Время расплаты

      Игорь не спеша прошел к наполовину уже занятой лавке и опустился между Обляковым и Арнором. Поместиться оказалось не так-то и просто, учитывая, что расстояние между ними никак не было рассчитано на достаточно крепкого, высокого Дивеева. Но это место было самым подходящим, чтобы оградить себя от близости Кучаева, который сидел с другой стороны.       На поле стоял привычный шум от пары десятков голосов, которые воодушевленно обсуждали предстоящую игру и фотосессию сборной. Игорь, которому о сборной пока оставалось только мечтать, украдкой поднял взгляд в сторону соседней скамьи, на которой, закинув ногу на ногу, сидела Ольга Александровна, покачивая коленом из стороны в сторону, отчего и без того короткий медицинский халат еще больше обнажил ее бедро. А возле нее стоял Ларин, и одного быстрого, скользнувшего по его профилю взгляда хватило, чтобы уловить, что Максим смотрел на нее серьезно, без привычной слегка легкомысленной улыбки. — Что, думаешь, они так и не помирились? — спросил Обляков догадавшись, кто привлек его внимание. — А мне откуда знать? — Игорь с силой потянул за шнурки своих бутс, чудом их не оторвав, — даже если так, мне то что? Помирятся. — А тебе правда все равно? — не унимался Ваня, сверля его взглядом, — ты тогда так заступился за него в раздевалке. — Я заступился не за него, — вздохнув, Дивеев заправил шнурок и поднялся, завершив этим непростой для себя разговор.       Постоянное нахождение возле себя Облякова начинало раздражать и требовалось немало усилий, чтобы не нагрубить ему, попросив дать хоть небольшую передышку от своего общества. С первого дня его появления в команде за ним закрепилось звание самого уравновешенного и серьезного игрока из всех. Каждое слово, взгляд и действие было продуманным и взвешенным. Он никогда не позволял себе излишнюю эмоциональность. Исключением мог бы стать Федя. Скрывать свои чувства к нему Игорь не хотел, но, увидев, что ответного желания Чалов не испытывает, смирился и принял его правила. Все знали, или по крайней мере догадывались, что их связь - больше чем дружба, и Игорю этого хватало.       Истинные причины, по которым Дивееву были необходимы эти отношения, оказались не так чисты и невинны, как он сам вначале предпочитал считать.       Игорь мог бы в мельчайших подробностях описать момент их первой встречи. В полупустой подземной парковке эхом отдавался каждый шаг, и голос Ларина звучал неестественно громко. Закрывая глаза, Дивеев вновь видел перед собой смеющийся, немного удивленный взгляд которым прошелся по нему тогда Максим. И чувствовал легкий стыд за то, что так по глупому завис на нем, лишенный сил отвернуться. Его голос, поразительно мягкий для такой яркой внешности, еще долго звучал в голове, и он по-глупому улыбался всю оставшуюся дорогу до раздевалки.       По удивительному стечению обстоятельств, этот человек оказался не только водителем футбольной команды ЦСКА, но и одним из ближайших друзей Феди. И с этого дня, они стали видеться практически каждый день.       Максим дожидался их на стоянке после тренировки, часто привозил по утрам Федю или уезжал с ним вечерами. Мог прислать сообщение в любое время суток, даже не задумываясь о том, что это может быть не вовремя. И всегда, несмотря ни на что, Федя ему отвечал. Будь на месте Ларина кто-то другой, Игорь давно бы вмешался, попросил, или даже потребовал соблюдать дистанцию и объяснить причину подобной близости двух настолько разных людей. Но не хотел.       Со временем он сам начал искать его фигуру в толпе и прислушиваться к каждому звонку на телефон Феди. С каждым днем это усугублялось, пугало и загоняло в тупик. Игорь смотрел на него, стараясь найти в нем недостатки, сконцентрироваться на них, гипертрофировать до пугающих размеров. Но не находил. Ростом Ларин не уступал самому Игорю, черты лица не содержали никакого явного изъяна, а зеленый цвет глаз он всегда считал самым красивым. Единственное, за что он цеплялся, это разница в возрасте. Но даже она переставала казаться критичной на примере многих стабильных, счастливых пар.       Со временем, он научился узнавать его по шагам, а время останавливалось, стоило услышать его голос. Куда бы он ни пошел, он подсознательно искал его взглядом и не успокаивался, пока не находил, а вечерние посиделки в автобусе стали самым приятным ритуалом после напряженного дня.       Их общение наладилось не сразу. Первое время Ларин не упускал шанса отпустить в его сторону язвительный комментарий или задеть намеками на его молодой возраст. Ему понадобилось немало времени, чтобы отнестись к Игорю серьезно и принять его кандидатуру на роль Фединого парня. Но одобрительные, поддерживающие кивки в разговоре и едва заметные улыбки, которые Ларин все чаще дарил Дивееву стоили того чтобы их дождаться.       Те дни, когда Максим приходил на стадион, становились для Игоря еще одним испытанием. Он чувствовал себя подростком, который слишком явно подстраивает и рассчитывает свои шаги чтобы оказаться ближе к объекту своих фантазий и лишний раз помелькать у него перед глазами.       Ухудшало ситуацию то, что Ларин не интересовался мужчинами. И тем более парнями на двенадцать лет младше. Он красиво ухаживал за Ольгой, а та охотно ему отвечала, и их нисколько не смущали заинтересованные взгляды целой футбольной команды, которые с интересом наблюдали за развитием их отношений. Только на нее одну было обращено все внимание Максима. Взгляды, не те теплые, которыми он смотрел на него или Федю, а горящие, с дьявольским огоньком внутри. И Игорь готов был жизнь отдать за то, чтобы Ларин хоть раз посмотрел так на него, или коснулся на прощание так, как он касается ее плеча. Жажда прикосновений разрасталась, заполняя все его мысли, отдавалась зудом в пальцах, когда Макс останавливался рядом. И Дивеев, окончательно потерявший голову, пользовался любым предлогом, чтобы дотронуться до него.       Он понимал, что его любви суждено остаться безответной, и цеплялся за Федю, как за единственного, кто способен вытянуть его из пучины, которая поглощала его. Он закрывал глаза на его равнодушие, считая, что это вполне заслуженно и принимал факт его нелюбви, так же, как Чалов его. Знал, что все его мысли и желания обращены к другому парню, так же, как и мысли самого Игоря стремились к Максиму.       Дивеев понимал, что долго скрываться за этими отношениями он не сможет. Рано или поздно Чалов наиграется, перестанет прятаться и захочет настоящей, взаимной любви, с близостью, которой у них так и не было. Тогда, вместе с ним он потеряет и единственную связующую его с Лариным нить. И морально себя готовил к этому. Удерживать Федю силой он не имеет никакого права, а его собственное самолюбие кричит о том, что пора положить этому конец, пришло время отпустить его. Но сделать этого пока не мог.       Пока еще оставались силы терпеть эту боль, он решил продолжать, хотя шальные мысли о том, чтобы уйти, оплатить необходимые штрафы и неустойки порой его посещали. Уехать в другой город, начать все с самого начала, там, где не будет места глупым надеждам и мечтам начнется новый виток его жизни и карьеры. Почему бы и нет? Но эти планы разбивались, возвращая его в суровую реальность, стоило ему увидеть мелькнувший силуэт Ларина. Пока он здесь, Игорь никуда не уйдет.       Получив команду тренера, футболисты побежали вокруг поля, разминаясь перед тренировкой. Увидев, как Ларин махнул им рукой, Игорь улыбнулся в ответ. И вовсе не важно кому назначалось это приветствие, он считал, что именно ему.       Резкий звук свистка, вызвал у всех вздох облегчения. Основная часть футболистов потянулись на выход, а Игорь, не особо спешивший домой, задержался. Ему нравилось сидеть на трибуне, почти в полной тишине, и наблюдать за парой-тройкой игроков, что оставались, чтобы попинать друг другу мяч. Да и свежий осенний воздух приятнее чем спертый воздух в раздевалке среди десятка потных тел. И конечно, ему не хотелось лишний раз сталкиваться с Чаловым. — Почему ты сидишь тут совсем один? — раздался голос позади него. Чутье и слух не подвели. Задолго до этих слов Дивеев уже знал кому принадлежат эти размеренные, неторопливые шаги. Только вот он был уверен, что Ларин пройдет мимо, не удостоив его своим вниманием. — Просто… — пробормотал Дивеев, поежившись, когда Макс сел на соседнее сиденье, — не спешу особо никуда. — Понятно, — Ларин откинулся на спинку, сурово нахмурившись, — не помирились, значит. — А смысл? — Игорь выпрямился, запуская пальцы в коротко стриженые волосы, — я же знаю, что он меня не любит. — А ты его? — Дивеев не сразу нашел что ответить на такой простой, до абсурдного логичный вопрос, — ты его любишь?       Откинувшись спиной назад, Игорь на пару мгновений прикрыл глаза, гадая, как выйти из этой ситуации с наименьшими потерями. И при этом не соврать. Потому что врать ему казалось самым настоящим преступлением. Максим ждал от него честного ответа и даже мысли не допускал о том, что Дивеев не захочет ему отвечать. — Я люблю другого человека, — ответил Игорь, открыв глаза. Теперь их лица находились на одном уровне, и возможности спрятаться от его цепляющего, ожидающего пояснений взгляда не было, — но там все еще хуже, чем с Федей. Никакого шанса. — Почему ты так думаешь? — изогнув бровь, спросил Ларин, — нет ничего невозможного! — В моем случаи есть, — убитым голос произнес Игорь, отворачиваясь. Терпеть его взгляд становилось невыносимо, а сердце до боли колотилось о грудную клетку, — никакого шанса… — Он что? Умер уже? — еще больше удивляясь, спросил Максим. — Нет конечно! — улыбнувшись помимо воли, ответил Игорь. — Тогда шанс стопроцентно есть! — самоуверенно заявил Макс поднявшись на ноги, — рискни, ты же ничего не теряешь!       На прощание, Ларин коснулся ладонью его плеча, дружественным, поддерживающим жестом, и земля уплыла из-под ног Дивеева. Он смотрел ему вслед, пока Максим совсем не скрылся из виду, и только после этого, поднялся сам. Плечо еще долго горело, сохраняя тепло от прикосновения его пальцев.