Время расплаты

      В просторном помещении душевых было тихо и безлюдно. Из всей команды Дивеев оставался последним, кто закончил обязательный осмотр врача. Не то, чтобы его что-то особо беспокоило, но неудачный удар плечом во время тренировки взволновал тренера. Осмотр занял долгие сорок минут, за которые все игроки и тренерский штаб успели покинуть базу. Да и настроение у большей части воспитанников ЦСКА было нерабочее. Поездка, что ждала их с утра, затягивалась на двое суток и выбивала их из привычного ритма, мысленно они уже отдыхали в стенах родной академии.       Стянув майку и шорты, Игорь достал из ящика полотенце и чуть было не выронил его из рук, когда обернувшись на влажный звук шагов за его спиной, увидел Ларина.       Максим был удивлен не меньше самого Дивеева, он шустро обмотал вокруг бедер полотенце и прошел к крайнему ящику с фамилией Чалов, которую занял за время его отсутствия.       Игорь впервые видел его без одежды и от представшей перед ним картины, потерял способность не только говорить, но и здраво мыслить. Но собравшись, он смог сохранить лицо непроницаемым, а взгляд отстраненным.       — Я думал никого уже не осталось, — первым заговорил Максим, видимо понимая, что удивленный его появлением Игорь так и не произнесет ни слова.       — Меня на осмотр отправили, — смущенно глядя в пол и прижимая к себе банные принадлежности ответил Игорь, — а ты тут что делаешь? — спросил он после участливого «у-у» Ларина.       — Тоже рекомендация врача, — ответил он, стягивая с бедер полотенце, чтобы вытереть волосы.       — У тебя что-то со здоровьем? А так не скажешь… — слегка наклонив голову, он оценивающе прошелся взглядом по его фигуре, задержавшись на правой лопатке, где был изображен черно-белый феникс, с горящими красными глазами. Его перья все еще покрывали капли воды, поблескивая в ярком освещении.       — Старая травма, — ровным тоном ответил Максим и словно почувствовав его взгляд, повел плечом, — пару раз в год необходим массаж на спину и бедро. Потом горячий душ. Удобнее это делать здесь после работы и не мотаться по клиникам. И душевая с сауной уже к этому времени всегда свободна.       — А что за травма? — едва переведя дыхание спросил Игорь, с трудом отрывая взгляд от его спины и ягодиц, обтянутой плотной тканью боксеров.       — Я попал в аварию много лет назад, — не поворачиваясь к нему, признался Максим, натягивая рубашку, — ты никогда не замечал, что я хромаю?       — Нет, — растерянно признался Дивеев, ощупав взглядом на его ноги. Длинные, красивые. Никакого намека на проблемы он никогда не замечал. Да и вообще, недостатков и изъянов в нем не видел, — все хорошо же.       — Ты оказывается невнимательный, — обернулся к нему Максим и мгновенно поймал его взгляд, — а я думал, ты уже все во мне изучил.       — Видимо, еще нет, — Игорь почувствовал, как от смущения его лицо покрылось красными пятнами, он не знал куда деть взгляд и скользил им по кафельному полу покрытому небольшими лужами, оставшимися от шагов Ларина, — наверное это особо в глаза не бросается.       — Ну конечно! — скептически фыркнул Максим, застегивая ремень своих брюк.       — Правда! — тут же встрепенулся Игорь, — ты красивый, очень… Вообще не понимаю, что ты здесь делаешь!       — А где же мне быть? — нахмурился в ответ Ларин, — я здесь работаю…       — Нет, ты не понял! — Дивеев сделал шаг к нему, и замер, — я в плане вообще, здесь, — он указал рукой на просторное помещение, — ты мог бы быть кем угодно, да хоть моделью!       — Ну конечно, — плохо скрывая улыбку ответил Максим, — глупости не говори, выдумщик!       — Это не глупости! — Игорь крепко сжал его плечо, словно это могло бы убедить его в правоте своих слов, — не понимаю, почему ты удивляешься. Тебе никогда раньше этого не говорили?       — Нет, — строже сказал Ларин, убирая с плеча его ладонь, — и сейчас я это слушать не хочу…       — Да я это просто, — Игорь почувствовал себя как никогда глупо. Действительно, что его понесло? Дурак. — Я без подтекста…       Ларин же за долю секунды казалось успокоился. Неожиданные признания Игоря несмотря на абсурдность, его повеселили. Приблизившись, он прислонился плечом к ящику и внимательно посмотрел на него. Игорь опустил взгляд, крепче прижимая к себе полотенце. Воздух вокруг напитывался электричеством с бешеной скоростью, так, что Игорю резко стало нестерпимо жарко.       — А ты меня совсем за дурака держишь? — почти интимным шепотом спросил Ларин, — да?       — Нет! — вспыхнул Игорь подняв на него взгляд. Максим смотрел внимательно, с прищуром, вся зелень его глаз спряталась за расширенными, черными зрачками. От страха и волнения сердце замерло, рухнув вниз, — с чего ты взял?       — Думаешь я не вижу, не замечаю? — пояснил Ларин, почти касаясь его уха губами, — как ты смотришь на меня, ходишь вокруг, молчишь…       — Макс, ты мне нравишься, — выпалил Дивеев, нервно сглатывая, — давно нравишься. Вот…       — Я знаю, — с улыбкой в голосе ответил тот и добавил, опуская ладонь ему на затылок, — ты не особо это скрываешь.       От макушки до пяток прошла нервная дрожь, и кожа горела под его ладонью. Ноги подгибались, и если бы не Ларин, что удерживал его, он бы позорно рухнул в обморок.       — Черт, Макс… — выдохнул Игорь и растерянно замер, не зная, притянуть его к себе ближе, или сделать шаг назад. Хотя отступать было некуда. Он загнал его в угол. В прямом смысле слова.       — Что? — продолжал улыбаться Ларин, издеваясь, — и не трясись ты так, я детей не трогаю.       — А я не боюсь, — с силой сжимая его плечо ладонью, проговорил Дивеев, — и я не ребенок давно! Неужели ты этого не видишь?       — Подрасти еще немного, — отступил назад Ларин, — возможно тогда ты поймешь, не все, что кажется необходимым сейчас, действительно тебе нужно.       Без его близости стало холодно, а от слов до слез обидно. Максим поднял со скамьи куртку и бросив на ходу «до встречи» вышел из раздевалки. Щеки Дивеева горели от горячего дыхания, которое еще помнила кожа, а в ушах стоял шум бурлящей от возбуждения крови.

***

      С самого утра Саша был на взводе. Сумки были собраны строго по списку: спортивная форма, строгий черный костюм для официального мероприятия, пара классических синих джинс и футболка для повседневной носки, зубная щетка, паста, шампунь. Он был уверен, что ничего не забыто, но все же предчувствие надвигающейся катастрофы его не покидало. И причиной тому был, конечно же Чалов и грозящее ему разоблачение.       Последние пару дней им ни разу не удалось поговорить с глазу на глаз дольше, чем пять минут. Федя с Костей не отлипали друг от друга ни на минуту. Вместе приезжали и уезжали, разве что мылись еще в разных кабинках и то, это скорее всего был вопрос времени.       В другой ситуации, Саша возможно бы обиделся на то, что у Феди практически не осталось на него времени, но понимая, что его друг ловит, возможно, последние дни их отношений, закрывал на это глаза. После того, как тайна Чалова откроется, ему придётся опять утешать его. И Саша был к этому готов.       У него самого же в личной жизни вновь наступил штиль. Конечно, Александр больше не игнорировал его сообщения, да и сам забрасывал его ими по утрам и вечерам. Даже планировал прилететь в ближайшие выходные, но вот только его визит в Москву пришлось отложить из-за поездки Саши в академию. И конечно Ерохин этому был далеко не рад. Как и сам Саша. Куда с большим удовольствием он бы заперся с Александром на сутки в квартире, отключив телефоны. И плевать, что там, в академии, на спонсоров и агентов, которые приезжают для того, чтобы увидеть именно Головина. Намеки журналистов на то, что неплохо бы продолжить карьеру за границей он не замечал. Конечно, это льстило, но думать об этом всерьез он отказывался. Меньше потом разочарований. Да и куда он от Александра?       За это утро они успели не только пожелать друг другу хорошего дня, но и обменяться парой фотографий. Снимок еще сонного Ерохина, с торчащими в стороны волосами и следами подушки на лице отозвался в груди тоской. Предстоящая поездка стала казаться настоящей каторгой.       «Хочу к тебе, в твою мягкую кровать…»       Александр ответил быстро, видимо он так и не поднялся еще с постели и не выпустил из рук телефон.       «Не начинай. Иначе прилечу и ты никуда вообще не поедешь. И плевать мне на вашу академию и спонсорские встречи.»       Саше нравилась его властная, командная манера разговора. Для них это было игрой, Александр изображал строгий тон, а Саша делал вид, что действительно его боится.       «Не успеешь. Я выхожу через полчаса. В следующие выходные, хорошо?»       Саша отправил сообщение, и вдогонку, улыбающийся смайлик.       «Словно у меня есть выбор! Напиши мне как приедешь на место. И фотку пришли.»       «Подозреваешь, что я тебя обманываю?»       Как бы не хотелось, чтобы ответ звучал обиженно, ревность Ерохина была действительно приятной.       «И веди себя хорошо! Никуда не ходи, ни с кем не знакомься, а тихо и смирно сиди в комнате.»       Проигнорировав вопрос про обман, добавил Александр. Никто и никогда раньше не предъявлял на него свои права, не выдвигал условий. Это было непривычным, пугающим и волнующим.       «Там я при всем желании не смогу вести себя плохо!»       «Головин!»       «Пришлю! И обещаю, я буду вести себя прилично. Как только объявят отбой, сразу лягу спать!»       «Ок»       «Я люблю тебя, Саш.»       Отправил он, заранее зная, что получит в ответ: «Ну и что?», «Рад за тебя», «А то я не знаю!». Любой из этих вариантов, был вполне в его духе. Но в ответном сообщение было скромное, но такое желанное и теплое:        «И я тебя»       Этого было достаточно, чтобы мир завертелся перед глазами и забыв о времени, Саша упал на кровать, прижав к себе подушку. Любит. Он все же действительно его любит. Разве что-то может быть более важным?

***

      На базу Саша приехал в числе последних. Ларин топтался возле автобуса, посматривая на часы и покручивая в руках тлеющую сигарету.       — Наконец-то! — заметив приближающегося Сашу, он затушил ее и бросил в ближайшую урну, — опаздываешь, Головин!       — Прости, Макс, — он заскочил в автобус и задержался возле водительского места, — ты же останешься с нами?       — Конечно нет. Не припомню, чтобы я учился с вами в спортивной академии.       — А я надеялся, что ты будешь с нами, — перспектива провести два дня практически в полном одиночестве, без возможности поговорить хоть с кем-то близким, его не радовала. На общество Феди рассчитывать не приходилось, его невозможно отлепить от Кости дольше чем на пять минут.       — У меня тоже запланированы встречи, — виновато ответил Ларин, — не грусти. Это всего-то два дня.       — Которые могут стать началом настоящего ада…       Автобус был почти полупустой. Федя с Костей заняли места в конце салона, Дима с Ваней поделив на двоих наушники, запустили фильм. Саша, сев у окна прикрыл глаза, надеясь немного отдохнуть. Дорога хоть и была не долгой, но в одиночестве скучной.       Они остановились у высокого, кованого забора почти в полдень. Встретить их вышли не только студенты, но и почти все тренера, которые конечно помнили их несмотря на прошедшие года.       Федя специально тормозил и не спешил покидать автобус. Он задержавшись возле Ларина, как мог тянул время, и Саша, дав ему ещё время, вышел на улицу первым.       — О! Головин! — восторженно воскликнули мальчишки. Они висли друг на друге, стараясь получше рассмотреть знаменитого выпускника академии. Саша, специально переключая все внимание на себя, дал возможность Феде незаметно покинуть автобус, — кому ещё расписаться?       Желающих оказалось немало, раздача автографов, фотографии и болтовня с детьми заняли по меньшей мере сорок минут. После чего, он, в сопровождении детей и старшего тренера отправился в столовую.       Федя весь обед сидел словно на иголках, крутился по сторонам, вертелся, стараясь стать незаметнее, но своим нервным поведением только привлекал к себе ещё больше внимания.       — Федя? — обеспокоенно спросил Костя, — все нормально?       — Устал, — ответил он, ковыряя вилкой в тарелке, — да и есть особо не хочется…       Саша сильно пнул его под столом, призывая успокоиться.       — Интересно, кто сейчас живет в моей комнате, — задумался Кучаев, — я жил на четвёртом этаже, окна выходили на футбольное поле.        — А у меня на площадку с турниками, — улыбнулся Головин, — нас с утра всегда туда сгоняли, на разминку.       — Да, я это тоже помню! Еще и сторона солнечная была и летом было ужасно жарко! — добавил Федя и тут же осекся, осознав, что только что сказал. Крепко сжав вилку, он бросил на Сашу испуганный, молящий о помощи взгляд.       — Ты был у нас в общаге? — удивился Костя, — так не пускали же посторонних!       — Да, я был в комнате Саши, — пробормотал Федя, — пару раз удалось проскользнуть. Но, ты прав! Это было не просто!       — А кто был твоим соседом, кстати? — спросил Ефремов Головина, — я не помню.       — И я тоже, — тут же вставил Федя, пожав для убедительности плечами, — может ты вообще один жил? Я не видел его никогда.       — Так ладно, — Головин шумно положил вилку на стол, — пойду спрошу где моя комната.       Он устал от вранья, которое точно не могло закончится хорошо. Саша все еще надеялся, что Федя признаётся. И сейчас, именно здесь, где все началось, должна была быть поставлена точка в бесконечном обмане. Но Чалов, видимо, планировал играть до последнего.       — Хорошо, увидимся позже… — Федя стыдливо прятал взгляд избегая зрительного контакта с кем бы ты ни было.       Саша слышал, как позади него оживленно разговаривали Обляков и Кучаев, как временами Ефремов вставлял свои комментарии, вспоминая события давно прошедших лет.       После завершения всех официальных мероприятий, которые были включены в первый день, и подробному планированию следующего, все собрались в комнате Кучаева. Заняться особо было нечем, единственный телевизор был в холле, но спускаться туда не хотелось. В это время там всегда собирались студенты и трепались почти до самого отбоя. Поэтому единственным способом хоть как-то скоротать скучный вечер была «Мафия», наспех сделанная на альбомных листах.       После второго круга пришлось смириться, что играть впятером все же не интересно, а время только приближалась к десяти вечера, и спать особо никто не хотел.       — Может, у кого есть карты? — спросил Костя, собирая со стола листы, — или паззлы поискать, побольше.       — На тысячу, чтобы до утра хватило! — со смехом поддержал его Саша, опустившись на спину, — может, кино посмотрим? У кого-нибудь есть с собой планшет?       — Какой же ты стал занудный, Костя, — протянул Ефремов, — неужели никто не захватил с собой что-нибудь выпить?       — Так нельзя же! — напомнил Саша, сложив руки за голову, — в академии он запрещен!       — Это ученикам нельзя! А нам — можно! — настаивал Дима, — так что, никто?       — Я нет, — ответил Федя, — и не подумал даже.       — Значит мы сами поедем туда, где он есть! — Ефремов поднялся с кровати и выжидающе окинул их взглядом, — ну так, кто со мной? Помните клуб был недалеко? Всего двадцать минут езды. Мы там еще выпускной отмечали. Вот туда и пойдем!       — Угу, — скептически ответил Обляков, — сейчас только шнурки поглажу, и сразу такси вызову.       — Вот и отлично! — еще шире улыбнулся Дима, — значит едем все!       — Нет, я не могу, — запротестовал Саша, — никак, вообще.       — Ну уж нет! — нахмурился Кучаев, — либо вместе, либо никто! Да и никто не узнает! Мы на час, не больше!       — Да, Саш! — поддержал его идею Федя, — никто не будет там надолго зависать! Завтра же на встречу едем! Всем надо быть в хорошей форме.       Если бы не просьба Феди и не его ладонь, крепко сжимающая Костину, Саша бы отказался. Но Чалову была необходима передышка и возможность расслабиться. Возможно, и выпить для храбрости, чтобы решиться на многие серьезные шаги. И отказать ему в этом он не смог.       — Ну поехали, но только на час! — сдался Саша.       — Вы не нормальные, — покачал головой Обляков, — если об этом узнает Гончаренко…       — То ты нас отмажешь! — повис на его плечах Ефремов, — ну что тебе стоит? Заканчивай ломаться, все равно тебе Дивеев не дает!       — Вот это вообще сейчас грубо было! — повернулся к нему Обляков, — мог бы и не бить по больному-то!       — Смирись! — продолжал настаивать Дима, — к тому же с ним у тебя нет никаких шансов, он по Максу сохнет.       — Какому Максу? — удивился Федя, — я ни о каких новых увлечениях Дивеева не слышал.       — Ларину же, ну… — пояснил Ефремов таким тоном, словно это была всем известная истина, — все уже знают!       — А я почему не знаю? — еще больше удивился Федя, — Саша, а ты знал?       — Подозревал, — сознался он, почесав нос, — но не был уверен. Видимо, не зря.       Саша не раз ловил взгляд Игоря на Максиме. Тоскливый, при этом жадный и восхищенный. Он был уверен, что сам смотрит также на Александра. Словно впитывая, записываясь на подкорке каждую его эмоцию. Когда смотришь, а насмотреться не можешь.       — Интересно, а сам Макс-то знает?! — улыбнулся Костя, — у твоего бывшего и правда не плохой вкус. Сначала ты, теперь Ларин…       — Нет! Я уверен, что нет, — ответил Федя, проигнорировав выпад в сторону предпочтений Игоря, — да он и не заметит намеков от парня. Он в этом ничего не понимает!       — А раз с Игорем без шансов, самое время вновь заняться Гончаренко! — продолжал настаивать Ефремов.       — Ну он-то здесь причём? — вспыхнул Ваня, — мои отношения с ним Дивеева не касаются!       — Хватит стучать в закрытую дверь, если рядом есть распахнутая двустворчатая. Да еще и дорожка красным сукном выстлана… — с нравоучением проговорил Дима, потрепав его волосы, — на тебя запал взрослый, интересный мужик, зачем тебе Игорь?       — Ой ладно, — сдавшись, Обляков махнул рукой, — я подумаю, но ничего не обещаю! И давайте сейчас сменим тему.       — Наконец-то в стене появилась трещина! — хлопнул в ладони Костя, — вот и еще один повод есть, чтобы отметить!

***

      Это был маленький, но шумный клуб рассчитанный исключительно на молодежь. На входе их не задержали, хотя и проводили внимательным, изучающим взглядом. Может узнали, а может просто не привыкли к новым лицам в их скромном, малоизвестном заведении.       Возле клуба было многолюдно, что впрочем неудивительно, учитывая выходной день. Они и сами помнили, что начиная с пятницы, клуб от нехватки гостей не страдал. Совершеннолетние студенты и местные жители давно стали основными посетителями клуба. Дымное подвальное помещение в полумраке, голые кирпичные стены, мягкие кресла по краям, и просторный танцпол. Именно таким они запомнили его много лет назад, и как оказалось, он совсем не изменился.       Всюду мелькали голые женские ноги, едва прикрытые роковым мини, и открытые спины, музыка бодро ухала со всех сторон, отдаваясь в висках. Толпа перетекала с места на место, танцуя, целуясь, хохоча и опрокидывая коктейли. С трудом отыскав небольшой пятачок у барной стойки, Ефремов, как основной зачинщик этого безобразия, сделал заказ и довольный собой, оглядел помещение.       — Кто знает, может, мне сегодня не только с выпивкой повезет, — его взгляд остановился на длинноногой девушке, которая дергалась и извивалась под музыку. То, что гордо именовалось платьем, задралось и больше походило на широкий пояс.       — Удачи, — Головин отвернулся, взяв поставленный перед ним мохито.       Вся эта затея ему не нравилась изначально. И, смотря на то, как действует на его друзей развязная обстановка клуба, всерьез начинал опасаться, что обещанным часом все не закончится.       Федя, совсем забыв про осторожность, откровенно вис на сидящем на высоком стуле Косте, а тот подыгрывал, обнимая его за талию, и, чуть склонившись, нашептывал ему что-то на ухо.       Телефон завибрировал, и, нащупав его, Саша извлек его из кармана. На экране светилась утренняя фотография Ерохина, и его словно по голове ударило. В этой дневной суматохе и вечерними посиделками, он совсем забыл ему перезвонить вечером!       Спрыгнув со стула, он направился к выходу, расталкивая посетителей. Найти тихое место в клубе, конечно, было невозможно. В туалет была длинная очередь, а в холле, стараясь перекричать музыку, громко разговаривали вышедшие на перекур компании. Пока Саша пробирался к выходу, телефон уже замолчал, видимо, Александр потерял надежду до него дозвониться.       Зябко поежившись от ночного ветра, Головин нажал на кнопку вызова. Сердце глухо колотилось в горле. Это был уже пятый неотвеченный вызов, и ничем хорошим этот разговор ему не грозил.       — Саша, где ты черт возьми? — вместо приветствия начал Ерохин.       — Прости, мы просто заболтались, и я забыл тебе написать.       — Я с ума схожу от волнения, а ты забыл? — он замолчал, переводя дыхание, — у тебя шумно, ты что, на улице?       На этот вопрос отвечать не хотелось. Но и врать было глупо.       — Да, — сознался Саша, — вышли прогуляться.       — Включи видео.       — Ну, что ты? Ты мне не доверяешь что ли?       — Включи видео! — громче повторил Ерохин, и Саша, стараясь отойти подальше от вывески ночного клуба, нажал на видеосвязь, — и где ты?       Изображение Александра было нечетким. У него дома было темно, лишь тусклый свет от монитора освещал его лицо.       — На улице, — повторил Саша, мысленно успокаивая себя тем, что он хотя бы не врет.       — Не похоже на территорию академии, — нахмурился Ерохин, внимательно изучая местность позади него, — отойди немного в сторону.       — Словно ты знаешь территорию академии ЦСКА! — не особо удачно попытался отшутиться Саша. Он сделал шаг левее, открывая ему обзор на высокое здание, с вывеской ночного клуба. Прошедшая мимо него пьяная компания едва стоящая на ногах, впечатление от заведения испортило еще сильнее. Сказать, что это культурный ресторан или кофейня уже было нельзя.       — Все ясно, — Ерохин на пару секунд прикрыл глаза и откинулся головой на спинку кресла, — разве могло быть иначе…       — Нет! — резко запротестовал Саша, — ты не так все понял! Да, это клуб. Но я тут не один. Федя со мной и Костя! Это они захотели, а я просто пошел за компанию!       — Что-то я не вижу рядом с тобой ни Костю, ни Федю, — вздохнул Ерохин, — хорошего отдыха.       — Нет! Стой, не отключайся! Они внутри остались! Это я вышел, чтобы с тобой поговорить! — почти закричал Саша, — ну хочешь я их найду, они тебе подтвердят? Хочешь? И пусть узнают о нас все, мне плевать!       — Нет. Нет, Саша, я этого не хочу… — Александр открыл глаза, и посмотрел на него совершенно убитым, тоскливым взглядом, — ни о нас кому-то говорить, ни слушать твои оправдания. Ты говорил мне, что будешь вести себя хорошо, никуда не пойдешь. А сам?       — Что плохого я сделал? Это просто клуб!       — Да, это просто клуб, — усмехнулся Ерохин, — но как после этого мне верить твоим обещаниям?       — Я не сделал ничего плохого! — вновь повторил Головин, — ничего!       — Доброй ночи, Саш.       Ерохин отключил связь, и Головин простонав, сжал телефон пальцами. Он мог бы перезвонить ему, хотя бы попытаться, но знал, что Ерохин не ответит. У него отличная выдержка. Это он уже проверил.       И как он мог купиться на уговоры? Как мог забыть ему позвонить? Вот так, по глупому вновь утратить его с трудом вернувшееся доверие?       Вернувшись в клуб, он залпом допил остатки мохито и вытерев рот рукавом повернулся к Феде, который упершись ладонями в колени Кости, нависал над ним. Говорили они о чем-то или просто пялились друг на друга, Сашу не волновало. Дернув Чалова за рубашку, он привлек его внимание к себе и кивнул ему, подзывая к себе ближе.       — Нам пора возвращаться, — сообщил он, когда Федя встал рядом.       — Но почему? Время еще есть.       — Я сказал — возвращаемся! Да и вы ведете себя неосторожно…       — А что ты раскомандовался? — возмутился Чалов, — тебе ли праведника из себя строить?       — Мне Ерохин позвонил, — ответил Саша, наивно полагая, что этого аргумента будет достаточно.       — Ну и что? — не понял Федя. Его шальные глаза блестели, выдавая, что он выпил куда больше одного коктейля.       — И то! —  повысил голос Саша, — он злится. Трубку кинул. И он прав! Я обещал ему, что никуда не пойду… А вы…       — То есть это наша вина, что он тебе не доверяет? — Федя едва заметно качнулся на месте, но устоял, ухватившись за стул Головина.       — Доверяет, — поправил его Саша, — доверял, до этого момента…       — Я вижу как доверяет! — не унимался Чалов, — да он до сих пор уверен в том, что первым делом в клубе ты найдёшь того, кто тебя трахнет!       — Замолчи! — перебил его Саша, — он доверяет мне! Он любит меня! Любит так, как тебе не дано! Тебе никогда такого не испытать! И он будет меня любить, кем бы я ни был!       — Это он тебе сказал? — не унимался Федя, — так любит, что бегал от тебя несколько лет? Он оскорблял тебя. И делает это сейчас своим недоверием! Да ты как был, так и остался для него послушной собачкой!       — Не смей судить меня! — крикнул Саша, — никогда! Ни меня, ни его! Ты ничего не знаешь! Ничего!       — Что? — со смешком фыркнул Федя, — да я все о тебе знаю! Как никто! Кто ты и кем ты был!       — Заткнись! — зло выплюнул Саша и схватив бокал Чалова с остатками мохито плеснул ему в лицо, — откроешь рот и Костя узнает, кем был ты, от меня! Потому что у тебя, труса, смелости не хватит!       Развернувшись, он быстрым шагом направился к выходу, ничего не замечая вокруг. Мягкий, сочный ритм R&B бил по затылку, больно отдаваясь в грудную клетку, глаза щипало от едкого дыма. Слова сказанные Федей еще звучали в голове, убеждая в своей правдивости. Он никогда не станет ровней Александру.