Время расплаты

      Солнечный свет больно резанул по глазам, когда Саша попытался разомкнуть веки. В висках словно били в бубны шаманы, напевая монотонные мотивы. Мозг все еще отказывался работать и ему понадобилось немало времени, чтобы верно определить свое местонахождение, после чего Головин облегченно вздохнул. Все же он находился дома. А это уже огромный плюс. Как и то, что он был одет. А значит, никаких глупостей вчера совершено не было.       Тело было словно налито свинцом, и подняться с кровати удалось не с первой попытки. В голове загудело с удвоенной силой, мир качнулся, а к горлу подкатила тошнота. Какой бы легкомысленный образ жизни Саша не вел, но подобное состояние было для него впервые. И за пару минут бодрствования, он уже поклялся себе, что больше такого не повторится.       Добравшись до ванной, он облокотился руками о раковину и посмотрел на свое отражение. Слегка серое, помятое лицо со следами подушки не казалось ему привлекательным. Опухшие веки, превратили глаза в подобие щелочек, что еще больше портило картину. Хотя и казалось немного забавным. — Это же надо было так напиться… — усмехнулся Саша, засунув голову под кран с прохладной водой надеясь окончательно проснуться и восстановить в памяти события прошедшей ночи.       Воспоминания возвращались отрывочно, не связанными кусками. Клуб. Костя. Расплывчатый образ молодого мужчины, который не отпускал его от себя ни на шаг. А после темная подсобка и тихий, нечеткий голос Ларина.       Саша на ощупь нашел полотенце на стене, и вытер мокрые волосы. Смотря на свое отражение в зеркале, самое главное воспоминание накрыло его словно торнадо, заставив пошатнуться. Инстаграм и фотография, на которой Ерохин целует девушку. Он сел на край ванной, прижавшись лбом к холодной раковине. Александр же женится!       С трудом поднявшись на ноги, все еще слегка пошатываясь и придерживаясь рукой о стену, вышел из ванной. Прислушавшись, Саша явно расслышал шорох доносившийся из кухни, и только после этого бросил взгляд на две пары обуви в прихожей. Помимо его ярко-синих кроссовок, рядом была еще одна пара — белая. И насколько он понял, принадлежала она Чалову.       Приблизившись к кухне, он услышал звук закипающего чайника, и стук ножа по деревянной доске. К своему удивлению, он обнаружил на кухне бодрого, свежего Федю, который отрезав внушительный кусок сыра, закинул его в рот. — О! — улыбнулся Чалов, заметив его в дверном проеме, — доброе утро! Садись, — кивнул он в сторону стола, — сейчас завтракать будем!       Его насмешливый взгляд раздражал и одновременно пробуждал в нем чувство стыда. Хотелось спрятать глаза, или еще лучше, сбежать куда подальше, и не вылазить, пока все не забудется. — Федь, у тебя же вчера были планы? — вспомнил он, не притрагиваясь к тарелке с пышным омлетом перед собой. От него все еще исходил пар и аромат, который в другом состоянии привел бы его в восторг. В это же утро он не вызывал ничего, кроме чувства отвращения, — почему ты остался здесь? — Были. И не только у меня, — подтвердил Чалов, занимая место напротив него, — у Макса вчера тоже было свидание. И он тоже ночевал здесь, но рано утром уехал на базу. Сказал, что срочные дела. — С Ольгой видимо, — информация все еще медленно усваивалась, но складывалась во вполне логическую картину, — Игорь тоже на тебя обижен? — Наверное, — нахмурился Чалов, взявшись за вилку. Весь его вид говорил о том, что эта тема, как и отношения с Дивеевым, ему неприятна, — но он мог поехать со мной. Сам не захотел. Не предложил даже. — Делать ему больше нечего, как меня по клубам искать, — Саша потер пальцами виски, — у меня где-то был аспирин… — Тебе надо что-то более действенное, чем простой аспирин. Завтра тренировка, ты будешь в состоянии? — обеспокоенным тоном поинтересовался Федя, не спуская с него глаз. — Словно у меня есть выбор! — повышенный голос тут же отозвался болью в висках, и, застонав, он потянулся к верхней полке, за коробкой с лекарствами.       Пластиковая коробка скромных размеров содержала небольшой набор жаропонижающих, упаковку стрепсилса и заканчивающийся блистер аспирина. Закинув в рот целую таблетку, Саша вернулся к столу и запил ее большим глотком кофе, на собственном опыте убедившись, что это лучшее средство от боли и похмелья. — Может тебе взять отгул на завтра? Скажешь что приболел… — Федя выжидающе смотрел на него, предлагая, казалось бы, неплохой вариант, — ну один раз, это не так страшно даже. — Нет, не могу, — отрезал Саша, покачав головой, — потеряю много. — А так организм загубишь, — Чалов предпринял еще одну попытку достучаться до него, — подумаешь один день! — Нет! — вновь повторил Головин, сжимая в руках чашку, — я не в том положении, чтобы брать отгулы. — Хрен с тобой, — махнул рукой Федя, принимаясь за уже остывший омлет, — надеюсь, что вчерашняя ночь будет тебе уроком! — Ты бы лучше Игорю позвонил, — сменил тему Головин. В том, что ближайшее время он точно не притронется к алкоголю, он не сомневался, — а не меня воспитывай. Вчера иначе я не мог. — Вот скажи, неужели он того стоит? Что в нем особенного кроме внешности? — слова Феди больно задели. Для него Александр был особенным во всем, но на этот вопрос, вот так неожиданно заданный в лоб, он и правда не мог найти ответа.       Он только утвердительно кивнул головой, твердо выражая этим свое мнение и показывая, что не хочет слушать его лепет, который все равно ничего не изменит, и спрятал лицо в ладонях. Ему стало безразлично, что о нем думают Федя, Максим или Костя, ставший свидетелем его морального падения. Самое главное, болезненное, что прошлая ночь ничего не изменила. Александр по-прежнему был внутри него и, сам не зная того, управлял каждым его шагом. И никому не под силу вытравить его образ из его мыслей. Завтра, спустя год или вечность, он по-прежнему будет безоговорочным хозяином его жизни. — Звони Игорю, — простонал Саша, уронив голову на руки, моля, чтобы аспирин подействовал быстрее, — и не спрашивай меня ни о чем.       Федя вздохнул, отошел в сторону и взял со столешницы свой телефон. Тишина повисшая в кухне, позволяла слышать равномерные гудки в трубке Чалова. Они противно тянулись полторы минуты, после чего сработал автоматический ответ о том, что абонент не отвечает. — И так со вчерашней ночи, — пожал плечами Федя, громко опустив телефон на лакированную поверхность, — он больше не хочет со мной разговаривать. — Не удивительно, — Саша чувствовал свою вину за это, как бы ни убеждал себя в обратном, — это же Кучаев тебе позвонил? В ответ Федя кивнул, еще больше хмурясь. — Я вчера с ним тоже поругался, — это прозвучало по-детски беспечно, словно он скрывал то, насколько это было для него важно, — я обвинил в том, что он за тобой не уследил. — Ну а он что? — разворачиваясь к нему спросил Саша. Он не был удивлен, знал, что, дай только повод сорвать злость на Косте, и Федя им обязательно воспользуется. Ссоры были единственной возможность выплеснуть эмоции, которые он к нему испытывал. — Сказал, что не обязан был, — пробормотал в ответ Чалов, — что мне теперь делать, Саш? — Мириться, — спокойно ответил он, покручивая на столе чашку остывшего кофе, — что же еще? — С кем первым? — вновь обратился за помощью Чалов, словно Саша был знатоком в подобных вопросах.       Это вызвало лишь усмешку. Сам Головин давно смирился с тем, что любовные проблемы и тем более решительные действия - его слабое место. — Желательно с одним, — сухо и твердо ответил Саша, — а с кем именно, решать только тебе.       Он поймал хмурый, задумчивый взгляд Феди, тот без сомнения признавал, что его совет не только самый логичный, но и правильный. Но смелости последовать ему, Чалову явно не хватало.

***

      Во время тренировки в коридорах базы было тихо и непривычно пусто. Возможно, причина этого была в том, что осень все больше входила в свои права, все чаще моросил затяжной, мелкий дождь и все, у кого была хоть малейшая возможность в такие дни остаться дома, на базе не появлялись. Поэтому голоса, доносившиеся из кабинета медсестры, были прекрасно слышны. В другой ситуации Федя прошел бы мимо, но владелец второго голоса был ему слишком хорошо знаком. Покорив себя за излишнее любопытство, Чалов, оглядевшись и убедившись, что никого кроме него в коридоре нет, шагнул ближе и прижался к дверному косяку. — …должен был бросить? — услышал он обрывок фразы произнесенный Максимом, — но я так не могу! — Срываться среди ночи по первому звонку, по-твоему лучше? — голос Ольги был непривычно жестким, незнакомым, — тебе что? Восемнадцать лет, Ларин? — А после восемнадцати дружбу отменяют? — голос Макса тоже поднялся на пару тонов, и Федя напрягся, опасаясь, что его звонок действительно послужит причиной их размолвки и приведет к завершению так и не начавшихся толком отношений. — То, что ты дружишь с детьми, само по себе странно, не кажется? — не уступала Ольга, — что у тебя в твои тридцать может быть общего с ними?!       Эти слова возмутили Чалова, и он был готов уже распахнуть дверь и вклиниться в этот разговор, чтобы заступиться за их дружбу, которую она так неосмотрительно обесценила. — Что ты делаешь? — раздался третий голос над его ухом, и Федя, подскочив, обернулся, тут же прижимая палец к губам, заставляя Кучаева, который так некстати появился, замолчать, — ты подслушиваешь?       Костя, казалось, был в шаге от того, чтобы засмеяться и выдать им свое присутствие, но Федя, гневно посмотрев на него, накрыл его рот рукой, прижав к стене. — …ничего ты не понимаешь, — примирительно продолжал Ларин, — Федя не просто мой друг! Услышав эти признания, в глазах Кучаева отразилось возмущение, а щеки покраснели от гнева. — Что ж, — раздались шаги, и на пару мгновений в медкабинете повисла тишина, — тогда передай своему «не просто другу», что если он еще раз позвонит ночью, я пропишу ему курс витаминов внутримышечно. — А вот эту идею, я одобряю и поддерживаю! — рассмеялся Ларин, — ему будет полезно! Обязательно пропиши. И если можно, сразу двойную дозу!       Кучав фыркнул в его ладонь, и Чалов еще сильнее вжал его в стену, предупреждающе смотря на него. Его смеющийся взгляд был настолько чарующим, что он не почувствовал никакой обиды за последние слова Максима. — Ладно, иди уже, — голос Ольги смягчился, — и позвони мне вечером! — Непременно! — пообещал Максим, и, услышав его приближающиеся к двери шаги, Чалов схватил за руку Костю и, сорвавшись на бег, скрылся с ним за первым поворотом.       Федя чувствовал, как Костя навалился на него всем весом, прижимая к стене. Сердце колотилось от прилива адреналина, казалось они оба не дышали, пока шаги Ларина не стихли окончательно. — Думаю, он уже ушел и нам можно идти, — улыбнулся Федя, не предпринимая никаких попыток освободиться. — А я подозреваю, что он еще в коридоре, — Костя прошелся по его шее россыпью влажных, теплых поцелуев, — нам нужно ещё подождать, пока он точно не уйдет.       Федя опустил ладонь ему на затылок, притягивая его ближе к себе и облизывая вмиг пересохшие губы. Даже это простое прикосновение, тепло его тела, которое проникало под кожу и разливалось по венам, разжигало самую настоящую, поглощающую страсть. Осторожные прикосновения Кости с каждой секундой становились смелее, пальцы касались обнаженной кожи под футболкой, а поцелуи поднимались по шее до щек, все больше приближаясь к губам. Он чувствовал, как участилось дыхание Кости, да и реакция собственного тела начинала подводить. — Стой, стой, Кость… — хрипло попросил Федя, перехватывая его руку, которая потянулась к резинкам его шорт, — увидят. — Да нет тут никого, — ответил он, не собираясь прекращать свои провокационные действия, — считай это заключением нашего перемирия… — С каких пор они заключаются так? — Федя заставлял себя говорить, чтобы совсем уж не таять под его ласками. А это было не просто. От близости Кости словно зажигалось солнце и становилось нестерпимо жарко. — Видимо с тех самых, как мы начали обниматься по углам, — отозвался Кучаев. Хватило одного движения его ладони по спине, чтобы вышибить из головы все мысли об осторожности. — Кость… — Федя инстинктивно прижался к нему ближе и осмелел настолько, что, опустив ладонь на его грудь, сам беззастенчиво начал исследовать его тело. — Я знаю, что ты сейчас скажешь, — картинно закатил глаза Кучаев, накрывая его ладонь сверху своей, — что ты этого вовсе не хочешь, а я тебе противен. — Не это я хотел сказать, балда, — рассмеялся Федя, — хотя твой вариант тоже вполне годится. — Так что ты хотел сказать? — поинтересовался Костя, прижимая его ладонь к губам. — Что мир мы и правда уже заключили, — после этих слов Кучаев вновь прижался носом к его виску, шумно вдыхая его запах, — но нам пора возвращаться. Нас, наверное, уже потеряли… — Точнее тебя, — процедил сквозь зубы Костя, но шаг назад все же сделал, — идем.       Федя, тяжело дыша, отошел от стены, радуясь не только своей, но и Костиной выдержке. Одному сопротивляться его напору становилось все труднее.

***

      К моменту их возвращения в раздевалку игроков оставалось не так и много. Саша, который находился во всё ещё немного коматозном состоянии, устало зевал, высушивая волосы полотенцем возле своего шкафчика, и негромко, почти шепотом переговаривался с Акинфеевым. Ильзат что-то показывал на своем телефоне Облякову, а Дивеев неспешно собирал спортивную сумку. Их появление привлекло всеобщее внимание, но прежде, чем хоть кто-то бы успел поинтересоваться причиной их задержки, Костя поделился новостями: — Мы сейчас с Федей знаете что слышали? — улыбнулся Кучаев скользя взглядом по присутствующим, чтобы убедиться в их заинтересованности, — наш Макс и правда встречается с медсестричкой!       Интерес его новость и правда вызвала. Обляков тут же поднял на него взгляд, а Ильзат вообще убрал мобильный в сторону. — А что вы такое слышали? — Ахметов даже поднялся со скамьи и подошел чуть ближе, — они что, у нее в кабинете…? — Да разговаривали они! — пояснил Федя, пока фантазия Ильзата совсем не разыгралась. — Он просил прощение за прошлую ночь! — дополнил Костя добавляя подробностей для большего эффекта, — он ее ночью кинул! — И она что, простила? — возмутился Обляков, — а куда он свалил, зачем? — За мной. Рассказывать зачем не буду, — сразу предупредил Головин, аккуратно складывая полотенце под строгим взглядом Акинфеева, — так она его простила? Последний вопрос уже был обращен к Косте и Феде, которые все еще стояли возле двери. — Простила, конечно! — махнул рукой Кучаев, — что она дура что ли его не прощать? — Да, любая бы простила на ее месте! — подтвердил Обляков. — И любой! — добавил Ильзат, — он же красавчик! — Ну для тебя точно, — усмехнулся Костя, по-доброму пихнув его в плечо, — тебе же нравятся парни постарше! — Мне кажется Макс любому понравится, — спокойным голосом, словно он сообщает неопровержимый факт, добавил Ваня. — Только, как я понял, он исключительно по женщинам. Так что можно в его сторону даже не смотреть! — усмехнулся Кучаев, — да и мелковат ты для него. — Слушай, тебе больше делать нечего, как сплетни распускать?! — впервые за все это время подал голос Дивеев, — может, своей жизнью займешься, а не чужой?! — А я и занимаюсь! — тут же ответил Кучаев, — и успешнее чем ты!       Последняя фраза Кости без сомнения относилась к Феде. И это было ясно не только ему самому, но и окружающим. И взгляд, который при этом Кучаев бросил в его сторону, это только подтвердил.       За мгновение настрой в раздевалке сменился с веселого и беззаботного на напряженный. Все замерли, словно в ожидании надвигающейся бури. — Не слишком ли много ты на себя берешь? — выплюнул Дивеев подходя к нему ближе, — думаешь, ты самый умный тут, да?! — Видимо, раз тебя так долго держат на расстоянии! — усмехнулся в ответ Костя не спуская с Дивеева насмешливого, издевательского взгляда, — может, он давно уже о другом мечтает? — А с этим мы как-нибудь сами разберемся! — сквозь зубы процедил Игорь, — без твоей помощи! — Игорь, хватит! — нахмурился Федя, подходя к ним и переводя взгляд с одного на другого, — Кость, и ты тоже, успокойся! Что вы тут устроили?!       Но они его не слушали, продолжая кидать друг в друга оскорбления и упреки. И Феде на миг стало по-настоящему страшно, что они кинуться друг на друга с кулаками, но и принять чью-либо сторону в этом споре он тоже не мог. — Успокоились! Оба! — рявкнул Акинфеев, подходя к ним и грубо отодвигая Кучаева в сторону, — ваши разборки тут никому не нужны!       Чалов слышал, как позади него суетливо завозился Ильзат, вжикнула молния сумки и он попрощавшись на ходу, выскочил из раздевалки. — Игорь, давай поговорим с тобой вдвоем, спокойно, — воспользовавшись моментом попросил Федя.       Дивеев впервые за весь день посмотрел в упор на Федю, накинул на плечо сумку и остановился в паре метров от него. — Поговорим, но позже. Наверное. Когда у меня появится на это время. И желание.       Федя не нашел в себе сил посмотреть ему вслед и под тяжелым взглядом оставшихся прошел к своему ящику. Вновь раздался хлопок двери, и вслед за Дивеевым из раздевалки выскочил Ваня, на ходу окликая его с просьбой подождать.       Кучаев на ходу стянул футболку и, кинув ее на скамью, ушел в душевую, пнув по пути ножку стола, возмещая на ней свое негодование. Чалов бросил на него взгляд украдкой, чувствуя себя совершенно раздавленным произошедшей только что перепалкой. — Федь, — тихо позвал его Головин, — ты как? — Да нормально все, — Чалов опустился на скамью и сжал голову руками, — нормально… — Ладно, пора мне, — Саша легко коснулся его волос и сжал на прощание его плечо, — рубит ужасно. — Да-да, иди домой. Тебе надо отдохнуть. Увидимся завтра… — отмахнулся он, не поднимая на него взгляда и сгорая от стыда. В голове все еще звучали колкие слова Кости в адрес Игоря и непривычно холодный тон Дивеева. — Ты для чего сюда пришел? — раздался над ним резкий голос Акинфеева, после того как Головин закрыл за собой дверь и они остались вдвоем, — играть или голову всем морочить? — Играть… — тихо и устало проговорил Федя, боясь поднять на него взгляд. — Ты не только игрок так себе, так еще и друг отвратительный, — подытожил Игорь, отходя от него в сторону.       Федя сквозь ладони посмотрел ему в спину, понимая, что их капитан как всегда прав, и не находил слов, чтобы оправдать себя.

***

      Спустя десять минут, Федя уже лежал на двух сиденьях автобуса. Сумерки за окном сгущались, а по стеклам стекал ручейками все еще не закончившийся дождь. Салон автобуса пропах легким запахом вишневых сигарет Максима, который, казалось, уже никогда не выветрится. Тихая мелодия из радиостанции успокаивала, освобождая голову от тяжелых мыслей, а Ларин своими расспросами и строгим, сочувствующим взглядом вновь их возвращал. — Ты хотя бы признаешь свою вину? — Максим нервно покручивал в руках зажигалку, поглядывая на него сквозь упавшую на глаза челку, — собираешься что-то с этим делать? — А что я сделаю, если он со мной разговаривать не хочет? — ушел от ответа Чалов, — я с утра ему звонил. Это тебе не Ольга, извинения тут так легко не прокатят. — Да просто я на ее глазах с другой не целуюсь, — усмехнулся Ларин, — я же не такой балбес как ты. — Ну конечно, ты же у нас идеальный! — заулыбался Федя, — куда мне до тебя и твоего опыта! — Повзрослей уже и прекрати язвить! — терпению Максима приходил конец, — признайся себе, нужны ли тебе вообще отношения с Игорем?! — Не знаю, — вздохнул Чалов, изучая крышу автобуса, — иногда кажется, что с ним мне лучше, спокойнее. А Кучаев обнаглел в конец. Он меня еще определиться просит! Представляешь? А у самого на стороне парень есть. — А ты думал только тебе можно разом на два фронта играть? — задал вполне резонный вопрос Максим, достав из кармана пачку сигарет, — за все приходится платить! — Я ни одного из них не держу, — фыркнул Чалов, — не нравится, могут быть свободны. Оба!       Затянувшись, Ларин пару секунд молчал, с прищуром смотря на Федю. Чалов и без его комментариев прекрасно знал, что, несмотря на показное равнодушие и откровенно детское упрямство, этот человек видел его насквозь и безошибочно считывал любую его ложь. — И кому же мне тебя, такого бестолкового доверить? — вздохнул Максим, выпустив струйку дыма со сладким, вишневым ароматом. — Думаешь ни у кого больше терпения не хватит? — поморщился Чалов, отмахиваясь от едкого облачка. — Ох, Федя, — вздохнул Ларин, — выбирай из того что есть, пока и этих не упустил! С твоей пустой головой найти третий вариант будет не просто! — Да не нужен мне ни второй, ни третий, — тихо ответил Федя, достав телефон и с самым равнодушным видом, принялся пролистывать новостную ленту инстаграма, — сам это знаешь. — Приворожил он тебя что ли? — недоуменно воскликнул Максим, — мне даже жаль Игоря. Он хороший парень, симпатичный даже! — после этих слов, он поморщился, — не верю, что я это сейчас сказал!       Федя хихикнул, удержавшись от комментариев, но тут же напрягся, всматриваясь в фотографию загруженную пару часов назад в одном из спортивных аккаунтов. — Макс, — Федя приподнялся на локте и потянул Ларина к себе за рукав, передавая ему телефон, — это же Сашка?       Зажав сигарету между губами, он взял аппарат из его рук и внимательно изучил все пять загруженных фотографий. Если на первой еще можно было сомневаться, то вторая все сомнения развеяла, как и оставшиеся три. Это был именно Головин, и не в самом своем лучшем виде.       Максим поднялся, и потушив сигарету, выкинул ее в приоткрытое окно. — Пойдем, домой тебя отвезу, — вздохнул он, возвращая ему телефон, — поздно уже. — Что же теперь будет с Сашей, а? — Федя словно не слышал последних слов Ларина. В ушах звенело, а чувство тревоги с каждой секундой нарастало. — Ничего. Он не первый кого поймали в клубе пьяным, — пожал плечами Ларин. И это движение показалось Чалову неестественно равнодушным, — выговор сделают и все. Или как у вас там с подобным борются? — А если это увидит Ерохин? А ведь он точно увидит. Или слухи дойдут! — не разделял его спокойствие Чалов, — ему уже точно не оправдаться! — Дойдут, — согласился Ларин, — но я уже говорил тебе, что за все приходится платить. И нередко доверием.