Время расплаты

      Дивеев пришел к Ларину ровно в восемнадцать ноль ноль, как и было обговорено. Конечно, приехал он раньше, минут на сорок, и все это время, стоял под его окнами, выжидая время. Периодически из подъезда кто-то выходил, кто-то возвращался. Жильцы выгуливающие собак, школьники с огромными рюкзаками, молодые люди, даже доставка пиццы.       Игорь смотрел на окна квартиры Ларина, что выходили во двор и временами, казалось видел его мелькающий силуэт. Это было похоже на игру. Сидеть, смотреть и гадать, чем он занят, о чем думает. Готовится к встрече, или для него она ничего не значит? А сам Игорь, конечно, ее ждал. Волновался, словно подросток впервые идущий на свидание. Хотя свиданием это не было. Просто у них совпали свободные вечера и оба решили, а почему бы и нет? Никаких лишних, глупых надежд он не питал и был благодарен, что Максим ни видом, ни словом не упомянул о их последней встрече в раздевалке.       Дивеев хотел вычеркнуть ее из памяти, не вспоминать о мокрой коже и фениксе на лопатке. Только ни черта не получалось. Хотелось побиться головой о стену, чтобы мозг встряхнулся. Ну о чем он думает? На что надеется? Максим натурал и то, что он мил и любезен, всего лишь навсего его доброе отношение к нему. И не к чему питать иллюзий, выдумывать себе что-то, надеяться, что проснувшись однажды утром, Ларин вдруг осознает себя гомосексуалистом. Да даже если такое чудо случится, почему его выбором должен стать именно он? Найдет себе кого постарше, посимпатичнее…       Эти невеселые мысли заставляли жалеть самого себя, чувствовать как никогда одиноким и никому не нужным. Несмотря на то, что Игорь никогда не оставался надолго без отношений, все его романы заканчивались быстро. Только вот Федя задержался, но то что было между ними, вообще охарактеризовать как полноценные отношения было нельзя. Но тем не менее, он вдохновлял его, давал ему силы и стимул идти к цели, метить дальше, забивать больше. Но самое главное — Федя нравился ему. Действительно нравился. И возможно, если бы не Ларин, он бы так просто не отступил.       Но появился и он и его война стала иной. Теперь каждую секунду своей жизни он боролся. Со своими страхами и сомнениями, с совестью и желаниями, и голосом разума, который орал ему «спасайся!» Только вновь проигрывал. И вместо того, чтобы послушать внутренний голос и бежать подальше от зеленых глаз, он поставил автомобиль на стоянку и поднялся к лифту.       Ларин открыл почти сразу. В футболке, которая казалась ему немного не по размеру большой, домашних широких штанах, ему едва можно было дать больше тридцати. — Привет, — улыбнувшись он пропустил Игоря в узкий, тесный коридор, — проходи, располагайся. Я заказал пиццу, надеюсь ты не против? — Конечно нет! Я люблю пиццу, — повесив куртку на крючок, Игорь прошел в комнату.       Квартира Макса была небольшой студией, но ему одному ее было вполне достаточно. Большой бежевый диван перед висящим на стене телевизором, журнальный столик, который служил обеденным и книжные полки возле единственной свободной стены. Едва переступив порог квартиры, Игорь почувствовал себя на удивление уютно. Вся обстановка несмотря на минимализм окутывала теплом и покоем. Словно время здесь текло медленнее, а в воздухе стоял запах бергамота. Хотя, возможно, что это присутствие Максима так на него действовало и квартира была совершенно не причем.       На столике уже стояли коробки с пиццей, тарелки и две кружки под пиво. — Я скачал нам пару фильмов на вечер, — Ларин достал из холодильника две бутылки пива, — так что, выбирай. Пульт… — задумался он на пару мгновений, — поищи на диване.       Порывшись среди маленьких подушек, Игорь нашел его и откинувшись на мягкую спинку дивана, включил телевизор. Названия фильмов оказались знакомыми, что-то он уже видел, о других слышал. — Ничего страшного, если некоторые я уже смотрел? — Если тебе интересно смотреть второй раз, то не страшно. Только без спойлеров, — Макс опустился рядом и открыв бутылку, наполнил его стакан, — про режим знаю, но пока есть возможность… — Нет ни одного правила, которого бы я уже не нарушил! — выдал Игорь, и смутившись своих слов, схватился за кружку пива.       Глаза Макса блеснули, то ли от смеха, то ли от понимания двусмысленности этой фразы. Видимо его воображение ушло далеко от спортивного режима. — А вот это ужастик, — сделав маленький глоток сказал Ларин, кивнув на название выбранного фильма, — не боишься? — Нет, — пожал плечами Дивеев, — ты же рядом. Ну, в плане…я же не один! — Да, — кивнул Максим, сев к нему вполоборота и поджав под себя одну ногу, — я так и понял. Тогда включай. Проверим, знаешь ли ты ужасы далеких семидесятых…       Конечно, Игорь их не знал. Но название этого фильма было ему смутно знакомым. — Это же по Кингу, да? — рискнул уточнить Игорь, надеясь, что не попадет впросак. — Да. И это его первый роман, по которому был снят фильм. Не знал, что ты любишь Кинга. — Ты пока вообще обо мне мало что знаешь, — Игорь скосил на него взгляд и заметил, как уголки его губ едва заметно дрогнули в улыбке. — Думаю, ты мне все расскажешь, — взяв из его рук пульт, Ларин нажал на пуск и потушил стоящий возле дивана торшер. — Зачем? — удивился Дивеев. Он даже замер с тарелкой в руках. — Тебя оказывается еще учить и учить, — многозначительно протянул Максим, — вот и начнем с того, как правильно смотреть ужастики.       Игоря кидало из жара в холод и обратно. Прохладное пиво освежало, но ненадолго. А сердце не успокаивалось ни на минуту. Между ними было не такое уж большое расстояние, он чувствовал его тепло, запах, слышал дыхание, когда картинка на экране была в полной тишине. Пару раз, Максим вздрогнул, в эти мгновения хотелось взять его руку в свою, с силой сжать, чтобы хрустнули пальцы. — Игорь, ты не смотришь, — голос Ларина вернул в реальность и он резко отвел взгляд от его профиля в сторону экрана. Вот черт, пронеслось у него в голове. Залип. Интересно, как долго от вот так сидел и пялился? — Задумался, — взяв кусок пиццы, Игорь откусил побольше, чтобы избежать дальнейших объяснений.       Фильм и правда оказался страшным и если вначале Игорь старался держаться, то с каждой минутой, все больше жмурился, отворачивался и брезгливо морщился. Ему хотелось прижаться к ближе к Максиму, обхватить его рукой за пояс и укрыться теплым пледом, как в детстве. А еще лучше — сжать его майку пальцами и рвануть ее вверх. Ларин чувствовал его липкий страх, нерешительность и сам придвинулся чуть ближе, словно показывая, что здесь, рядом, понимает его и не находит его страх смешным и нелепым.       Дивеев прижался к его теплому плечу своим, слегка царапнул его ладонь пальцами, прежде чем сжать ее. Максим вздрогнул и замер, боясь вздохнуть, покосился на него, удивленно, но руки не отнял. — Неужели так сильно боишься?       Игорь боялся. Фильма, самого себя или Максима было уже не ясно, потянувшись к нему, он накрыл его губы, опустив ладонь на его затылок и перекинув ногу через его колени, вжал в мягкую спинку дивана. Пружину, что он сжимал в себе все это время, наконец-то отпустило. Он целовал его быстро, жадно, задыхаясь.       Это был оглушающий взрыв, звуки телевизора отошли на задний план, неразборчивые от шума в ушах. Растерянный Максим не прижимал его к себе в ответ, кажется, даже не целовал, но и без этого, казалось, что они оба падают в пропасть.       Они подходили друг другу полностью, ростом, телосложением, вкусами, даже возрастом. Теперь Игорь был в этом уверен, и надеялся, что сможет убедить в этом Ларина.       Он слегка сжал губы Максима зубами и почувствовал, как он улыбнулся, слегка надавив на его плечи отстраняя от себя и сталкивая со своих колен. — Ну все-все, остынь, — усмехнулся он, взяв со стола кружку, — ты меня убедил, ты хоть и маленький, но очень смелый! — Черт, Макс, да я же не для этого, — хотелось сгореть от стыда, от абсурдности всей ситуации. А еще больше, уйти в ванную и засунуть голову под ледяную воду. — Не красней ты так, я понимаю, — продолжал смеяться Максим, — ты меня не обидел, если тебя это беспокоит. Забыли. — Забыли, — прошептал Игорь, пряча лицо в ладонях. Нет. Забывать это он был не согласен. И был уверен, что в глубине души, Ларин тоже.