Истории Скайрима: Коллегия Винтерхолда

      «Коридоры, коридоры, коридоры… Кажется, развилка. А, нет, показалось, это снова коридор…» — Рагнар с немалой иронией относился к своему «ответственному заданию», считая его бесполезной тратой времени, но Арнелу Гейну был за него благодарен, так как в сложившихся обстоятельствах неспешная прогулка по освещённым мягким светом помещениям неплохо помогала в борьбе с неудержимым бодуном. Он, конечно, уже после первого глотка сразу понял, что его усатого друга надули и продали какую-то сивуху, но жадность нордлинга сгубила, поскольку дарёному коню в зубы не смотрят, да и что вообще за норд такой, что не может переварить контрафактный алкоголь?       Вот и он так вчера думал. Расплата, как мы уже знаем, долго себя ждать не заставила, а потому, шагая по коридорам Саартала, Довакин, получивший передышку от головной боли, занимался тем, что у него всегда выходило лучше всего — предавался самым разным думам. Мысли его занимали многие темы, но больше всего он думал о Лидии. Его хускарл успела стать ему кем-то вроде старшей сестры, поскольку своей заботой и защитой практически заменила ему мать, которую он никогда не знал, но возрастом была слишком молода на эту роль: ей было всего двадцать два, когда они впервые встретились, то есть она была старше на каких-то три года. Вместе они успели пройти почти через всё: сражения с драконами, зачистки бандитских логов, поручения ярлов, стычки с талморцами и походы в древненордские руины, кишащие драуграми, головоломками, ловушками и прочими неприятностями. Ничто так не сближает, как совместные приключения, верно?       Тем тяжелее ему было пережить тот час, когда всё изменилось буквально в считанные мгновения.       То была очередная миссия по изничтожению разбойников во владении Вайтран, в котором Рагнар и обосновался, поскольку Дом Тёплых Ветров понравился ему своим уютом. Их было тогда трое: он, Лидия и Анориат, охотник, торгующий мясом на рыночной площади города. Резонный вопрос Лидии «Какого даэдрота он с нами попёрся?» Рагнар не менее резонно парировал тем, что Анориат знал (и знает по сей день) окрестные леса как свои пять пальцев, и никто, кроме него, не проведёт их к лагерю незамеченными. В пути, когда следопыту выпадал шанс проявить себя, он раз за разом доказывал, что решение взять его с собой было верным, и хускарл его даже зауважала.       Когда же они наконец достигли цели, план ликвидации был прост: Довакин кричит, Лидия рубит, а Анориат добивает из лука убегающих. Эффект неожиданности был на их стороне, да и большой овраг, в котором и расположились супостаты, не слишком способствовал скорому передвижению       По крайней мере, так они думали.       Поначалу всё шло как по маслу: одно слово Yol из уст Драконорождённого устроило пожар и суматоху в лагере, перепуганные и дезориентированные разбойники выскакивали из шалашей, похватав первые попавшиеся ножики, не понимая, что происходит, а их в свою очередь встречала голодная до доброй драки нордка. Тех же, кто предпринимал попытки покинуть пылающий лагерь, встречал неприятный сюрприз в виде стальной стрелы промеж лопаток. Они знатно повоевали, и вскоре в лагере почти никого не осталось.       Но ключевое слово — почти.       Рагнар так и не понял, из каких кустов выскочил маг и как он вообще сумел уцелеть в этой мясорубке. Драконорождённый даже не успел пошевелиться, не то, что отпрыгнуть в сторону, и обречённо наблюдал, как с рук колдуна срывается молния и летит прямо в его грудь. Горло ещё не оправилось от предыдущего крика, так что Довакин не мог ни замедлить ход времени, ни стать бесплотным. Патовая ситуация.       В этот самый момент Рагнар, уже попрощавшийся с жизнью, услышал грохот тяжёлых доспехов и почувствовал сильный толчок. Завалившись на бок, он увидел Лидию, принявшую удар заклятья на себя. Молния ударила прямо в нагрудник и разошлась по всей поверхности доспеха, периодически искря, и хускарл, покачнувшись, упала.       Рагнар проследил глазами её падение, и в голове нордлинга что-то перемкнуло. Он взревел нечеловеческим голосом и, не обращая ни на что внимания, бросился прямо на мага, обнажив Бич Драконов. Чародей попытался было запустить в него огненный шар, но один выдох слова Fo потоком ледяного воздуха потушил пламя и обморозил его кожу, а глаза застелила ледяная пелена, сквозь которую тот увидел замах меча и инстинктивно выставил вперёд обе руки. Рагнар собирался вонзить свой клинок ему в грудь, но вражьи ладони замедлили движение, и теперь Довакин старался пересилить сопротивление разбойника, чтобы оборвать ему жизнь. Лицо Драконорождённого исказила гримаса ярости, он хищно скалился в лицо магу, двигая свой клинок всё глубже и глубже. Маг, на глазах которого уже выступили слёзы от боли, в отчаянии прокричал «Я сдаюсь!», и Рагнар выдернул меч из его рук. Бандит с облегчением выдохнул, но в тот же миг почувствовал, как в его живот вонзилось лезвие: Довакин не собирался брать пленных. На лице проступили боль и непонимание, однако вскоре ничего, кроме мучения, не осталось на нём, ведь Рагнар раз за разом вынимал меч и с остервенением вонзал вновь, пачкая кровью себя и всё вокруг.       Закончил он только тогда, когда Анориат, прибежавший, услышав крик Рагнара, оттащил его от изуродованного трупа. В глазах плыло, кровь стучала в висках, а губы сохли. На негнущихся ногах Довакин подошёл к телу павшей соратницы, опустился на колени рядом с ней и уже собрался было оплакивать потерю, однако заметил, как запотела стальная пластина на его наруче, и из глаз норда хлынули иные слёзы — слёзы счастья.       Но и здесь Рагнара ожидало испытание. Дотащив боевую подругу до храма Кинарет, Рагнар выяснил у жрицы, что Лидия в ближайшее время не придёт в сознание. Первые несколько дней он относился к этому факту, как к обычному делу, но прошла неделя, за ней ещё одна, а Лидия всё не приходила в себя. Даника ошарашила Довакина новостью, что заклинание, попавшее в его напарницу, что-то нарушило в связи между душой и телом, и в истории до сих пор не было случаев исцеления таких безнадёжно больных.        Вот тогда его впервые посетила идея пойти в Коллегию, и несмотря на то, что Лидия всё же очнулась спустя почти месяц, мысль о хлипкости человеческого здоровья закралась на задворки его сознания, крепко там обосновавшись.       О своём решении он не жалел ни секунды, в конце концов, ещё в далёком детстве старый бретонец, что жил в его деревне, заметил в мальчике магический талант и настоял на том, чтобы научить его паре полезных фокусов, и всё говорил о том, что Рагнару просто необходимо поступить в это знаменитое учебное заведение…       Впрочем, размышления пришлось прервать: Рагнар упёрся в завал, дальше которого нельзя было пройти. Тяжко вздохнув, он побрёл обратно, печалясь от того, что прогулка по подземелью грозилась закончиться в ближайшее время.       На обратном пути он успел подобрать несколько колец с какими-то ослабевшими (видимо, от времени) чарами. Не бог весть что, но на безрыбье и грязекраб щука.       — Ну как, нашёл что-нибудь? — спросил Толфдир вышедшего из коридора ученика.       — Мелочёвка всякая, — отмахнулся Рагнар.       — Подойди к Арнелу, он каталогизирует находки, — старый норд указал на рабочий стол, где пресловутый мастер, чертыхаясь под нос, записывал каждую находку в журнал раскопок.       Рагнар подошёл к нему и обратился:       — Мастер Гейн, я с находками.       — Ещё что-то? — заинтересованно поднял взгляд артефактор.       — Несколько зачарованных колец, — норд высыпал на стол означенные предметы.       — Зачарованные, говоришь? — заинтересовался Гейн и оглядел кольца. — Надо будет отдать их Серому на изучение…       — Кому-кому? — не понял Рагнар.       — А, извини! — рассмеялся Гейн. — Сергию Турриану, мастеру зачарований. Мы с ним на одном курсе учились, в студенческие годы к нему прилипло это прозвище, вот и называю по старой привычке. Да, быстро же летит время…       — Это, конечно, интересно, но нужна-ли моя помощь где-то ещё? — спросил Рагнар.       — На самом деле, осталось только одно помещение, там сейчас твои одногруппники, можешь им помочь, — предложил бретонец.       — Так и поступлю, — кивнул Рагнар и двинулся в нужном направлении.

***

      — Проклятье, какая же скукотища! — раздосадованно крикнул Онмунд и пнул какой-то камень.       — Никаких великих артефактов… — сокрушённо покачал головой Дж’зарго, глубоко опечаленный тем фактом, что на раскопках не нашлось ничего, что могло бы помочь ему стать великим магом.       — Не унывайте, ребята! — подбодрила своих товарищей Брелина. — Могло быть и хуже.       — Что может быть хуже перебирания осколков старых ваз? — саркастически поинтересовался Онмунд.       — Пара у Маренс, — парировала данмерка.       — Да, действительно… — крыть было нечем, и Онмунд кивнул головой.       — Чего грустим? — раздался весёлый голос за их спинами, и все три неофита синхронно повернулись.       — Ну наконец-то! — обрадовался Онмунд и в порыве чувств хлопнул приятеля по плечу с такой силой, что в суставе Довакина что-то хрустнуло. — Ты где пропадал?       — Цацки зачарованные по полу собирал в коридоре, — фыркнул Рагнар. — Знаешь, против похмелья — самое то, как рукой сняло!       — Интересный способ, — ухмыльнулась эльфийка.       — Кстати, Брелина, — обратился к ней Драконорождённый, — я вспомнил, что я хотел у тебя спросить тем вечером.       — Ничего себе! — нарочито сильно удивилась данмерка. — И какой же вопрос тебя интересует?       — Магия Восстановления. Один твой знаменитый родич, помнится, был большим мастером в этой области…       — Уж не о Дивайте Фире ты меня спрашиваешь? — догадалась девушка.       — Именно, — кивнул Рагнар.       — Что ж, я могу кое-что тебе рассказать, но можно я и тебя попрошу о помощи?       — Я весь внимание, — лучезарно улыбнулся норд.       — Сможешь испытать на себе моё домашнее задание по Изменению? Заклинание безопасно, я всё проверила…       — Меня не надо уговаривать, я тебе помогу, — остановил её Рагнар, чем немало обрадовал наследницу Телванни.       — А ты всё ещё открыт к заявкам о помощи? — спросил каджит.       — Вполне, у тебя тоже домашняя по Изменению? — подмигнул норд.       — Разрушению, — поправил зверолюд. — Дж’зарго доработал заклинание Огненного плаща, оно особенно хорошо работает против нежити. Сможешь провести полевые испытания?       — Без проблем. Свитки у тебя?       — Да, сейчас найду… — каджит покопался в сумке и явил на свет божий искомый свиток в тройном экземпляре. — Держи. Ты очень обяжешь Дж’зарго.       — Не стоит, — усмехнулся Рагнар, но неожиданно прищурился и повернул голову. — Ребят, а вы вон там осматривались? — он указал в сторону одного из коридорчиков.       — Вроде нет, — протянул Онмунд, — странно, мы до этого не замечали этого прохода.

***

      Советник архимага вернулся в покои и плотно захлопнул за собой дверь. Погода на улице начинала портиться, и альтмера совсем не прельщала перспектива оказаться один на один с суровой Скайримской вьюгой.       Он скинул с себя плащ и повесил на спинку кресла, в которое затем и сел. Глиняная чашка, стоявшая на столе, оказалась наполнена горячим травяным чаем, и советник взял её в руки, немного подержал, чтобы согреть окоченевшие пальцы, и стал пить мелкими глотками, чтобы не обжечь горло. Немного «оттаяв», он заметно расслабился и даже позволил себе немного улыбнуться уголками рта: каким бы тяжёлым ни был день, его покои, которые он собственноручно обставлял по своему вкусу, всегда позволяли ему чувствовать себя во враждебной северной провинции как дома.       Нащупав в выдвижном ящике перо и лист бумаги, он зажёг над столом магический свет и принялся писать письмо. Он подошёл к этому делу с толком и с расстановкой: не спешил, внимательно проверял каждое написанное слово, следил за тем, чтобы соединения букв были правильными и красивыми, - словом, делал всё, чтобы письмо было маленьким произведением искусства и чтобы получатель получил эстетическое удовольствие от чтения не только благодаря слогу, но и внешней составляющей, которая, по мнению советника, была ничуть не менее важна.       Как только была выведена последняя буква, эльф ещё раз перечитал написанное убористым каллиграфическим почерком послание:       Милая матушка!       Пишу вам из края холодного и, признаюсь честно, весьма одичалого. От местного мороза леденеют даже кости, а штормовой ветер проникает в самое нутро, не оставляя шансов остаться в тепле дольше, чем пять минут, даже при выпитом зельи морозостойкости.       Люди Скайрима, как вы знаете, никогда не отличались особенной гостеприимностью, но здесь, в Винтерхолде, ксенофобия нордов вышла на совершенно иной уровень: выходя в город, я почти постоянно чувствую на спине взгляды, полные ненависти, даже если не надеваю униформу. Не то, чтобы это сильно меня волновало, но я глубоко опечален тем фактом, что люди, чей город на ближайшее время стал и моим домом, даже не скрывают своей неприязни ко мне, хотя я не давал им совершенно никакого повода. Страшно представить, что творится в таком рассаднике шовинистской заразы, как Виндхельм: Ульфрик наверняка развёл там расовую сегрегацию и загнал меров в трущобы.       Впрочем, нет худа без добра: я в равной степени доволен своим постом советника архимага Коллегии и пребыванием в этом заведении. Савос Арен — весьма интересный собеседник, жаль, что мне никак не удаётся завоевать его доверие.       В Коллегии также работает две наших соотечественницы: Фаральда, мастер Разрушения, и её вечная соперница Нирия, и пусть они ввиду влияния окружения немного диковаты, особенно в сравнении с нашими придворнымм леди, общение с ними тоже доставляет немалое удовольствие. Что поделать, безрыбье!       Впрочем, говоря о воспитании, не могу не упомянуть об одной миловидной данмерке-первокурснице явно знатного происхождения, если судить по тому, как она держится в обществе. Пока мне не удалось с ней поговорить, мы только перекинулись парой дежурных фраз, но я имею твёрдое намерение исправить сие досадное недоразумение.       В общем, я потихоньку обживаюсь, и, возможно, в скором времени окончательно свыкнусь с мыслью, что Скайрим — мой дом.       Вместе с письмом отправляю золотой слиток, обменяйте его на наличные у ростовщика или отдайте ювелиру на украшения — вы вольны делать с ним, что захотите.       Надеюсь, скоро увидимся. Поцелуйте от меня сестрёнку. С любовью, Ваш сын Анкано.

***

      «Квартет Коллегии», как однажды в шутку окрестил четверых неофитов Толфдир, прошёл к незамеченному до этого уголку.       — Тут какой-то амулет, — оповестил Рагнар и протянул свои шаловливые ручонки к артефакту, что тотчас повлекло за собой последствия: за его спиной с громким скрежетом и невыносимым для ушей грохотом упала решётка.       Все замерли с испугом, застывшим на лицах, а Довакин закатил глаза.       — Рагнар! — одновременно вскричали Брелина и Онмунд, кинувшись к металлическим прутьям.       — Спокойно, — выдохнул норд. — Это самая обычная нордская ловушка. Позовите лучше Толфдира, пусть полюбуется «безопасными» раскопками!       — Марион, я побежал за мастером, а ты пока попробуй что-нибудь сделать с прутьями! — бросил Онмунд, уже убегая за помощью.       — Дж’зарго, помогай! Чего стоишь? — крикнула Брелина, пытаясь заклинанием телекинеза выгнуть решётки.       — Отойди, подруга, — уверенно сказал кот, — Дж’зарго сейчас покажет, как делаются дела!       — Что ты задумал? — с нехорошими подозрениями спросил Рагнар, глядя на то, как его товарищ закатал рукава мантии и размял кисти рук.       — Узрите новейшее слово в мире магии Разрушения! — с пафосом воскликнул каджит. — Огненный шар Дж’зарго! — сделав несколько пассов руками, он запустил в решётку здоровый огненный шар с тёмной сердцевиной, который, при соприкосновении, взорвался мощным пламенем такого же цвета, бьющим во все стороны.       Когда огонь погас, а дым рассеялся, миру явили себя неповреждённая решётка и злой Рагнар с опалёнными бровями и ресницами и сажей на лице.       — Дж’зарго… — начал он многообещающим тоном, но не успел договорить.       — Прости, Дж’зарго больше так не будет! — скороговоркой выпалил каджит и, подбежав к ловушке, достал платочек и утёр лицо Рагнара от копоти.       Норд вдохнул в грудь побольше воздуха, чтобы начать костерить непутёвого кота на чём свет стоит, но, глядя на виноватую моську товарища, не выдержал и громко рассмеялся, чуть ли не складываясь от смеха пополам.       Брелина, впавшая в ступор с выпученными глазами, наконец вернулась в реальность и, лихо подскочив к решётке, схватила каджита за ухо.       — Ты что делаешь, а, кошатина?! — прошипела она.       — Ай! Ау! Больно, больно, отпусти!.. — скривился Дж’зарго, безуспешно пытаясь вырваться.       — А если бы ты убил его? — укоризненно спросила эльфийка, уже отпустив зверолюда.       — Но не убил же! — парировал каджит.       — Полно ругаться! — вклинился Рагнар, останавливая перепалку. — Я жив и даже здоров, так что поводов браниться я не вижу.       Все выдохнули и принялись ждать помощи, которая, к слову, не заставила себя ждать.       — Что тут у вас произошло? — взволнованно спросил Толфдир, вбежавший в зал. Вслед за ним, еле волоча ноги, вошёл тяжёло дышащий Онмунд.       — Я попался в ловушку, — усмехнулся Рагнар.       — Ай-яй-яй, — укоризненно покачал головой пожилой маг. — Стоило хоть того?       — Да вот, амулетик со стены снял, — издал смешок норд, показывая учителю находку.       — Хм, как интересно… — пробормотал старик. — Я чувствую резонанс от этого амулета. Попробуй-ка надеть его на себя!       Рагнар пожал плечами, но нацепил побрякушку на себя, и вдруг его глаза расширились: Драконорождённый увидел, что стена за ним подсвечена каким-то алым сиянием.       — Мастер Толфдир, стена засветилась…       — Попробуй шибануть по ней чем-нибудь разрушительным! — с бешеным азартом воскликнул маг.       — Ладно, — хмыкнул Рагнар и, сосредоточившись на заклинании, ударил в стену электрическим разрядом, и там, куда попало заклинание, образовался проход в неизведанную часть руин древнего города.       Решётка уехала обратно вверх, так же противно скрипя, как и в прошлый раз.       Глядя на горящие глаза Толфдира, Рагнар понимал одно: приключения начинаются…