Последняя воля и завещание Лили Эванс Поттер (Last Will and Testament of Lily Evans Potter)

      Гарри проснулся от звука громких голосов. Или, скорее, одного повышенного голоса, понял он, когда уловил тон глубокого баритона Снейпа. Встав с постели, он заколебался. Это может быть небезопасно — быть замеченным. Гарри быстро порылся в чемодане в поисках плаща-невидимки, надел его, осторожно выбрался из комнаты и спустился по лестнице с палочкой в руке.       — Я сделал то, что нужно было сделать, — эхом отозвался голос Снейпа.       — Как бы то ни было, Северус, на дом родственников Гарри наложена кровная защита.       — Была наложена, — возразил Снейп. — Эта защита пала, когда они бросили его на моем пороге.       Гарри заглянул в щель между книжным шкафом и стеной. Снейп стоял на коленях перед камином. Спина профессора загораживала Гарри от волшебника, с которым разговаривал Снейп.       — Хм... — отозвался певучий голос. — Как Дурсли отреагировали на твой визит?       Гарри замер. Это Дамблдор говорит?       Снейп с отвращением фыркнул.       — Сначала они все отрицали. А потом они обвинили в этом мальчика.       — Нужно ли мне знать, что ты с ними сделал?       Гарри наклонился ближе. Он услышал смесь раздражения и смирения в усталом, но знакомом голосе другого волшебника.       — Не меньше, чем они заслужили, — ответил Мастер зелий. — Я использовал заклинание обратного хроноса в сочетании с заклинанием тройной эквивалентности.       Последовала долгая пауза. Гарри затаил дыхание. Наконец, другой мужчина заговорил.       — Отражение их обращения с Гарри, таким образом, трижды усиливается.       Под звук голоса другого волшебника — он был почти уверен, что это был Дамблдор — Гарри отодвинул книжный шкаф, открывая чуть больше обзора. Он шагнул в сторону, и его догадка подтвердилась: в зеленоватом пламени он увидел сморщенное лицо директора.       — И каковы же условия, при которых проклятие прекратит свое действие? — спросил Дамблдор.       — Проклятие исчезнет, — коротко сказал Снейп, — после того, как пройдет равное количество времени с тех пор, как они забрали мальчика.       — Значит, через пятнадцать лет, — заметил Дамблдор.       Гарри замер от осознания. Снейп проклял его родственников за то, что они причинили ему вред. Снейп, человек, который ненавидел его дольше, чем Гарри мог вспомнить, встал на его защиту.       — Именно, — ответил Снейп. — Есть только один способ, которым можно прекратить действие проклятия. Если один из них почувствует искреннее раскаяние, то проклятие будет снято с этого человека.       Гарри изумленно наблюдал, как Дамблдор сквозь огонь поглаживал свою бороду.       — И насколько это вероятно?       — Не очень-то, судя по тому, что я видел, — заметил Снейп. — Кузен еще молод. Я бы сказал, что у него больше всего шансов осознать ошибочность своих предубеждений и предубеждений своих родителей. Но это уже не моя забота.       Гарри почувствовал, что напряжение в комнате необъяснимо возросло. Он вышел из-под плаща-невидимки. Он не хотел подслушивать, оставаясь незамеченным. Как раз, когда он собирался объявить о своем присутствии, слова Снейпа заставили его замолчать.       — Мое беспокойство связано с тем, что происходит рядом с Поттером. Неужели вы действительно верите, что я недостоин быть его опекуном? Или ваши возражения основаны на ваших планах относительно него?       — Северус, мой дорогой мальчик...       — Не испытывайте мое терпение, Альбус. Ответьте на вопрос.       — Я не преуменьшаю твою способность делать все, о чем ты говоришь. Я уверен, что ты будешь более чем подходящим опекуном для Гарри. Однако, — сказал Дамблдор, поднимая руку из пепла, чтобы Снейп не перебил его, — мы должны подумать о большем благе. Роль Гарри в этой войне нельзя недооценивать. В пророчестве сказано...       — К черту пророчество! — прервал его Снейп, крича тем же тоном, который как раз и разбудил Гарри. — Вы не будете играть Поттером, как какой-то шахматной фигурой, в какую бы сложную игру вы ни играли. Я этого не допущу.       — Правда, Северус? — сказал Дамблдор обманчиво спокойным голосом. — Ты дал мне свое слово.       — Я дал вам слово, что буду защищать сына Лили! И я держал это обещание с тех пор, как мальчик появился в Хогвартсе. Я не позволю вам...       — Северус, послушай...       — Нет, это вы послушайте! — взревел Северус. — Лили указала меня в качестве его опекуна, и поэтому... — Снейп остановился на полуслове. В следующее мгновение он резко обернулся, его глаза пригвоздили Гарри к месту, а лицо потемнело.       — Поттер! Иди в свою комнату.       Гарри покачал головой, его собственный гнев вспыхнул.       — Почему? Так вы можете решить мое будущее без меня? Разве не вы сказали мне, что я контролирую свою жизнь? Что у меня есть выбор?       — Поттер... — предупредил Снейп.       — Вы сказали, что я должен заслужить ваше доверие. В таком случае, вы должны заслужить и мое тоже, профессор.       Снейп глубоко вздохнул.       — Я прошу тебя вернуться в свою комнату. Я приду обсудить это с тобой после того, как мы с директором закончим наш разговор. Я заверяю тебя, что никакие решения не будут приниматься без твоего участия.       Гарри колебался. Слово «доверие» повисло в напряженном воздухе между ними. Мог ли он доверять Снейпу? Неужели у него действительно есть выбор? После долгих мгновений пристального взгляда в непреклонные обсидиановые глаза, следившие за каждым его движением, Гарри кивнул. Он неохотно развернулся и поплелся обратно наверх, закрыв за собой дверь спальни, прежде чем плюхнуться на кровать и ждать Снейпа.

***

      По спине Снейпа поползли мурашки, когда он поднимался по ступенькам в комнату Поттера. Конечно, мальчик рассердится, но это его меньше всего беспокоило. Он шел по натянутой веревке между сохранением благосклонности Дамблдора и защитой сына Лили. Он давал обещания обоим, и впервые эти обещания стали несовместимыми.       — Поттер, — сказал Снейп, сначала постучав, а затем открыв дверь спальни.       Мальчик внимательно наблюдал за ним. Он выглядел одновременно угрюмым и выжидающим.       Снейп откинул прядь волос с лица и шагнул дальше в комнату. Он вытащил стул из-за стола, развернул его и сел, положив руки на спинку. Глядя на мальчика, он сказал:       — Кажется у нас проблемы.       — А когда их не было, — пробормотал Поттер.       Снейп почти улыбнулся, но сдержался.       — Похоже, директор не считает мой дом подходящим местом для твоего пребывания.       Поттер поднял голову, его глаза затуманились недоверием и подозрением. Вздохнув, избегая взгляда Снейпа, он сказал:       — Итак, я должен вернуться. К Дурслям.       — Нет.       — Нет? — спросил Поттер, поднимая голову.       — Нет. Я дал тебе слово, что ты не вернешься туда; с кровной защитой или без. Мы примем другие меры, — Поттер уставился на него с таким желанием поверить в то, что он говорил, что Снейпу пришлось отвести взгляд. Смотря куда-то в сторону, он спросил: — Где ты хочешь провести остаток лета?       — В Норе, — без колебаний ответил мальчик.       — А если этого не удастся устроить?       — Почему? — потребовал Поттер.       Снейп оглянулся на решительного подростка, который, казалось, был готов бороться за свои права.       — Успокойся, Поттер, — сказал Снейп, — я просто сказал, если этого не удастся устроить.       — О, — сказал Поттер, задумавшись. — Ну, э-э, а где живет Люпин?       — Люпин — оборотень, Поттер. Он едва ли годится, чтобы присматривать за тобой.       По выражению лица Поттера Снейп понял, что мальчик хочет поспорить о необходимости присмотра.       Снейп приподнял бровь.       — Ты несовершеннолетний волшебник. Также за твою голову назначили весьма большую цену. Неужели ты думал, что мы позволим тебе бродить по Лондону одному, пока не начнутся занятия?       Поттер отвернулся, недовольный своим положением.       — В любом случае, — продолжал Снейп, — Люпин живет на площади Гриммо, когда он... не превращается.       Поттер поморщился. Снейп подозревал, что прошло слишком мало времени после смерти крестного, чтобы мальчик захотел иметь какое-либо отношение к этому месту.       — А что насчет Грейнджеров? — спросил Поттер.       — Семьи Гермионы Грейнджер? — недоверчиво осведомился Снейп.       — Ну, — начал Гарри, — я знаю, что они магглы, но это последнее место, где будут искать Пожиратели Смерти. Они думают, что меня хорошо охраняют волшебники. Им бы и в голову не пришло заглянуть в маггловский мир, — Поттер замолчал, выжидающе глядя на Снейпа.       Снейп рассеянно почесал подбородок.       — Должен признать, что в этой идее есть свои достоинства.       Поттер оставался неподвижным и настороженным, ожидая, когда Снейп воспрепятствует его предложению.       — Что касается твоего перемещения, Поттер, я должен признаться, что мне это не нравится. Однако у директора школы есть веская точка зрения. Если Темный Лорд когда-нибудь узнает, что у нас с тобой... — Снейп заколебался — «хорошие взаимоотношения» были слишком сильными словами, — что мы связаны друг с другом...       — Мы оба будем мертвы, — сказал Поттер.       — Именно, — ответил Снейп.       — Когда вы узнаете, куда меня отправит директор?       Снейп пристально посмотрел на Поттера.       — Это не совсем его решение. Я твой опекун, и он не может отменить этот факт. Он может только попытаться убедить меня, что его образ мыслей превосходит мой собственный.       Поттер подтянул колени к груди и уставился поверх сцепленных рук на Снейпа.       — Как думаете, где мне следует остаться?       — Прямо там, где ты сейчас, — ответил Снейп. — Ты притягиваешь неприятности, как Вейлы притягивают волшебников, — Снейп сделал паузу, изучая скептическое выражение на лице мальчика. — Однако, если я не могу присматривать за тобой здесь, я предпочел бы место, где ты будешь в безопасности.       — Уизли? — с надеждой спросил Поттер.       — Хотя я не сомневаюсь, что мистер и миссис Уизли более чем готовы принять тебя, Поттер, склонность их детей к нарушению правил предрасполагает меня к тому, что в настоящее время они не подходят для этого.       Явно разочарованный, Поттер отвернулся.       — Я полагаю, — сказал Снейп более тихим голосом, — что мисс Грейнджер будет иметь адекватное представление обо всей этой проблеме. Я думаю, что она также сдержит твою импульсивность и предложит тебе подумать о последствиях, прежде чем ты начнешь действовать.       Поттер нахмурился, и Снейп понял, что он прав в своих предположениях.       — Очень хорошо, — сказал Снейп, поднимаясь на ноги. — Если ты согласен провести остаток лета с Грейнджерами, я поработаю с директором, чтобы получить их согласие и наложить соответствующие заклинания.       — Сэр? — позвал Поттер.       Снейп остановился, стоя рядом со стулом, положив руку на его спинку, как будто собирался запихнуть его обратно под стол.       — Спасибо, что не заставили меня вернуться к Дурслям.       Снейп кивнул. Видя, что Поттер думает о чем-то другом, он подождал.       — Могу я спросить, какое проклятие вы наложили на них?       Снейп вздохнул. У него было предчувствие, что рано или поздно это всплывет. Сев обратно на стул, он поинтересовался:       — Сколько из моего разговора с директором ты подслушал?       — Недостаточно, чтобы понять, что вы сделали, сэр.       Это был очень слизеринский ответ, подумал Снейп. Он откашлялся.       — Проклятие было создано для того, чтобы заставить Дурслей испытать на себе всю несправедливость, которую они заставляли тебя терпеть, начиная со вчерашнего дня и продолжаясь назад во времени — или вперед во времени с их точки зрения — до того дня, когда они взяли тебя.       Поттер уставился на него с изумленным непониманием на лице. Наконец, он пробормотал:       — Что это значит?       — Это значит, что, если твой дядя когда-либо ломал тебе нос, он почувствует такой же удар и понесет такой же ущерб. Если бы ты знал, что это произойдет, он бы почувствовал страх, который ты испытывал перед избиением. Если твоя тетя не накормила тебя, сколько бы еды она ни положила на свою тарелку, она исчезнет, и она будет терпеть каждое твое голодное состояние. Если твой кузен унизил или насмехался над тобой, он испытает то же самое.       Поттер выглядел ошарашенным.       Снейп не стал добавлять, что если его тетя заставит Поттера голодать, то тройная величина заклинания гарантирует, что вся семья останется без еды так же долго, как и Гарри. Судя по всему, Вернон и Дадли Дурсль могли немного похудеть, но дело было не в этом. Несправедливости не случаются на пустом месте. Все в семье знали, как обращаются с Поттером, и они либо предпочитали игнорировать это, либо принимали во всем активное участие. Теперь они будут страдать от последствий действий друг друга по отношению к мальчику.       — Так... э... — Гарри запнулся. — Они будут испытывать свое отношение ко мне в течение следующих пятнадцати лет?       — Ты думаешь, это несправедливо? — вкрадчиво осведомился Снейп.       — Ну, это просто... это очень долго.       — Не дольше, чем тебе пришлось вытерпеть, — сказал Снейп.       — Вау, — сказал Поттер, все еще выглядя потрясенным. — Значит, есть какой-то способ разрушить проклятие?       — Только если они проявят истинное раскаяние, — ответил Снейп, повторяя то, что он сказал чуть ранее. — Как думаешь, это возможно?       Поттер покачал головой, словно пытаясь вернуться к реальности.       — Даже не знаю. Скорее всего, они будут обвинять меня в этом и ненавидеть еще больше.       — Это один из возможных исходов, — согласился Снейп. — Есть и другие, — встав на ноги, Снейп задвинул стул обратно под стол. — Только время покажет, — сказал он, оставляя мальчика размышлять о последствиях проклятия, которое Снейп наложил на Дурслей.