Истории Скайрима: Коллегия Винтерхолда

      Как только все более-менее пришли в себя, Толфдир, периодически поглядывающий на проход в стене, взял слово:       — Ученики, исследовательский интерес обязывает меня углубиться в неизвестную часть руин. Это, безусловно, очень опасно, поэтому я настоятельно рекомендую вам не следовать за мной. Впрочем, выбор за вами, и если вы всё же захотите пройти внутрь, я не буду препятствовать, однако уясните, что в таком случае следовать моим указаниям и технике безопасности не просто нужно — это становится вашей обязанностью. Подумайте хорошенько, оцените свои силы, и сообщите, когда определитесь. Торопиться некуда, но затягивать всё равно не стоит.       В воздухе повисло напряжённое молчание. Все четверо полностью сосредоточились на принятии верного решения, и мыслительный процесс отражался на всех, хоть и по-разному: Онмунд чесал подбородок, хмурясь, Дж’зарго нервно дёргал ушами, а Брелина закусила губу, пытаясь заставить глаза не бегать.       Из общей картины, как обычно, выделялся только Рагнар, который прослушал речь Толфдира и прошёл на пару шагов внутрь.       Но тут Рагнар почувствовал, что что-то не так: тень от пляшущего огонька неожиданно замерла, голос мастера прервался на полуслове, а кусочек камня, отколовшийся от свода, застыл в воздухе.       Всё окончательно потеряло всякую ясность, когда перед нордом открылся портал, из которого вышел некто в жёлто-красной робе.       — Ты запустил неостановимую цепь событий, — обратился к нему звенящим в застывшей тишине голосом незнакомец, весьма пафосно, смею сказать.       Но всю помпезность и важность момента разрушила реакция Рагнара, от которой теперь уже у визитёра полезли глаза на лоб.       — Шо, опять?! — с неверием, досадой и раздражением громко спросил парень.       — В каком смысле? — растерянно спросил собеседник.       — Позволь предугадать твои следующие слова: «Мир в опасности, только в твоих силах изменить это. Мы рассчитываем только на тебя!» и всё такое прочее…       Незнакомец почесал затылок.       — Почти дословно угадал, — покачал головой он.       — Даже так? — заинтересовался Рагнар.       — Про опасность всё в точку, — кивнул головой незнакомец. — И про то, что мы на тебя расчитываем. Правда, помимо указанного тобой, речь имеет ещё и чуть-чуть другую окраску.       — Какую же? — полюбопытствовал Драконорождённый.       — Кашу ты заварил такую, что хоть вешайся! — нервно хохотнул пришедший. — Короче, расхлёбывать тоже тебе, и упаси Магнус, если не удастся.       — А что я сделал-то? — немного растерялся норд.       — Пробудил таящуюся здесь опасность, — пояснил незнакомец. — Наш орден за тобой приглядит, но вмешиваться мы не имеем права, так что…       — Подожди-подожди-подожди! — остановил его Рагнар, замахав руками. — Какой орден?       — Орден Псиджиков, конечно, — ответил он так, как будто разъяснял ребёнку что-то само собой разумеещееся.       — А-а, так ты из этих, — понимающе кивнул норд, косо ухмыльнувшись, — забавно.       — И что же забавного? — немного возмутился Псиджик.       — Да в Талморе про вас пишут много интересного, — ещё шире ухмыльнулся Рагнар, — могучие вы ребята, по их мнению. Тем интереснее, какого даэдрота пришлось решать проблему Мироеда силами шести старых дедов, параноидальной бретонки и миролюбивого дракона?       — Ответить тебе на этот вопрос прямо сейчас я не могу, — развёл руками маг. — Но как-нибудь в другой раз — обязательно! Мы с тобой ещё увидимся… — он собрался было уходить, но Рагнар остановил его.       — Погоди, а как тебя зовут хоть?       — Меня не зовут, — усмехнулся маг, — я прихожу сам.        С этими словами он вошёл в портал, но перед самым закрытием произнёс в щель между пространством:        — Моё имя — Нериен.       Портал закрылся, и время вернуло свой ход: камешек упал на пол, огонь продолжил свою пляску, а Толфдир сделал шаг по направлению к Рагнару.       — Я почувствовал нечто странное, — обратился пожилой маг к ученику.       — Псиджик приходил, — вздохнул Рагнар.       — Псиджик? — удивился Толфдир. — Ничего не понимаю, что здесь забыли Псиджики?..       — Кажется, я знаю, — ответил Рагнар.       — Ты так думаешь? — спросил пожилой норд.       — Помните, вы говорили о второй теории нападения снежных эльфов? — начал парень, и старик быстро понял ход его мысли.       — Да-да, согласно этому предположению, они охотились за каким-то могущественным артефактом, попавшим в руки нордов… Хочешь сказать, что это может быть правдой?       — Ну, Псиджик говорил о пробудившейся опасности из глубин Саартала, да и мой жизненный опыт подсказывает, что если ты вошёл в нордские руины, тебя ожидает две вещи: туча драугров и артефакт в конце подземелья. Пока опровержений не было.       — В таком случае мы просто обязаны туда идти! — воскликнул старец, но сразу успокоился. — Вот только брать учеников теперь точно не стоит, они подвергнутся большому риску, да, слишком большому…       — А в мои силы вы, стало быть, верите? — прищурился Рагнар.       — Ты уже бывал в подобных местах, так что нет никакого смысла тебя удерживать от небольшой прогулки. Тебе ведь тоже любопытно, что там внутри? — хитро подмигнул Толфдир.       Но в этот самый момент лицо Рагнара изменилось, и ему стало не до бесед.       — Пригнитесь! — крикнул он и запустил огненный шар в неожиданно восставшего за спиной старого мастера драугра.       — Драугры? Хо! Может, я и стар, но я ещё ого-го! — воскликнул маг и, подняв в воздух здоровенный обломок стены заклинанием телекинеза, запустил его в поднимающихся, как грибы после дождя, мертвецов.       Драка магам предстояла знатная.

***

      Советник архимага никак не мог уснуть. В голову лезли самые разные нехорошие мысли, от которых не было спасу: то его посещали сомнения в честности скайримских гонцов, то он вспоминал о дорожных разбойниках, а то вовсе начинал переживать о том, всё ли хорошо у адресатов.       Но попытки отвлечься оказались безуспешны.       Анкано поднялся с кровати и посмотрел в окно. Буря наконец-то затихла, и облака рассеялись, открывая взору красивейшее ночное небо, в котором размашистым росчерком богов расстилалось северное сияние.       «Какая красота», — невольно подумал застывший от созерцания картины природы талморец.       Возможно, он бы простоял у окна всю ночь, не переставая любоваться звёздами и авророй, но в дверь постучали.       — Войдите, — меланхолично выдохнул он, жалея о необходимости прерывать этот замечательный процесс.       В открывшуюся со скрипом дверь заглянула Мирабелла Эрвин.       — Добрый вечер, советник, — она вежливо кивнула ему.       — Ночь уж на дворе, — едва улыбнулся альтмер уголками губ.       — Разве? — вопросительно посмотрела на него бретонка. — Кажется, только совсем недавно пробило пять часов.       Анкано задумчиво посмотрел в окно.       — Никак не могу привыкнуть к тому, что здесь так рано темнеет. Вы ко мне по делу или просто поболтать пришли? — решил не слишком затягивать беседу талморец.       — Была бы рада и просто перекинуться парой слов, но да, я по делам. Архимаг просил вас подойти к нему, мне как раз было по пути, зашла передать, — объяснила цель своего визита чародейка.       — Что ж, я скоро к нему подойду, благодарю за информацию, — сказал эльф таким голосом, словно его приговорили к каторге. Именно сейчас ему совершенно не хотелось идти к Арену, потому что в настоящий момент роящиеся в голове высокого эльфа мысли были козырем в рукаве архимага, который он мог использовать для того, чтобы в ходе разговора каким-то образом ограничить влияние своего советника на происходящее.       — У вас что-то случилось, Анкано? — от внимания женщины не ускользнула интонация её собеседника, и волшебница несколько встревожилась — обычно Анкано так себя не вёл. На людях он всегда держался надменно: цедил слова, глядел на всех свысока (что, впрочем, было логично при его росте — выше альтмера в Коллегии не было никого, только неофиты-норды, Рагнар и Онмунд могли бы с ним потягаться), и всем своим существом показывал, что ему глубоко безразличны не входящие в список тех, кто, по его мнению, заслуживает уважения.       По этим причинам магистр недолюбливала талморского советника, ведь в нём сложились и политическое давление Талмора, и малоприятные личные черты, что не могло не сказаться на отношении к нему.       Но сейчас она, сама того не ожидая, поняла, что всё это время не могла разглядеть под талморской мантией живую душу, хранящую за маской холодной индифферентности свои переживания и тревоги.       — М? — вопросительно протянул он, прежде чем ответить. — Ничего стоящего вашего внимания, так, пустяки…       — Вынуждена несогласиться, — покачала головой Мирабелла. — Наша Коллегия — это не просто учебное заведение. Мы все — семья, и вы теперь тоже часть этой семьи, так что не стоить ничего держать в себе! — сегодняшний вечер был полон неожиданностей для Эрвин, ведь она и этого от себя не ожидала.       — Ладно, сдаюсь, — немного скривился Анкано, явно переступая через себя, — меня беспокоит возникшая тревога за мою семью. Я сегодня отправил письмо матери, она уже немолода, даже по нашим меркам…       Мирабелла понимающе кивнула.       — Не переживайте, — проникновенным голосом сказала она. — У вашей матушки всё в порядке, и вы сами в этом убедитесь, когда получите от неё ответное письмо.       — Откуда у меня может быть уверенность в том, что моё письмо вообще дойдёт? — горько усмехнулся альтмер.       — Дойдёт, — заверила его Мирабелла. — Не сомневайтесь.       — Постараюсь, — слабо улыбнулся альтмер.       Они немного постояли в тишине, думая каждый о своём, пока Анкано её не нарушил:       — Может быть, вы хотите чаю? — предложил он.       — Я не откажусь, однако вас ждёт господин архимаг, — осторожно напомнила советнику чародейка об изначальной теме разговора.       — Мне отчего-то кажется, что господин архимаг вполне готов подождать ещё как минимум полчаса, — позволил себе более открытую улыбку советник.       — Возможно… — ответно улыбнувшись, протянула Эрвин.

***

      — Слушайте, мастер, меня уже доконали эти проклятые мертвяки! — крикнул Рагнар. — Куда они лезут, чтоб их?!       — Относитесь к этому спокойнее, юноша, — голосом человека, познавшего истинное умиротворение, сказал Толфдир, методично превращающий драугров в груды костей и тряпья с помощью всё того же телекинеза.       — Согласен, это очень расслабляет! — вклинился в разговор Онмунд, бьющий по мертвецам молниями.       — Особенно после ваз, — фыркнул Дж’зарго, испепеляющий нечисть потоками огня.       — Особенно после ваз, — вторила ему данмерка, одной рукой направляя струю пламени в драугров, а другой пытаясь открыть зелье восстановления запаса магии.       — Что вы здесь делаете?! — в миг улетучилось спокойствие Толфдира.       — Как что? Ищем приключений! — бодро воскликнул Онмунд.       — Я же сказал, что здесь опасно, — цокнул старик, не отрываясь от процесса упокоения неупокоившихся.       — Мастер, мы уже вполне способны за себя постоять, да и практику школы Разрушения тоже никто не отменял, — попыталась уговорить учителя Брелина.       — Да! К тому же, вы не пропадёте, ведь с вами Дж’зарго, сильнейший маг разрушения в мире! Ну, потенциальный, — с лукавыми нотками в голосе поддержал подругу зверолюд.       Толфдир ещё раз недовольно крякнул, но больше возмущаться не стал.       Когда драугры наконец подошли к концу, все пятеро продолжили путь вглубь Саартала, зачищая залы от ожившей нежити и ловушек, и скоро исследователи наткнулись на первое серьёзное препятствие — замок-головоломку. Впрочем, увидев прямо за колоннами нужные изображения, они с лёгкостью отперли ворота. Из гробов вновь повылезали драугры, которых снова пришлось успокаивать огненной терапией.       Далее их ожидала ещё одна нордская загадка. На первый взгляд она казалась точно таким же механизмом, однако пятёрке магов очень быстро удалось установить обратное:       — Ах ты скотина! — крикнул Рагнар, увидев, как прокручивается соседняя колонна после того, как он повернул одну из них.       — Не кричи, мальчик мой, — поморщился Толфдир, — попробуем пораскинуть мозгами.       И они принялись крутить колонны, исследуя принцип механизма методом научного тыка. Спустя четверть часа громкой брани и тяжкого труда и это препятствие было с гордостью преодолено, и железные ворота отворились, открыв путь по длинному… Вы не поверите, коридору!

***

      Йурик Голдурсон крепко спал. Не то, чтобы ему это было нужно, ведь после смерти ему, как представителю нежити, вообще ничего не было нужно, но в подземелье царила, прошу прощения за каламбур, скука смертная. Трон, на котором он сидел, был достаточно удобным для того, чтобы разместиться на нём в комфортной позе, чем и воспользовался старший сын Голдура.       Ещё при жизни стараниями короля Харальда Йурика и его братьев подло оклеветали, выставив убийцами родного отца. На самом деле всё обстояло совсем иначе: король завидовал могуществу Голдура, и однажды решился убить его, когда тот не ожидал удара. Трое братьев узнали об этом и поспешили на помощь, но было слишком поздно: Голдур уже был мёртв. Тогда они дали королю бой, но, поняв, что у них мало шансов на победу, они сняли с покойного отца амулет, даровавший невиданную магическую силу, и пустились в бега, разделив амулет на три части, чтобы король не смог заполучить его мощь. Харальд послал в погоню за ними своего нового архимага — Гейрмунда, ученика Голдура, что решил помочь королю сжить со света своего наставника.       Братья бежали через весь Скайрим, но не смогли скрыться от погони: Микрул, младший сын, пал от руки Гейрмунда в Фолгунтуре, Йурик был сражён здесь, в Саартале, а Сигдис дал предателю последний бой в окрестностях Айварстеда и погиб в доблестном сражении, отомстив за братьев и забрав Гейрмунда с собой.       И они наверняка попали бы в Совнгард, если бы не амулет: его сила была настолько велика, что, даже будучи разделённым, он поддерживал в носителях жизнь даже после того, как они пересекли черту.       И Йурик, как и его братья, был обречён на вечную муку посмертия, застряв между Этериусом и Мундусом, не в силах жить, не в силах умереть.       И потому Йурик спал, спал и видел сны о том, как воссоединится с отцом и братьями в чертогах Шора, прервав наконец тысячелетия страданий.       Но сон его в последнее время стал беспокойным: иногда он ощущал, как какая-то странная магия касается его груди, сея в неживом сердце семена безумия. С каждым днём это странное чувство становилось всё сильнее, и теперь, в сочетании с не дающим покоя шумом, оно окончательно лишило Йурика сна — последней радости его существования в этом мире.       С трудом открыв очи, давно уже превратившиеся в сгустки магии, заменившие глазные яблоки, он увидел пятерых живых: молодого норда, ровесника его младшего брата на момент его кончины, говорящего с тёмной эльфийкой, каджита, деловито осматривающего всё вокруг, и ещё двоих нордов, молодого и старца, глядящих куда-то за спину неживого. Прислушавшись к ощущениям, Йурик понял, что там, куда они смотрели, и находился источник магии, сводившей его с ума, — та самая сфера, из-за которой фалмеры перебили живших здесь нордов, и которую он безуспешно пытался использовать против своего врага.       — Вы… Зря… Пришли… — с трудом сказал он, смыкая истончившиеся голосовые связки. — Сфера… Желает… Защититься…       Но увидев непонимание и некий страх в глазах живых, Йурик понял, что его речь не слишком разборчива. Тоскливо вздохнув, он поднялся с трона, взяв в руки свой верный боевой топор.       Хоть какое-то развлечение: коль проиграют — выместит накопившуюся ярость, а коль выиграют… Кто знает? Может, он наконец обретёт покой?