Труба. Переход

Ближе к рассвету пошел дождь и Кичиро спустился на дорогу, проходящую по плотине, чтобы спрятаться внутри бетонного короба, на котором сидел. Маленький зверь спал, обвив передними лапами его шею, а задними талию. Пока Кичиро слезал и устраивался в небольшом помещении, тот только переложил голову поудобнее и тихо вздохнул. Очень хотелось рассмотреть, кто же это такой, но приходилось ждать рассвета. Нежный мех приятно щекотал пальцы, маленькое сердечко равномерно билось под рукой, дыхание грело шею. Никогда еще Кичиро не испытывал такого умиротворения рядом с другим существом. Подложив рюкзак под голову, он лег на спину, обнял зверька и уснул чутким сном. Разбудило шевеление на груди и лепетание: — Ам-ам, ам-ам. Кусь! «Кусь» сопровождалось весьма ощутимым укусом за сосок. — Ай! — воскликнул Кичиро и схватил детеныша за бока, чтобы отодвинуть от себя подальше. Схватил и остолбенел. То, что он держал в руках, не являлось тем, что на нем спало. Запах и ритм сердца остались прежними, а вот тело совершенно изменилось. Сейчас на нем верхом сидел ребенок, двух — трех циклов, и примеривался укусить за второй сосок. — Ам-ам! — требовательно повторил он, хмуря вздернутые к вискам стрелочки черных бровей. — Я знаю, где растут персики и яблоки. Или тебе нужно мясо? — Ам-ам! — Понял, понял, тебе без разницы. Идем. Он хотел ссадить детеныша на пол рядом с собой, чтобы встать, но тот быстро прижался всем телом, икнул и вот уже за шею цепляется прежний длиннорукий зверек. — Метаморф, двухфазный, — констатировал Кичиро. Это было понятно и привычно, а значит хорошо. — Интересно, имя у тебя есть? «Юкиморо», — возник в голове ответ. Еще и телепат. Подарочек был все интереснее и интереснее. Пока шли до ближайшего фруктового дерева, Юки успел задремать и описаться. Рубашка на животе вдруг начала резко теплеть, и в штанину потек тонкий ручеек. После долгой жизни в многолюдном племени Кичиро знал, что дети так делают, но никогда не проверял на себе. Тем более, будучи одетым. — Вот и что ты наделал? Теперь стирать, сушить, — проворчал Кичиро, пересаживая Юки на нижнюю ветку кряжистого дерева. Тот медленно собрал длинные лапы, свесился с ветки и жидко покакал. — Спасибо, что хоть с этим подождал, — раздеваясь, усмехнулся юноша. Поразмыслив, Кичиро решил не одеваться. Ночная прохлада отступала под натиском солнечных лучей, а чинить рвущуюся одежду он не умел, значит лазить по деревьям практичней голым. Убедившись, что Юки не собирается падать, он полез выше за самыми спелыми и сочными плодами. Ловко перебираясь с ветки на ветку, Кичиро примерился схватиться за одну из лиан, так удобно свисавшую чуть впереди, когда в голове появился четкий образ змеи. Замерев и приглядевшись, он увидел приготовившуюся к броску ядовитую тварь. Если бы он двинулся в ее направлении, змея непременно бросилась бы и укусила, и неизвестно, насколько сильный у нее яд. Осторожно отодвинувшись подальше, он полез на другую ветку, сорвал два крупных персика и медленно спустился вниз. Юки ждал его на той же ветке, где Кичиро оставил его, только в виде черноволосого и черноглазого мальчика с зеленоватой кожей и аккуратными заостренными ушками. Изо рта у него торчала нога крупного шестилапа. Надкрылья и слюдяные крылышки еще десятка насекомых валялось в траве под веткой. За несколько минут, которые Кичиро потребовались, чтобы долезть до персиков, мальчик вырос не меньше чем на два цикла. Увидев плоды, он выплюнул корявую лапу и вгрызся в сочную мякоть. Съев персик, он «вырос» еще на цикл. Никогда такого не видевший Кичиро, зачарованно протянул и свой персик, чтобы посмотреть, что же получится. Юки посмотрел на него, вытер рот ладошкой и качнул головой. — Спасибо, я наелся. Где можно умыться и помыть руки? — А… э… А как же «кусь!»? — не сумел точнее сформулировать вопрос Кичиро. — Когда я долго голодаю, мой интеллектуальный и физический уровень снижается. — А сейчас максимум? Юки задумался, что-то прикидывая в уме. — Нет. На мясе еще прибавится. Ты умеешь охотиться? — Я убивал для защиты, но никогда не ел мяса. — Оно питательно и быстро насыщает. — Что? — не понял Кичиро. — Быстро наедаешься, — снисходительно пояснил Юки и спрыгнул в траву. — Откуда ты такой взялся? Никогда не видел метаморфа меняющего возраст. — Пятьдесят пять градусов северной широты и тридцать семь градусов восточной долготы. Достаточно точно? — дернул бровкой мальчик и пошел в сторону озера. «Издевается», — раздраженно подумал Кичиро. «Каскад пещер в километре от научно-исследовательского комплекса. В тридцати пяти километрах от места гибели моей матери», — примирительно пояснил Юки. «Как мы разговариваем? Я же не телепат!» «Достаточно того, что я телепат. Если тебя это пугает, можем говорить вслух». Поразмыслив, насколько его это пугает, Кичиро решил, что вблизи грохочущей платины говорить телепатически даже удобнее. Кричать не надо. «Согласен», — кивнул Юки и вдруг быстро спрятался за Кичиро, хотя до этого шел на два шага впереди. — «Там гнездо шершней!» — прислал он картинку. «Их лучше обойти подальше», — повернул правее Кичиро. — «Ты чувствуешь всю живность в округе?» «Да». «Почему вы с мамой попались диким собакам?» «Потому что», — Юки вновь обогнал его, разглядев в траве удобный спуск к воде. Пока он плескался на мелководье, Кичиро выстирал грязные вещи, разложил их на траве сушиться и пошел поплавать. Не успел он, как следует отплыть от берега, скрутило живот, пришлось возвращаться. Пока он судорожно соображал в какой стороне ближе ямы с Домами, из взбаламученной воды выбрался Юки, молча подошел, приложил ухо к животу. — Там маленькие симбионты. Ты таких больших зовешь Домами. Они хотят выбраться. — Откуда ты знаешь? — Слышу. Они пищат. Им в воду надо. Словно в подтверждение его слов, живот заходил ходуном, будто внутри толкалось многорукое чудовище. Кичиро вернулся в воду, присел и постарался расслабиться. В сомкнутый анус изнутри просунул щупальца первый симбионтик и пошевелил ими, щекоча нежную кожу вокруг. Процесс «родов» обещал быть забавным и волнующим. Стоило мелкоте почувствовать близкую свободу, как они начали выделять какое-то вещество, от которого мышцы ануса расслабились и стали чувствительными. Член встал. Каждое движение ощущалось, как изысканная ласка. Бросив взгляд на ковыряющегося в земле Юки, Кичиро присел поглубже. Тот внимательно посмотрел на его краснеющее лицо, закатил глаза и перешел копаться подальше, скрывшись за травой так, что торчала лишь черная макушка. «Причесываются ли настоящие метаморфы? Ведь они управляют всеми клетками своего тела», — успел подумать Кичиро, до того как первый симбионтик взялся протискиваться наружу, упираясь во все стороны щупами. — Ох. Знакомые и одновременно новые растягивающие ощущения поглотили его внимание целиком. Вытянувшись, симбионт стал не толще трех пальцев, но терял в подвижности. Он то выскальзывал до половины, то прятался вновь. Возможно ему просто было страшно покидать теплый домик кишечника, в котором подрастал и осознавал себя. Или вода была еще холодновата. А может конкретно этот симбионт не отличался решительностью и чересчур осторожничал, но эти метания туда-сюда довели Кичиро до первого оргазма. Пульсирующие мышцы вытолкнули скользкий комок, который тут же уплыл по течению. «Первый». Оказалось, что первый был не самым слабым. Для следующих пришлось растягивать себя самому, выбравшись на берег. Выдернув пальцы, Кичиро тужился, выталкивая сразу парочку, и каждый из двоих, выскальзывая, заставлял сладко вздрагивать от прошивающего наслаждения. После шестого Кичиро кончил еще раз и повалился без сил. Маленькие симбионты вскочили на щупы-ходули и на перегонки припустили к воде. Не испытывавший до этого голода Кичиро, ощутил, что съел бы даже мясо, окажись оно под рукой. Он вскочил и огляделся, прикидывая, где бы могла притаиться подходящая добыча. В растянутой заднице припекало и подводная рыбалка показалась самым заманчивым вариантом. «Здесь рыбы нет», — отчетливо раздалось в голове, когда Кичиро нырнул в глубину с пикой наперевес. «Ты и через воду видишь?!» — удивился Кичиро. «Вода, воздух, какая разница. Обратно плыви. Стой, прямо в иле под тобой большая рыбина. Бей!» Кичиро воткнул копье прямо в дно, поднимая муть. Что-то большое и сильное дернулось в сторону, и он подналег, одновременно ощущая, как затихает рыба и заканчивается воздух. Над головой плеснуло и гибкое тело, поблескивая мелкой чешуей, оплыло его по кругу и протянуло перепончатые лапы к древку. «Вдохни и возвращайся. Я эту рыбину один не вытащу». «Юки?!» На Кичиро смотрела хищная мордочка плотоядного животного. «Юки, Юки, плыви», — ворчливо подтвердил маленький метаморф и вцепился в копье. Чуть не захлебнувшись от удивления, Кичиро пробкой выскочил на поверхность. Две ипостаси это понятно, так бывает, но чтобы три?! «Больше подходит слово «много», — скромно поправил Юки. — «Ай! Она вырывается! Кичиро!» Вспомнив, что крутой многофазный метаморф одновременно маленький ребенок, Кичиро глубоко вдохнул и нырнул добивать рыбину. Если бы не острые зубы Юки и нож, вряд ли они совладали бы с такой крупной добычей. Вытянутая подальше от воды, она оказалась плоской и почти круглой, с бурой шершавой чешуей, о которую Кичиро содрал руки и коленку. — Ого, какая! — раскидывая руки, чтобы оценить размер, выдохнул Кичиро. — И как ее есть? — Ртом? — не понял вопроса Юки. В процессе борьбы они перебили рыбий хребет в двух местах, проделав большие дыры в шкуре. Теперь из ран текла красноватая кровь и проглядывала нежно розовая мякоть. — А она не ядовитая? — поинтересовался Кичиро, наблюдая, как Юки разрывает шкуру сильнее, полосуя обнажившееся мясо отрощенными когтями. — Для меня подходит, — вгрызаясь в первый кусок прочавкал он. — А ты много не ешь, вдруг тебе вредно после одних фруктов. На самом деле Кичиро ел не только фрукты, а еще яйца птиц и разную древнюю еду из банок, но оправдываться перед потерявшим человеческий облик мелким не хотелось. Тот отрастил себе зубы поострее и рвал рыбину на куски, глотая не жуя. Кичиро подозревал, что про ядовитость тот сказал из жадности, чтобы самому больше досталось. — Лопнешь, — отрезая себе кусочек просто чтобы попробовать, хихикнул юноша. — Не лопну, я хорошо растягиваюсь, — заверил его Юки и с садистским наслаждением выковырял рыбе глаз. — Хочешь? — Не, спасибо, — от вида белого шарика с хвостом из оборванных сосудов и других тканей, Кичиро замутило. — Мне хватит, — помахал отрезанным кусочком. Юки засунул глаз в пасть и принялся жевать, блаженно жмурясь. У Кичиро аппетит пропал совершенно. Когда от рыбины остался скелет и кучка кишок, Юки выглядел циклов на двенадцать. Кичиро молча прикидывал, сколько же он не ел, чтобы уменьшится до того состояния, в котором тащила его мать. — Семьдесят шесть дней, — ответил Юки. — Последние восемнадцать дней мать кормила меня своей кровью, ослабла и не смогла сбежать от собак. Она предлагала съесть ее целиком, но сразу я не решился, а потом уже не мог. — И тебе ее не было бы жалко? — Я же сказал «не решился». Зря, конечно, все равно ее съели, утеряно много ценных знаний и биоматериала. — Био что? — Возможностей. Мама за свою жизнь поглотила много разных существ и могла в них превращаться. Он внимательно посмотрел на свою руку, и часть кожи заменилась на бурую колючую шкуру рыбы. Кичиро понимающе кивнул и старательно отогнал мысль о поедаемом гуманоиде с зеленой кровью и острыми ушами, в которого Юки превращался, принимая двуногую форму. Звонкий смех прервал его размышления. — Так выглядел мой папа, и я его не ел, — ухохатывался Юки, валяясь по траве. — Он прилетал лечиться, и полученный генетический материал Дом использовал для меня. — Гене… ческий… Это на каком языке? — На всеобщем. Сперма. То, чего у тебя нет, но твой симбионт этого не знает, потому что дефектный какой-то, — Юки ткнул Кичиро в пах. Опустив глаза, Кичиро вскрикнул и подскочил на ноги. Его член и яички исчезли! Осталась только ровная кожа и рисунок тонких шрамов. Не то чтобы он считал свой член чем-то выдающимся, но это был его член и его яйца, терять их просто так совершенно не хотелось. Да и не просто так тоже. — Где?! — Да на месте все, не суетись, — сыто срыгнул Юки и провел пальцем по одному из «шрамов», тот зашевелился и оттопырил тонкий кончик, исследуя новый объект. Идеально слившись по цвету с кожей, по Кичиро распластался маленький, не крупнее ладони, симбионт. — Это которых я таскал? — Да. Он в тебе остался и потом незаметно вылез. Я ему говорил, что в тебе спермы нет. — Ты и с Домами можешь говорить? — Да. — А с деревом можешь? — Нет. — А с дикими собаками? — Нет, я их не ел еще. — А с вон той птичкой? — Издеваешься?! — Может в тебе и сперма есть? — Нет, но я могу вынашивать потомство, если Дом подсадит. Повисла напряженная тишина. Осторожно отлепив симбионта от паха, Кичиро пришлепнул его к разбитой коленке. Раз остался, пусть лечит. — Тебя послушаешь, так ты все на свете можешь и умный не по годам. Зачем тогда со мной остался? Или откормишься до взрослого состояния и уйдешь? Юки насупился, икнул, и вот уже перед Кичиро не хвастливый подросток, а маленький мальчик с трогательно округлившимся пузиком. — Ты меня прогоняешь? — хлюпнул он носом. В глазах заблестели слезы, подбородок предательски задрожал. Несколько минут Кичиро то смотрел, то отводил взгляд от все сильнее ревущего мальчонки, тяжело вздохнул, прихрамывая подошел ближе, колено нещадно пекло, присел на корточки и притянул Юки к себе. — Нет. Я тебя не прогоняю, только сырую рыбу и мясо есть вместе с тобой не буду, даже не уговаривай. Слезы моментально высохли, вернее впитались в кожу, глаза засияли, и на шее Кичиро повис явно раздобревший, но все такой же мягкий, длиннорукий зверек. «Пошли дальше! Мне нравится путешествовать. Только в пещеру не полезем». — Тут есть рядом пещера? «Есть. Знаешь почему мы так долго с мамой не ели? Потому что шли глубоко под горой. Там только камни и никакой еды. В пещеру я больше не полезу». — Договорились. Слезай, я тебя не понесу. «Почему? Я маленький!» — Ты сожрал вот такущую рыбину и уже не маленький, сам шагай, — решительно отцепил от себя зверька Кичиро и закинул за спину рюкзак. Не успел он и шага сделать, как его обогнал вернувший свои двенадцать циклов Юки с пикой наперевес. Эге-гей! Кхм. Плотину они переходили до самого вечера, такой она оказалась длинной. Кичиро рассказал об упавшем с неба аппарате, который уже не дымил. А Юки рассказал про научный комплекс в горах, по соседству с которым жило его маленькое племя многофазных метаморфов, пока не заболел их единственный Дом, потому что погода стала меняться и выпал снег даже там, где его никогда не было. Племя разделилось, в надежде найти новые Дома и образовать другие племена, каждый выбрал себе путь, и их с матерью оказался не самым удачным. Попытка выяснить сколько же Юки циклов не увенчалась успехом. С одной стороны, осознал он себя уже после Большой Беды, но память племени, говорила, что родился он до трагедии. Получался разброс в десять циклов, который Юки не мог объяснить. Метаморфы вообще развивались не как гуманоиды, то замирая, то резко взрослея. В любом случае получалось, что Юки взрослый, но сильно недокормленный. Судя по детским выходкам — очень сильно. Он ходил по внешнему краю плотины, за перилами, опасно наклоняясь, чтобы заглянуть в грохочущую водой бездну. Кидался камнями в большого шершня, у которого жало длиннее, чем средний палец Кичиро. Ужалит, так ужалит. Не говоря уже о том, что он ядовитый. Прыгал через ямы Домов, не давая ухватить себя выстреливающим из грязи щупам. Наелся каких-то подозрительных ягод, которые оба видели впервые в жизни, проблевался, влез на трухлявое дерево, чтобы выковырять супер жирных личинок, свалился с толстой веткой, в полете превратился в длиннорукого зверя, влепился в паутину, подрался с пауком и съел его, как победитель, опять стал голым двуногим подростком с невозмутимым лицом и глазами, так и выискивающими новое приключение. И это только до заката. В сумерках они наткнулись на стаю собак и бежали до большого персикового дерева, вопя во всю глотку, потому что лезть на ближайшее дерево без плодов посчитали не практичным. Засыпая в обнимку с теплым мохнатым зверем, устроившимся на груди, животе и частично на ногах, Кичиро думал о том, что жизнь никогда не будет прежней. Утро началось с жалобного собачьего визга и подозрительных перемещений в районе шеи и лица. Маленький симбионт устроился возле рта хозяина и пил слюну одним из щупов. — Я не знаю чем выкармливают новорожденных симбионтов, — держа перед лицом обмякший в пальцах бежевый комок с повисшими щупальцами, сообщил Кичиро. «Неси его сюда», — велел Юки. Свесившись вниз с толстой ветки, которая заменила кровать, Кичиро увидел Юки, разделывающего тушу собаки. Шкура уже валялась в стороне, за внутренности тихо грызлись два щенка неподалеку, Юки отрезал прозрачные пласты мяса и отправлял в рот. — Чем ты его? — Ее. Копьем твоим. Хорошая штука. И нож острый. — Ты себе когти такие отращиваешь, зачем тебе нож? — сажая симбионта на отрезанный кусок, удивился Кичиро. — С когтями ты метаморф, а с ножом — человек. Уж кто-кто, а Юки мог бы людям не завидовать при своих-то возможностях, но ощущение неполноценности не покидало и его. Невозможность рожать себе подобных без посторонней помощи угнетала всех метаморфов, независимо от качеств, подаренных им генетиками и Домами. Пока Юки задумчиво жевал мясо, а Кичиро ел подобранные тут же персики, маленький симбионт обнял свой кусок мяса щупами и затих. — Может ему надо пожевать? — поинтересовался Кичиро. — Он сам справится, — отмахнулся Юки. — Этот из всеядных с внешним пищеварением. — Это как? — Выделяет пищеварительные ферменты, ждет, пока добыча переварится, всасывает. Кичиро несколько минут внимательно смотрел на неподвижного симбионта, будто пытался увидеть, как переваривается мясо, потом опять обернулся к Юки. — А большие Дома как едят? В которых можно жить. — Как деревья, из земли все сосут, но могут и твердое переварить, только не охотятся. А те, что в ямах — охотятся. — Мелкому тоже яма нужна будет? — Наверное, — пожал плечами Юки. — Посмотрим. Щенки доели то, что им выделили и на животах поползли к оставшемуся мясу. Они еще были голенасты и неуклюжи, но в матери уже не нуждались. Собачьи подростки. Юки отрезал от тушки передние ноги, бросил по одной каждому, думая о том, что они со щенками схожи в повадках. Его соплеменники ели своих, чтобы не терять ценный материал, а щенки просто от голода, но суть от этого не менялась. Хозяева никогда не употребляли друг дуга в пищу, так запросто. — Кичиро, в том племени, где ты родился, ели друг друга? — Нет. А что? — Ничего, просто. Я пойду, нарву больших листьев, надо взять немного мяса с собой. — Стой, там же собаки. Посмотри, они даже не прячутся, ждут, чтобы напасть, — испугался Кичиро. — Они ничего мне не сделают, — угрюмо сообщил Юки. — Я такой же, как они, только сильнее. Он утробно зарычал, щенки бросили недогрызенные кости и побежали по бокам, рыская в траве и возвращаясь обратно к метаморфу. Взрослые собаки оскалились, но все же поджали хвосты и исчезли в зарослях. Кичиро смотрел в спину Юки, все яснее понимая, какие неограниченные возможности таит в себе это необыкновенное существо. Теперь передвигаться по джунглям стало если не проще, то безопаснее. Юки отъелся, став взрослым на вид. Кичиро боялся, что он превратится в гиганта, проламывающего себе дорогу, но этого не произошло. Сравнявшись с ним в росте, Юки перестал есть целыми тушами, а ограничивался обычными порциями, пробуя на зуб все, что попадалось на пути. Изучив таким образом местных хищников, он не только мог их заранее засечь и успеть решить, что делать дальше, но и превратиться в аналогичную особь, чтобы в драке доказать свое превосходство. Иногда Кичиро казалось, что Юки за что-то мстит этому миру, борясь и побеждая. Разорвав очередного противника, он отъедал небольшие кусочки от разных частей его тела и тут же дополнял свой внешний вид, повадки и знания о мире, которыми тот обладал при жизни. Кичиро настолько привык к многоликости друга, что перестал шарахаться и от реальных хищников. Это создавало некоторые проблемы, но Юки или щенки всегда успевали на помощь. Пока не получившие имена щенки считали метаморфов своей стаей, безошибочно узнавали Юки в любом обличье, и защищали Кичиро, как младшего, чем злили обоих, заставляя Юки оттачивать личины, а Кичиро — ножи. Единственное, что осталось неизменным с момента их встречи, это совместный сон. Чаще всего они ночевали на деревьях. Кичиро привязывал себя к ветке веревкой, а Юки устраивался сверху мохнатым черным зверем с длинными руками. Кичиро перебирал пальцами мех и почесывал потяжелевшую голову Юки, пока оба не засыпали. Они никогда не обсуждали это даже мысленно, но расстраивались, если совместная ночевка срывалась. Незаметным, но важным членом команды оказался маленький симбионт Ичи. Джунгли — не самое безопасное место, метаморфы часто ранились. Мелкие царапины Юки просто выравнивал, перераспределяя клетки кожи, на глубокие раны уходило два-три дня, в которые Ичи работал обеззараживающей повязкой, не давая попасть инфекции. По Кичиро Ичи ползал постоянно, подлечивая то там, то сям. Не умея вырабатывать собственную сперму, метаморфы подкармливали его животной. Вернее, он подкармливался сам, растворяя тела добытых зверей в нужных местах. Когда же подросшие щенки начали проявлять свои мужские качества, трахая друг друга тонкими членами, Ичи стал сосать сперму с них. Сперва они пугались и скулили, потом стали приходить сами и тыкаться в Кичиро влажными носами, чтобы тот одолжил симбионта на время. День за днем вся компания неспешно двигалась в направлении той самой горы, куда врезалась инопланетная штука. Дважды им попадались небольшие города, зарастающие деревьями и лианами. Кичиро оживлялся и принимался исследовать дом за домом, выбирая нужные вещи. Особенно интересовала одежда, которая постоянно рвалась. Наткнувшись на большой гардероб, они с Юки долго переодевались и хохотали друг над другом под недоуменными взглядами щенков. Кичиро хотел набить вещами второй рюкзак, но Юки отказался нести, это мешало бы ему защищать их от опасностей. Вздохнув, Кичиро выбрал четыре самых красивых вещи, остальное запихал обратно в шкаф, рассчитывая когда-нибудь вернуться. Если подумать, то никакая одежда ему не нужна, настали жаркие дни, и двигаться она только мешала, но люди ходили одетыми, а какой метаморф откажется поиграть в человека? Кичиро таких не знал. А еще одежда прикрывала выпирающий живот, когда он таскал в себе новый выводок маленьких Домов. Почувствовав, как это приятно, Кичиро стал посещать ямы Домов каждые пять-шесть дней. Эйфория подсадки через три дня сменялась удовольствием «рождения». Растянутые мышцы больше не протестовали, делая наслаждение еще более полным. Юки смотрел на него как на извращенца, но не запрещал. Сам он чисткой Дома воспользовался только однажды, отравившись слишком сильно даже для него, и подсадить детенышей не дал. — Юки, неужели тебе никогда не хочется? Или ты еще не совсем наелся? — однажды не выдержал и спросил Кичиро, когда они шагали вдоль реки, по берегам которой попадались характерные ямы. — Я даже когда думаю о щупах уже возбуждаюсь, — он посмотрел на оттопырившуюся ткань. — Я достаточно наелся и вернул себе все функции, просто не хочу. Не вижу смысла размножать этот вид Домов. Жить в них нельзя, всякий раз в грязь приходится лезть. На любителя. — Значит я любитель, — хохотнул Кичиро. — Хорошо хоть Ичи меня поддерживает. — Он любит поболтать с сородичами, — перепрыгнул упавшее дерево Юки. — Дома жутко болтливы. — Жалко я их не слышу. — Жаль. Они знают много интересного. — И чего же? — Говорят, что вон в той долине есть Дом, у которого свой человек. — Вот это да! Настоящий человек?! Они же не выжили. А может это он прилетел на той штуке? — Может. Когда он мог говорить, то рассказывал про другую планету — Землю. — Почему он больше не говорит? –Кичиро резко остановился, впечатываясь в грудь шедшего следом Юки. — Откуда я знаю. Дома не понимают. — Надо его найти! Может, ему нужна помощь! — Он в Доме. Что может быть надежнее? Кичиро пожал плечами и повернул в указанном направлении. Это точно был тот самый человек, который упал с неба. Он, наверное, ранен и Дом не может вылечить его. Упасть с неба, это не шутки, можно и ноги переломать. — Подожди, мы идем к тебе! — переходя на бег, крикнул Кичиро. Юки скептически хмыкнул, но пружинисто побежал рядом. Щенки, решив, что это новая игра, с энтузиазмом рванули вперед, распугивая птиц и насекомых. До заветного Дома оставались сутки пути.