Глава 18
26 сентября 2019 г., 17:59
Гарри сидел за столом в комнате, которую уже начал считать своей, и смотрел на улицу. Снейп ушел несколько часов назад, чтобы поговорить с Грейнджерами, и велел Гарри упаковать свои вещи. Ему удалось вычистить свой сундук, выбрасывая сломанные перья, запасные кусочки пергамента, пустые чернильницы, фантики от конфет, несвежие совиные лакомства, старые носки и многое другое, в чем он больше не нуждался. Затем он аккуратно переупаковал свои книги и слишком маленькие мантии, которые он планировал пожертвовать Хогвартсу для других студентов, которые могли бы нуждаться в них, как он когда-то. Когда он поедет в Косой переулок за учебниками для следующего курса, ему придется присмотреть новую мантию.
Гарри провел пальцем по грязи на оконном стекле, оставляя за собой полосу. Он пробыл в доме Снейпа всего семь дней, но за это короткое время так много изменилось. Его кормили три раза в день здоровой пищей — и ему даже не приходилось ее готовить. Ему разрешали принимать душ с горячей водой и без ограничения по времени. У него была подходящая одежда, крыша над головой, и ему не напоминали постоянно о том, какой он обуза или урод. Вздохнув, он снял очки и выдохнул влажный воздух на линзы, затем протер их футболкой, чтобы очистить.
— Дай их мне.
Гарри испуганно обернулся. Он ждал возвращения Снейпа, но не слышал, как тот поднялся по лестнице.
— Что?
— Твои очки, дай мне их.
Озадаченный, Гарри протянул очки Снейпу.
Взмахнув палочкой, Снейп пробормотал:
— Occulus evanesco continuum, — возвращая их обратно, Снейп сказал: — Теперь они будут чистыми.
— Спасибо, — сказал Гарри, снова надевая их на нос.
— Почему, позволь спросить, ты еще не закончил сборы?
Гарри сглотнул. Чтобы избежать ответа, он сказал, защищаясь:
— А что, вы меня выгоняете?
Снейп поднял бровь.
— Я вижу, ты сложил свои книги и мантии... — Снейп сделал паузу, на его лице появилось странное выражение. — Твои мантии все еще тебе впору?
— Э... — пробормотал Гарри.
— Поттер, — огрызнулся Снейп, — я вряд ли смогу гарантировать, что у тебя есть подходящая одежда, если ты до сих пор нуждаешься в ней.
— Мои родители оставили мне деньги, — оправдывался Гарри.
— Эти деньги — твое наследство. Они не предназначены для ежедневных расходов.
Гарри теребил перо, размышляя о том, что никто раньше не оплачивал его ежедневные расходы. Он едва уловил, как Снейп произнес: «Глупый ребенок».
— Я свяжусь с мистером Маклейном, моим портным, и попрошу его прислать к Грейнджерам твои новые школьные мантии.
— Вы не должны этого делать, сэр, — пробормотал Гарри, не глядя Снейпу в глаза.
— Вообще-то, должен, — ответил Снейп, скрестив руки на груди, как будто вызывая Гарри на спор по этому поводу.
— Э, хорошо, спасибо, — сказал Гарри, перекатывая перо между пальцами. Он с опаской посмотрел на старшего волшебника. — Значит, они согласны? Грейнджеры?
— Конечно, — сказал Снейп, как будто все было предрешено заранее.
Гарри было интересно, как на самом деле отреагировали Грейнджеры. Он наблюдал, как Снейп оглядел комнату, и на его лице появилось подозрение.
— Почему ты не упаковал свою одежду?
Гарри почувствовал, как его щеки запылали, и прикусил нижнюю губу.
Снейп вздохнул.
— Поттер, я же сказал тебе, что вся одежда теперь твоя. Я настаиваю, чтобы ты взял их с собой.
— Я подумал, что мог бы оставить некоторые вещи здесь, — сказал Гарри, стараясь не казаться самонадеянным. Почему это вдруг стало так важно для него, он не был уверен.
— Неужели? — Снейп, казалось, задумался на мгновение. — Если это так важно для тебя, то я попрошу мистера Маклейна прислать тебе дополнительную одежду.
— Нет, — быстро ответил Гарри. — В этом нет необходимости. Вы уже купили мне кучу одежды. Я могу оставить их здесь, если... если потом они мне понадобятся.
— Поттер, — сказал Снейп, пристально глядя на него. — Должен ли я напоминать тебе, что это была не моя идея, чтобы ты уехал?
— Нет, это была идея Дамблдора, — мрачно пробормотал Гарри.
— Именно. И хотя я признаю, что был... застигнут врасплох... когда ты только приехал, я принял выбор твоей матери, — Снейп скрестил руки на груди и потянулся, чтобы поправить покрывало, лежавшее на односпальной кровати. — Другими словами, Поттер, теперь это твой... дом... если ты этого хочешь, и поэтому ты можешь оставаться здесь в любое время, когда это будет считаться безопасным для тебя.
— О, хорошо, — сказал Гарри, чувствуя облегчение от того, что он правильно понял ситуацию. Странно, что единственное место в мире, куда он меньше всего хотел бы раньше попасть, вдруг стало одним из немногих, где он чувствовал себя в безопасности.
— А теперь заканчивай собирать вещи, а потом поможешь мне с ужином.
***
Поздно вечером Гарри сидел на столе в своей комнате, подтянув колени к груди и прижавшись к прохладному окну. В доме было тихо; он был уверен, что Снейп спит. Гарри рисовал круги на грязном стекле, добавляя их к линии, которую он провел ранее, пока считал минуты до полуночи. Он вздохнул, зная, что в этом году ни одна сова не постучится в его окно в 00:01. Даже Хедвиг не смогла найти его здесь. Он почувствовал смесь разочарования от этой мысли и самобичевания, что это так важно. Его родственники не отмечали его день рождения уже пятнадцать лет; почему его шестнадцатый день рождения должен быть другим? Конечно, Снейп даже не знал, что сегодня у него день рождения, или будет через 20 минут в любом случае. Покачав головой, Гарри спрыгнул со стола и переоделся в пижаму. Он забрался под одеяло и уставился в залитый лунным светом потолок. Еще пятнадцать минут, и он будет на год ближе к тому, чтобы стать законным взрослым в волшебном мире. Десять минут. Пять. Чувствуя себя подавленным, он ждал, пока часы внизу пробьют двенадцать раз. С каждым ударом его надежда угасала. Наконец, наступила тишина. — С днем рождения, — прошептал он про себя, сглотнув комок горького разочарования в горле. Он в гневе протер глаза. Почему, черт возьми, так важно, помнит ли кто-нибудь об этом? На что Гарри надеялся? Но молчание, отмечавшее этот день рождения, как и многие дни рождения до этого, причиняло боль так же, как и всегда. Гарри ударил кулаком по подушке и попытался заставить себя заснуть. Тридцать первое июля был просто еще одним днем, в конце концов.
