Истории Скайрима: Коллегия Винтерхолда

      По тракту, ведущему в Винтерхолд, ехала повозка с тремя путниками. Это была странная и весьма разношёрстная компания — высокий нордский юноша, одетый в лёгкий весенний плащ и потягивающий нордский мёд что-то увлечённо рассказывал каджиту, перебирающему в руках чётки из лунного камня и жующему такой же лунный сахар, а третий не принимал участия в беседе из-за того, что трясся от холода под тремя меховыми плащами и ещё двумя тканевыми, накинутыми с целью защиты меха от воды, пускай и в относительно твёрдом агрегатном состоянии.       — А я тебе говорю, до Винтерхолда осталось не больше трёх часов езды! — северянин весело улыбнулся, сделал ещё глоток мёда, после чего продолжил, — Мы недавно миновали указатель, а значит, мы уже совсем рядом, просто эта проклятая метель не даёт нашим лошадям достаточно разогнаться.       — Дж’зарго думает, что ты так давно здесь не был, что просто забыл, как долго нам ехать, —зверолюд пожал плечами и уселся поудобнее на своей половине скамьи.

Прошла четверть часа

      — Марион, ты как там, согрелась? — норд потряс ту кучу плащей, под которой, вероятно, находился путник, вернее путница, судя по обращению нордского парня, — Та настойка должна была подействовать уже полчаса назад.       — Паршивая у тебя н-настойка, Онмунд, — огрызнулась озябшим и дрожащим голосом Марион, — Или здесь настолько холодно?       — Обычно тут вполне тепло, по крайней мере лично для меня, — заметил Онмунд, — Но видимо для тебя Боги сделали исключение, — он улыбнулся и похлопал собеседницу по предполагаемому плечу. Марион уже вылезла наружу и собралась было дать не в меру экспрессивному северянину по шее, когда её прервал возглас Дж’зарго:        — Эй, да там же мертвец лежит на дороге! Вроде твой родич, Онмунд. Дж’зарго думает, что он замёрз насмерть.        — Норд? Замёрз насмерть? Не смеши меня, кошак, быть такого не может… Эй, возница! Останови пока телегу, надо помочь человеку! — Онмунд быстро спрыгнул с телеги и, схватив факел, ринулся в сторону тела. Девушка последовала за ним, однако оказалась не такой ловкой на морозе и, поскользнувшись, рухнула в сугроб. Когда Марион поднялась на ноги и принялась отряхиваться от снега, оказалось, что она молодая тёмная эльфийка, и по людским меркам ей можно было дать не больше двадцати пяти лет, но все прекрасно знают, что эльфы живут гораздо дольше людей, так что определить точный возраст девушки было несколько сложно.        Эльфийка уже закончила процесс смахивания с себя снежных комьев, когда норд позвал её:       — Брелина! Скорее иди сюда, ему почти крышка! —девушка тотчас устремилась к спутнику. Она поняла, что Онмунд был действительно взволнован, ведь иначе он не назвал бы её по имени.       — Что с ним? — Брелина подбежала к Онмунду и уставилась на замёрзшее тело. Выглядело оно как вполне обычный окоченевший норд, не дошедший до города, за исключением того факта, что он был… Прозрачным. Свет от факела Онмунда проходил сквозь его лицо и освещал только одежду, но не её владельца. Впрочем, освещать его не было никакой нужды, ведь он светился голубоватым светом, медленно пульсирующим, словно в ритм угасающего сердцебиения. — Копьё Вивека, что это такое?!       — Не знаю, Брелина, — Онмунд удивился не меньше эльфийки, — я впервые вижу подобные вещи. Если бы он призраком, я бы ещё мог что-то понять. Но этот парень несомненно жив, я слышу его дыхание.       — Он действительно жив, Дж’зарго учуял живого норда! — крикнул каджит, словно в подтверждение слов своего попутчика. — Но у него очень странный запах, действительно очень странный. Дж’зарго кажется, что к нордскому примешался другой, немного похожийна запах аргониан, только схожий не с болотным смрадом, а ледяными вершинами местных гор. Дж’зарго хотел бы знать, кому из народов принадлежит такой странный аромат..       — Аргонианами и горами пахнет, говоришь? … То есть ты хочешь сказать, что от него пахнет горными ящерами? — Онмунд вскинул бровь и недоверчиво оглядел каджита. — Ты в этом уверен?       — Дж’зарго уверен, от него точно пахнет горными ящерицами. Если они существуют, то они пахнут именно так, — Дж’зарго почесал за ухом и задумался.       Онмунд тоже пребывал в глубоких раздумьях по поводу происхождения этого замёрзшего путника, однако размышления парнейостановила Брелина:       — Может, мы его всё-таки затащим в телегу? — она переводила взгляд то на Онмунда, то на Дж’зарго, а то и на само тело. — Поговорим ещё пару минут, и он точно не жилец.       — Ладно, — согласился норд, после чего обратился к каджиту. — Дж’зарго, помогай!       Двое подхватили замёрзшего и, как и предложила эльфийка, затащили в телегу, после чего Онмунд скомандовал вознице продолжить движение. Они снова двинулись в путь, и через некоторое время ворота Винтерхолда замаячили впереди…

***

      Драконорождённый очнулся в скверном состоянии. Его горло раздирала ужасная жгучая боль, а рёбра как будто резали его же собственные лёгкие. «Чёрт, как же больно! — Довакин стиснул зубы, после чего задумался, — Интересно, куда же я попал, и почему я жив?»       Разомкнув глаза, наш герой лицезрел комнату, в которой находился. Помещение было небольшое, но тёплое и уютное. На стене висела пара шкур, то ли медвежьих, то ли волчьих, рядом с кроватью, на которой он лежал, на тумбочке стояла кружка с каким-то чуть дымившимся ароматным снадобьем, а в противоположном углу комнаты стоял стол и небольшой сундук под ним. Прислушавшись к шуму за дверью, Дова понял, что попал в таверну. Однако последним, что он помнил, была безуспешная попытка добраться до Винтерхолда, а значит до таверны его доставил кто-то помимо него самого. «Хотел бы я взглянуть в глаза этому доброму человеку», — улыбнулся Драконорождённый. Впрочем, не прошло и получаса, как дверь его комнаты тихонько скрипнула и отворилась, и в дверном проёме показалась голова молодой тёмной эльфийки. Вслед за головой показалось и остальное тело, входящее в спальню. Довакин присмотрелся получше и увидел, что она подошла к столику и развернула на нём свёрток с неизвестными нашему герою травами. Дова заинтересованно уставился на то, как девушка забросила травы в небольшой котелок, стоявший на столике, и принялась над ним колдовать. «Так она маг? — подумал Довакин, после чего мысленно ударил себя ладонью по лицу, — Конечно, она маг! Иначе зачем бы она попёрлась в Винтерхолд? Она будет учиться в Коллегии. Что ж, самое время знакомиться с будущей однокашницей. Как-бы начать разговор?..»       — Что ты делаешь? Это какая-то древняя данмерская магия? — несмотря на жуткие хрипы, доносящиеся вместо нормального голоса из уст Драконорождённого, его речь звучала вполне доброжелательно и мирно, однако данмерка всё равно вздрогнула и обернулась в сторону кровати.       — Ты всё-таки очнулся, наконец-то! Честно говоря, я уже начинала сомневаться, что ты выкарабкаешься, уж очень слабым было твоё дыхание, — эльфийка зачерпнула в миску немного отвара из котелка и подошла к изголовью кровати. — Выпей, настойка должна облегчить твою боль.       — Ты целительница? — спросил Дова, принимаяиз рук девушки ёмкость с лекарством, — Вообще-то ты не очень похожа на мага восстановления.       — Почему? — удивилась данмерка и посмотрела на своего подопечного.       — Твоя магия восстановления неплохо развита, но по твоим движениям видно, что твоя душа, если так можно выразиться, больше лежит к таким астральным формам магии, как Иллюзия и Изменение.       — Это действительно так, — улыбнулась тёмная эльфийка, однако сразу же приняла озабоченный вид. — Но откуда у тебя такие обширные познания в области магии? Ты…— она запнулась, думая, как обратиться к собеседнику. — Вы преподаёте в Коллегии?       Довакин рассмеялся:       — Да какой там! Я приехал в Винтерхолд, чтобы поступить туда студентом, — Драконоборец хотел было продолжить, но закашлялся и не смог. Когда приступ закончился, северянин хотел продолжить, но данмерка не позволила ему:       — Тебе нельзя много говорить, твоё горло воспалилось настолько, что ты можешь умереть. Ты ведь использовал вашу национальную магию Голоса, Ту’ум? — Довакин утвердительно кивнул, и девушка продолжила, — Тогда оставайся в постели и вообще не вставай, твоему телу нужен покой и тепло. Если вдруг тебе что-то потребуется, ты можешь спросить трактирщика. Зовут меня Брелина Марион, и мы, вообще-то, сейчас в моей комнате. Ах, чуть не забыла, мы в «Замёрзшем очаге», если тебя это интересует, — Брелина направилась к выходу, но у дверей Довакин окликнул её:       — Рагнар. Меня зовут Рагнар…       Брелина повернула голову к собеседнику:       — Хорошее имя. Приятно познакомиться, Рагнар, — она улыбнулась, после чего покинула комнату, оставив Довакина в полном одиночестве.