Последняя воля и завещание Лили Эванс Поттер (Last Will and Testament of Lily Evans Potter)

      В шесть часов утра Снейп вернулся в комнату, где находился Поттер. Снейп дремал время от времени в течение трех часов с тех пор, как мальчик пришел к нему за помощью, но так и не поспал нормально. Его сны были наполнены образами собственного жестокого отца и мучительного детства. Он проклинал Поттера за то, что тот вызвал у него эти воспоминания, и еще больше проклинал Дурслей за их роль во всем этом кошмаре.       Снейп вошел в маленькую спальню и зажег лампу на столе. Подросток лежал на боку лицом к мужчине, его руки были прижаты к груди, рот полуоткрыт в дремоте.       — Поттер, — прошептал Снейп.       Ответа не последовало, если не считать ритмичного вздымания и опускания груди мальчика и периодического трепетания его век.       — Поттер, — сказал Снейп, на этот раз громче. Он протянул руку и легонько потряс подростка за плечо.       Поттер вздрогнул, его глаза распахнулись в панике.       — Что... — увидев, что это всего лишь Снейп, Поттер пробормотал что-то бессвязное и быстро закрыл глаза.       — Поттер... — прорычал Снейп. — Тебе нужно сесть. Пора менять повязки.       Через мгновение подросток застонал в ответ, но все еще не двинулся. Снейп знал по медленной реакции мальчика, что Поттер был потревожен между сном и бодрствованием; вероятно, болеутоляющее зелье имело какое-то отношение к этому, поскольку оно оказывало сильное седативное действие на некоторых людей.       Вздохнув, Снейп просунул руки под Поттера, поднял его и усадил. Поттер снова открыл глаза и попытался сосредоточиться — без особого успеха — на Мастере зелий.       — Не засыпай, Поттер, это не займет много времени, — как только Снейп убедился, что мальчик не упадет, он отпустил его.       — Хорошо, — пробормотал мальчик, слегка покачиваясь.       — Сними рубашку, — приказал Снейп, беря все необходимое, чтобы снять нынешние повязки и заменить их новыми. Он придвинул стул к кровати и сел на него лицом к мальчику.       Реакция Поттера на команду была запоздалой, но в конце концов он в полудреме стряхнул с себя пижаму. Затем он пробормотал что-то, чего Снейп не смог разобрать.       — Что?       — Я устал, — проворчал мальчик, закрывая глаза и зевая. Он начал наклоняться в сторону, и Снейпу пришлось подхватить его, чтобы удержать в вертикальном положении.       — Поттер! Не засыпай!       Подростку удалось продержаться в вертикальном положении достаточно долго, чтобы Снейп успел отрезать бинты, обернутые вокруг тела мальчика.       Когда Снейп встал, чтобы снять сложенную квадратами марлю и получше рассмотреть раны мальчика, Поттер опрокинулся вперед, напугав Снейпа и почти сбив его с ног.       — Поттер... — прошипел Снейп, но это было бесполезно. Мальчик был в отключке. Ругаясь себе под нос, Снейп держал мальчика за плечи, позволяя голове Поттера наклониться вперед, пока он осматривал его спину. Инфицированные раны были ярко-красными, но чистыми. И они заживали с ожидаемой скоростью.       Снейп на мгновение замер в нерешительности. Ему нужно было немного поработать со спиной Поттера, прежде чем залечить раны, но если он уложит мальчика, то ему придется снова поднимать его. Наконец, он прислонил голову мальчика к своей груди и быстро произнес необходимые исцеляющие заклинания. Затем он снова приложил к ранам лекарственную марлю в форме квадратов, используя прилипающие чары, чтобы удержать их на месте, пока он не сможет снова обмотать бинт вокруг мальчика.       Он снова взял подростка за плечи и сел на стул перед мальчиком. Нахмурившись, он обдумал ситуацию. Ему нужны были обе руки, чтобы закончить свою работу. Наконец, он позволил мальчику упасть на него. Лоб Поттера уперся в левую ключицу. Снейп нахмурился. Он не был столбом, к которому можно прислониться. Но делать было нечего. Стиснув зубы, он приподнял руки Поттера за локти и закинул их на свои плечи.       Он быстро обернул вокруг туловища Поттера бинт и закрепил его, гарантируя, что марля будет правильно удерживаться на месте. Когда Снейп пробормотал последний набор заклинаний, Поттер повернул голову и прижался щекой к груди Снейпа. Снейп напрягся.       Затем невыносимый мальчишка обвил шею Снейпа руками, обнял его и, будто детским голосом, прошептал:       — Папа?       Снейп быстро высвободился из объятий спящего подростка и грубо оттолкнул его обратно на матрас.       — Я не твой отец.       Зеленые глаза Лили смотрели на него с лица явно растерянного и все еще полусонного ребенка.       — А?       — Я сказал... — Снейп запнулся. — Неважно. Ложись спать.       — Хорошо, — сказал Поттер, ложась на бок и быстро засыпая.       Снейп стоял на месте, наблюдая за спящим мальчиком и чувствуя себя совершенно сбитым с толку. Он почесал затылок, чувствуя себя так, словно туда прилетела надоедливая муха, чтобы помучить его. За все свои годы он никогда не испытывал отцовских чувств, и все же этого невыносимого мальчишки, назвавшего его во сне «папой», было достаточно, чтобы обычно сдержанный и бесстрастный профессор возжаждал очень крепкого алкогольного напитка. К сожалению, было только шесть часов утра, и даже он не мог оправдать крепкую выпивку в такое время. Но он больше не мог заснуть.       — Лили, — прорычал он, закрывая за собой дверь маленькой спальни, — почему ты так поступила со мной? Мне это не нужно, вмешивающаяся, назойливая ведьма.       Снейп покачал головой, спускаясь по лестнице и направляясь на кухню, чтобы приготовить себе чашку кофе. Лили умела вовлекать его в дела, которые, по ее мнению, были бы ему полезны, например, в тот раз, когда она показала ему игру в Плюй-камни. Он считал эту игру пустой тратой времени, пока она не заставила его научиться ей с помощью подкупа, надувания губ и откровенного шантажа. В конце концов они провели все лето, играя вместе в эту досадную забавную игру. Он никогда не был так счастлив. Только много лет спустя, когда он убирал вещи своей матери, он понял, что его мать, Эйлин Принц, была капитаном команды Хогвартса по игре в Плюй-камни, когда она была студенткой. Лили, должно быть, узнала об этом в Хогвартсе и снова сделала все возможное, чтобы незаметно наладить связь между матерью и сыном. Тот факт, что Лили на этот раз сумела выйти за пределы завесы самой смерти, чтобы показать ему еще одну сторону себя, которую он не хотел открывать, был одновременно поразительным и раздражающим.