина, который уже ожидал его у входа, вряд ли даже смог бы пройти внутрь.       Они вышли на освещенную темно-синим цветом прожекторов лестницу, ведущую вниз. Музыка накрывала, врываясь в уши и отзываясь вибрацией во всем теле. Танцпол встретил их стойким запахом искусственного дыма и алкоголя. Переливающиеся огоньки слепили, и Федя, прищурившись, с трудом пробирался сквозь толпу за крепко держащим его запястье Максом.       Они с трудом отыскали у барной стойки Кучаева, который нервно озирался по сторонам, и крутил в руках телефон. — Вон он, — Ларин еще больше нахмурился, что придало его лицу непривычный, слегка хищный вид, — идем.       Грубо расталкивая танцующих, Федя пересек танцпол и остановился возле Кости, который не скрыл облегчения от его столь быстрого появления. — Где он? — Я отвел его в служебное помещение, — громко ответил Кучаев, перекрикивая сотни голосов, подпевающих новому танцевальному хиту, — идемте за мной. — Его никто не узнал? — продолжил свой допрос Чалов. — Не должны были… — с сомнением ответил Костя, открывая перед ним дверь в темную подсобку. Там, с трудом уместившись на низкой лавке, раскинув руки, лежал Саша.       Ларин щелкнул выключателем, осветив небольшое помещение тусклым светом висящей лампы и в три шага преодолев расстояние до лавки, присел на корточки перед Головиным. — Саша, эй? — похлопал он его по щекам, приводя в чувства, — ты как? — Что он пил?! — потребовал ответ Федя, обернувшись к Кучаеву, — что принимал?! — А мне-то откуда знать? — развел руками Костя, — он позвонил мне сам, сказал, что ему скучно и предложил составить ему компанию… — И ты конечно согласился, — прошипел Чалов, — и даже не смотрел что он делает! Как на тебя можно надеяться после этого?! — Я что ему, нянька? — вспылил Кучаев, — он взрослый человек! А я ему не охранник! — Ну все, хватит, оба! — строго прервал их Ларин, удерживая одной рукой за пояс, едва стоящего на ногах Головина, — потом отношения выясните. Надо отвезти его домой. — Федя, ты приехал! — глупо улыбаясь сказал Саша, с трудом фокусируя на нем взгляд, — ты тоже хочешь потусить? Тут даже абсент наливают… — Хватит на сегодня абсента, — Федя обошел Костю и открыл Максиму дверь, — ты ни капли не изменился, — выплюнул он на прощание Кучаеву и окинув его недобрым взглядом вышел вслед за Лариным. — Тебе-то откуда знать?! — крикнул ему в след Костя, — хватит строить из себя невинность! Это уже просто смешно!       Автомобиль Макса был припаркован у самого входа, нарушая этим правила, но возможные штрафы были последним, о чем он думал в тот момент.       Федя помог ему усадить расслабленного Сашу в автомобиль и протянул ему бутылку воды. Опустившись на заднее сиденье с ним рядом, он с тревогой всмотрелся в его широкие зрачки, надеясь понять, обошлось дело только алкоголем или нет. — Ты совсем с ума сошёл? — Чалов понимал, что отчитывать его сейчас - дело неблагодарное, но молчать было выше его сил, — что на тебя нашло? А если тебя узнали? А если сфотографировали?! Что ты принимал? — Федя, — вклинился Ларин в поток его нравоучений, — оставь нотации на потом. Сейчас уже этим не поможешь. Это все равно что со стенкой разговаривать.       С этими словами Макса не оставалось ничего как согласиться. Саша смотрел перед собой стеклянным взглядом, хотя бутылку воды все же взял и даже смог сделать глоток, сдержав рвотные позывы. После, он порылся в карманах брюк и протянул Феде свой телефон. — Это мне еще зачем? — спросил Федя, взяв у него из рук смартфон. — Зайди на его страницу, — голос Саши был тихим, севшим, словно он с трудом сдерживал слезы.       Федя тут же выполнил просьбу, без уточнений понимая кого именно он имел ввиду. Последняя фотография Ерохина была загружена десять часов назад. На ней он был в обществе молодой, довольно симпатичной особы, которую совершенно не смущаясь целовал у всех на виду. Видимо это было публичное мероприятие. Куда еще он мог бы пойти в классическом костюме, а она в вечернем платье и на каблуках? И как смог понять по хештегам, это было открытие какого-то пафосного заведения в Питере. — Ну и что?! — вспылил Чалов, — ну и что, Саш?! Это же простая показуха. Обычная эскортница для отвода глаз. — Комментарии открой, — попросил Головин, кутаясь в накинутую на плечи джинсовую куртку. Его зубы стучали, а мокрые волосы прилипли к покрывшемуся испариной лбу.       Чалов опустил взгляд на экран и открыл ветку комментариев. И сразу стало понятно, что так подействовало на Сашу. Первый комментарий к фотографии был оставлен этой самой девушкой и состоял он из смайликов. Кольцо. Сердечко. Невеста.       Внутри все похолодело, а в глазах на миг стало темно от нахлынувшей ярости. Он набрал воздуху в грудь, чтобы ответить и высказать ему всё, что думает о таких равнодушных, холодных ублюдках как Ерохин, но побоялся, что тем самым сделает сейчас только хуже. Он молча смотрел на экран телефона в руках, испытывая дикое желание запустить им в стену ближайшего дома. Чтобы разлетелся на мелкие кусочки. Так, что потом не собрать. — Но… — вновь начал Федя, когда смог справиться с собственным голосом и дрожью в руках, — это ничего не значит. Это же она намекнула. Даже не написала, а просто намекнула! Может ты не так все понял! — Значит, и ты тогда все не так понял. А мы двое ошибаться уже не можем, — его голос теперь звучал на удивление четко, а глаза постепенно обретали осмысленность и даже сфокусировались на лице Феди, — зачем же он желал мне удачи? Для чего дал мне вновь надежду? Я хотел перестать думать о нем. Думал, что смогу, даже смог почти. А он потом вновь появляется. Пишет. Он сам меня не отпускает. Видишь, какая хрень… — Саша, я не знаю…. — Чалов сжал его руки в своих. Он чувствовал, как сильно его колотит изнутри ознобом, бросая из жара в холод, — заблокируй его номер. Отправь его в бан. В инстаграме, в вк! Везде. Вычеркни его из своей жизни. Навсегда! — Я не могу-у-у, — голос Саши больше походил на вой, — знаешь, а ведь со мной сегодня хотели провести ночь. А я не смог! Он что-то сломал во мне, понимаешь? Я смотрел на этого мужика, и понимал, что он ведь хороший. Симпатичный даже, не старый вовсе. Внимательный. Выпивкой угощал и к себе звал. И я даже не против был! Но понял, что не смогу… И вроде даже хотел, что бы отвлечься, забыться хоть ненадолго. И не смог. Я глаза закрываю и Ерохина вижу. А его голос в голове звучит постоянно. Как с этим теперь жить? Как можно быть с кем-то другим после него? — Федя молча кусал губы и не отрывая взгляд смотрел на ровный ряд фонарей, который желтой цепочкой уходил вниз, до тех пор пока глаза не начали слезиться, от яркого света, а возможно от сорванного голоса Саши, — за что он так со мной? За что так жестоко? В чем же я так виноват перед ним? — он продолжал сыпать вопросами, на которые у Феди был лишь один ответ, который он бы никогда не смог решиться произнести вслух, — это когда нибудь пройдёт? Должно же пройти, правда? Должно! Ведь нельзя же любить того, кто тебя убивает? Нельзя… — Видимо, все-таки можно, — не дрогнувшим голосом произнес Чалов, — но когда-нибудь, это обязательно кончится. — Черт возьми, — Максим запустил пальцы в волосы на затылке, сжимая голову, — черт возьми как же у вас все сложно! Ну почему у вас все так сложно?! — Потому что он никогда не сможет меня простить, — Саша сделал еще один небольшой глоток воды, смягчая пересохшее горло, — и никогда не сможет меня принять. Принять со всем моим прошлым. Но он все равно мой. Он только мой, понимаешь? — Я не знаю, что ты сделал, Саша, — в голосе не было наигранной бодрости и он звучал удивительно искренне — но я уверен, что Александр тебя простит. — Нет, Макс, — горько усмехнулся Головин, — таких как я не прощают и не принимают.       Федя кивнул Ларину в отражении зеркал, прося не задавать больше никаких вопросов и уложил голову Саши себе на плечо, успокаивающе поглаживая его по волосам.