Истории Скайрима: Коллегия Винтерхолда

      В течение всей следующей недели Рагнар соблюдал постельный режим. Теперь, когда пострадавший от непогоды Довакин очнулся, Брелина получила возможность уделять больше времени своему подопечному, так что она проводила по полдня у койки больного.       Каждый день был похож на другой. Драконорождённому было, в сущности, нечем заняться на протяжении всей дюжины часов, свободной ото сна, так что он либо читал различные пособия для начинающего волшебника, купленные ещё на Вайтранском рынке за полсотни септимов каждый, либо вёл непринуждённые беседы со своим лекарем.       В один из таких вечеров Рагнар рассказывал Брелине о своих приключениях, пусть и не сильно вдаваясь в подробности. Таким образом, Марион узнала о драконах: об Алдуине, Партурнаксе, Одавинге и прочих. Узнала и о Седобородых, однако оставалась в неведении насчёт Клинков и незаконных действий в отношении Талмора.       Эльфийка же, в свою очередь, делилась воспоминаниями о своём детстве в Морровинде. Про свою семью она почти ничего не говорила, разве что рассказала о том, что она родом из Дома Телванни, и это одно из худших событий, которое могло произойти с ней, на что Довакин возразил: «У тебя была хотя бы какая-то семья. А я всю жизнь мотался по свету, без гроша в кармане и крова над головой». После этого они сменили тему разговора на более нейтральную.       Довакин рассказал Брелине о криках и о тех чудесах, которые подвластны тому, кто смог освоить это искусство. Он долго описывал первый свой крик и ему почти удалось передать все те чувства, которые он испытал в тот самый исторический для него момент. Когда Рагнар наконец-то закончил, Брелина задумалась.       — Что-то не так? — спросил Рагнар, привстав со своей постели.       — А? — данмерка встрепенулась, — Да так, мелочи. Просто я никак не могу понять, как же ты умудрился так вляпаться, если у тебя был крик «Чистое небо»? Я ведь правильно его назвала, да?       Довакин хлопнул себя ладонью по лбу и расхохотался во весь голос:       — Какой же я кретин! Ты ведь чертовски права, с чего это я вдруг позабыл про него?..В таком случае, чтобы не терять репутацию славного и бесстрашного воителя из древних нордских легенд, придётся мне тебе соврать, что я настолько простудился, что смог использовать только «Бесплотность», ведь слово «Feim» не требует громкого произношения и его можно сказать шёпотом! — Рагнар мило улыбнулся и отхлебнул немного эля из кружки, принесённой женой хозяина. Брелина укоризненно посмотрела на больного и покачала головой:       — Тебе сейчас нельзя спиртное, иначе ты потеряешь голос навсегда. Знаешь, что, отдай сюда! — эльфийка выхватила кружку из рук Довакина и выпила весь эль сама. — Фу, какое отвратительное пойло вы пьёте, ну просто ужас какой-то! — теперь данмерка сморщилась, будто она по ошибке выпила не эля, а крысиного яда и мерзкий вкус крысиной отравы заставил её лицо сжаться настолько, насколько это представлялось возможным.       Слегка отойдя от незабываемого, по крайней мере для неё, вкуса «отвратительного пойла», Брелина поднялась на ноги со словами: «Ладно, пора бы и честь знать, Массер и Секунда уже давно взгромоздились на небеса, в такое время нужно либо спать, либо…» — она прервалась, после чего Довакин уже открыл рот, чтобы спросить об этом самом «либо», но ощутил на себе испепеляющий взгяд тёмно-красных очей потомка Дома Телванни и поспешил заткнуться, а зардевшаяся Брелина вышла из комнаты, закрыв дверь чуть резче, чем обычно. «Ох уж эти данмеры…» — подумал Довакин и, сам того не замечая, провалился в сон.

***

             Рагнар проснулся от странного звука, исходящего со стороны кресла. Он походил то ли на скрежет точильного камня, то ли на шум пилы, режущей доски. Довакин в один миг вскочил с кровати, не издав почти ни звука, и осмотрел комнату на наличие оружия: на прикроватной тумбочке лежал стальной кинжал, которым Брелина резала тряпки, чтобы делать компрессы, в углу на подобии вешалки висели на ремне знакомые ножны с клинком — «Бич драконов» всё же не потерялся, за что Довакин мысленно поблагодарил данмерку. Взяв кинжал в руки и перевесив ножны так, чтобы рукоять смотрела в сторону владельца оружия, Довакин подкрался к креслу и обнаружил в нём… Каджита, яростно чешущего за своим правым ухом. На кошачьей морде отражался неимоверный спектр эмоций: напряжённость, раздражение, и в то же время абсолютное удовольствие от совершаемого действия.       Драконорождённый молча наблюдал за котярой, пока тот наконец не остановился. Он принюхался и пробормотал вслух: «Опять этот запах… Теперь так близко! Дж’зарго ещё никогда не чувствовал его таким близким и живым. Но не означает-ли это…» — Дж’зарго (а это был именно он) медленно обернулся.       — Означает, означает, — подтвердил его слова проснувшийся Довакин и беспардонно почесал каджиту за ухом, после чего потрепал его по голове и спросил. — Ты, должно быть, Дж’зарго? Очень рад лично познакомиться с парнем, спасшим меня от гибели в этом захолустье.       — Да, очевидно, Дж’зарго спас твою шкуру, — Дж’зарго ухмыльнулся, — но это не значит, что тебе можно трогать голову Дж’зарго! Тебе бы, наверное, не очень понравилось, если бы малознакомые нордские громилы чесали тебе за ухом своими лапами, я неправ? — Дж’зарго вызывающе уставился на Рагнара.       — Не такой уж я и громила, если посмотреть, — буркнул Рагнар и умолк, вперив свой задумчивый взгляд в стену за креслом, в котором сидел каджит.       Он мог бы так стоять до следующего утра, не шелохнувшись, если бы Дж’зарго не окликнул его:       — Слушай, э… Рагнар? Так же тебя зовут? Так вот, Дж’зарго хотел спросить: как хорошо ты владеешь магией разрушения?       — Да очевидно же, что я на начальном уровне, — развёл руками Рагнар, — иначе зачем мне было бы идти в Коллегию?       — Хорошо, — улыбка каджита расползлась до ушей, обнажая его клыки, — значит, ты пока не доставишь мне особых проблем. Дж’зарго всегда во всём первый, так уж получилось. Только не обижайся, а то получится некрасиво, ты так не считаешь? — каджит уставился на Довакина, то ли насмешливо, то ли сочувственно.       — Какие могут быть обиды? Я человек тихий, скромный — тихо закопаю, скромно отпраздную! — теперь настала очередь Рагнара улыбаться, однако, когда он увидел, что каджит занервничал, поспешил успокоить его. — Да я пошутил, расслабься! Я, может, и гроза драконов, но вообще-то я и мухи не обижу. В моей жизни произошло слишком много разного дерьма, так что я не хочу, чтобы оно происходило ещё с кем-то…       — Золотые слова! — воскликнул кто-то в дверном проёме.       Дж’зарго и Рагнар обернулись. В дверях, опёршись на косяк, стоял молодой темноволосый норд с кружкой мёда в руках и широкой улыбкой на устах.       — Онмунд, ты мог бы и сказать, что стоишь тут, — Дж’зарго недовольно фыркнул, хотя это больше было похоже на шипение. — Ты напугал Дж’зарго.        — Прости, Дж’зарго, не хотел, честное слово! — Онмунд виновато улыбнулся коту, а потом обратился к Довакину, — Вообще-то я пришёл к тебе, Рагнар. Кстати, меня зовут Онмунд, впрочем, Дж’зарго только что назвал меня по имени, — Онмунд протянул Рагнару руку в приветливом жесте, и Довакин без промедлений пожал её. — Так вот, Брелина рассказала нам, что ты — Довакин. Скажи, это правда? — Онмунд вопросительно уставился на Рагнара своими большими голубыми глазами.       — Правда, — кивнул Рагнар. — Не знаю, только, к счастью или к сожалению. Из меня, говоря начистоту, получился паршивенький герой. Может, я и научился некоторым крикам, да и мечом владеть вполне умею, но толком избавить Скайрим от драконов я так и не сумел. Я успел поглотить совсем немного душ, — Рагнар принялся что-то считать, а после продолжил, — штук пять, наверное. Это же просто курам на смех! Какой из меня, к даэдротовой матери, герой?! — Довакин ударил кулаком по столику, стоявшему около кресла.       — Остынь, Рагнар! — Онмунд дружески похлопал своего земляка по плечу, — Даже пять драконьих душ это повод для гордости, тебе не кажется? В конце концов, у нас, простых людей, драконьих душ нет совсем. Но мы же не киснем из-за этого, так ведь?       — Может и так, — пожал плечами Драконорождённый, — а вообще все эти разговоры о том, что я считаюсь Довакином, можно смело выбросить из головы, потому что я шёл в Винтерхолд чтобы учиться! Мы с тобой — будущие однокурсники!       — Как? — опешил Онмунд. — Ты тоже приехал сюда учиться магии? Ха, вот тебе раз! — Онмунд повеселел, но улыбка сразу же сползла с его лица под гнётом неприятных воспоминаний. — Я-то думал, что я один такой странный, а то как же это — норд занимается «какой-то дурацкой ворожбой» вместо того, чтобы раздавать тумаки налево и направо, да пить мёд, пока не лопнет печень, тьфу! — Онмунд гневно сплюнул, после чего продолжил уже более спокойно, — Мои родители очень не хотели, чтобы я занимался магией. Они успели наговорить мне много разных гадостей на счёт того, чем я занимаюсь. Постоянно твердили мне, что я трачу свою жизнь на пустяки, недостойные истинного норда. Видимо, они забывают, что Шалидор, достойнейший из достойнеших магов всех времён, был нордом! Да, вот так, — юноша покачал головой, — Думаю, что я сделал правильно, когда послал их куда подальше вместе со своими заплесневелыми махровыми суевериям и уехал без их согласия, — Онмунд придал своему лицу горделивый вид, но Довакин поспешил его прервать:       — Интересно получается, послал родителей, а поехал сам! — сарказм Рагнара сразу же заставил норда приспуститься с гипотетических небес на вполне реальную землю. — Я вот, пускай и уважая твоё стремление доказать глупость скептицизма по отношению к магии и к магам среди коренного населения нашей северной, не считаю, что ты до конца прав, хоть убей! Сам подумай, с чем ты оставил своих стариков? С глубокой душевной раной ты их оставил, друже Онмунд! Да и вообще, что за странный клуб родителененавистников тут собрался? Неужели у всех магов оно… Вот так? — Рагнар развёл руками в стороны.       — Не у всех, — вмешался Дж’зарго, — Дж’зарго очень любил свою маму, но, к сожалению, мама больше любила скуму, чем Дж’зарго, так что ему пришлось потратить все свои сбережения, чтобы устроить её в храм на лечение. Сейчас она, его мама, то есть, по крайней мере, в безопасности и в относительно трезвом уме и ясной памяти.       — Молодец, Дж’зарго! — воскликнул Рагнар, — Вот! Вот с кого надо брать пример! Даже несмотря на проблемы со скумой, с этой проклятой дрянью, Дж’зарго не отвернулся от матери и помогает ей! Вот мой тебе совет: напиши-ка ты, братец, письмо своим предкам. Напиши им о том, что не держишь на них зла и что когда-нибудь вернёшься, может быть. Напиши и о том, что Шалидор был нордом, думаю теперь они смогут вчитаться в твои слова. Да, они, скорее всего, не простят тебя. Да, возможно ты по-прежнему будешь для них сыном-неудачником, но они ведь тебя любят, колдунья твоя рожа! Если бы они были к тебе равнодушны, то не стали бы пытаться удержать, как тебе не ясно? Ну, впрочем, это не моё дело… — Рагнар уселся на краешек своей кровати и принялся рассматривать шкуру, висящую на стене.       Молчание затянулось на несколько минут, пока Онмунд не прервал его:       — Да уж, есть над чем задуматься, пускай я и не понял половину из того, что ты только что сказал… Ну ладно, не о том я хотел сейчас сказать, пойдём перекусим, раз уж ты так крепко стоишь на ногах!       — Ну пойдём, — благодушно кивнул Драконорождённый, — веди!