Дом без номера

      Далеко за полночь, холодный свет экрана тускло освещал спальню. Дом наполнился тишиной. Тишина для аурика никогда не бывает абсолютной. Алекс сидел за письменным столом перед ноутбуком — рядом лежали распечатанные листы «Списка Кастеллы», старинное издание «Поля и Виржини» и шифровка из портрета Усольцевой. Алекс перестал набирать текст. Поставив локти на стол и подпирая лицо кулаками, он замер на несколько мгновений, потом решительно встал из-за стола и направился к шкафу. Переодеваясь в чёрные джинсы и тонкую чёрную футболку, он подумал о том, как роскошно и редко чувство той абсолютной свободы, что даёт полное отсутствие сомнений. Неизвестность сейчас не отталкивала, наоборот — в её бесконечных недрах затаилось предвкушение. Алекс усмехнулся про себя. Было бы странно встретить Ди Тройю прямо сейчас, выйдя из дома. Алексу бы ничего не осталось, кроме как сказать: «А ведь вы были правы, когда сказали, что этот дом мне ещё пригодится». Не память, а одни лишь слова властны над временем. Несколько слов сократили бы временной отрезок в сотню лет до двух мгновений. Точка А и точка Б оказались бы рядом, а простая констатация факта на считанные минуты стала бы могущественнее любого магического заклинания. Ди Тройа знал наперёд? Тишина в доме не была абсолютной и не была пустой. За сотню лет понимаешь, что не одна аура осязаема, и не одна она умеет кричать без слов. Пустота не менее ощутима. Её реальность острее, она навязчива и абсолютна, как может быть абсолютен только вакуум. Есть те, кто боятся, что дорога окажется бесконечной. Алекс однажды понял, что он не из их числа. Он не боялся. Путь в сотню лет в пустоте стоил того, чтобы его пройти, стоил каждого шага. Преодолим ли страх потери так же, как страх бесконечности? Этого он не знал. Снаружи к двери приблизились шаги. Алекс обернулся на лёгкий стук. — Заходи. Анна в чёрной шёлковой пижаме походила на призрак — невесомостью походки, неестественной точностью движений, нечеловеческой белизной своей светящейся кожи. Почему-то, лишь глядя на неё, Алекс начал осознавать, как им подобные выглядят со стороны, глазами людей. Она пересекла комнату и уселась в кресло возле письменного стола. — Ты куда-то идешь? — поинтересовалась почти равнодушно, глядя в окно сквозь ночь. Алекс не ответил. Она перевела взгляд на его лицо. — Это было глупо, да? Сказать про Погодина при нём? Алекс пожал плечами. Смотреть на неё вот так, неотрывно, было почти физически больно, и боль завораживала, не давала отвести глаз. Методично разбирать, одну за другой, черты, которые могли так легко приковать к себе воображение, и не только Даниэля — медленная вивисекция, причиняющая боль тому, кто её проводит. Эта тёмная, требовательная, не имевшая права существовать, беспощадная ревность гипнотизировала, не отпускала. — Ты ведь можешь просто приказать ему. Ни единой ноты просьбы в её голосе. — Что именно? — Ничего не предпринимать самостоятельно. — Могу, но не буду. Она вспорхнула из кресла и в долю секунды оказалась прямо перед Алексом. — Почему? — Я обещал не использовать ауросвязь, ты это знаешь. — Даже если это единственный способ его спасти? — Да. — Иногда мне кажется, что я должна тебя ненавидеть. — Но не ненавидишь? Она прищурилась, все так же пристально глядя Алексу в глаза. — Нет. В этом слове было столько спокойного торжества, что Алекс с трудом сдержал восхищенную улыбку. — Взаимно, — проговорил он, понизив голос почти до шепота. Он вышел из дома, бесшумно прикрыв за собой дверь. Путь до набережной по пустым улицам не занял много времени. Не доходя одного квартала до реки, Алекс свернул в переулок, не освещенный ни единым фонарём. Поднялся по нему до небольшого сквера и, убедившись, что вокруг никого, свернул в кованые чугунные ворота, в заросший сиренью и мальвами темный двор. Здесь он поймал след ауры. Всё было в порядке: крепкий мужчина в майке-тельняшке сидел за столом, погруженный в футбольный матч на экране телевизора. Жёлтый свет лампочки под похожим на тарелку пластиковым абажуром освещал тесную кухню. Сквозь открытое настежь окно тараторил голос комментатора. Алекс шагнул на земляной приступок за гаражом — отсюда первый этаж просматривался как на ладони. Он глянул на часы — почти половина третьего. Ровно час до того, как начнет светать. Алекс провёл рукой по пояснице под футболкой, поправляя сунутый за ремень джинсов пистолет. Металл был тёплым — воздух так и не остыл за ночь. Только едва ощутимый ветерок возвещал о приближении утра. Мужчина перед телевизором нервничал и то и дело отпивал воды из пластиковой бутылки. Матч не мог отвлечь его от волнения. Его аура бежала мелкими волнами, и Алекс на расстоянии читал напряженное ожидание: его поздний посетитель задерживался. Он пас этого типа уже неделю. Всё произошло по счастливой случайности. Конечно, Алекс предполагал, что он не единственный аурик, кто додумался обзавестись платными донорами, но всё же, он не ожидал, что тот, кто ему нужен, объявится так скоро. Он был готов потратить сколько угодно ночей, обходя пивные, тренажерные залы, все те места, куда мог бы пойти аурик в поисках внушаемого и физически подходящего донора. Но много времени не понадобилось. По счастливому стечению обстоятельств, ночной посетитель музея объявился возле одного из спортбаров в центре в одну из первых же ночей, когда Алекс вышел на свою разведку. Он сразу узнал своего неизвестного противника, по голосу, по движениям. Был разгар вечера, и конечно, идти за ауриком по ярко освещенным улицам было бы сущим безумием. Но вот проследить до дома выбранного им донора не составило труда. Эти двое встречались каждые трое суток, и сейчас Алекс знал точно: посетитель появится с минуты на минуту. И он появился. В единственном освещенном окне, где сидел здоровяк в тельняшке, не было штор, и аурик наконец смог как следует разглядеть лицо того, кто стрелял в него в музее, когда незнакомец и его донор сидели друг напротив друга за столом. Когда неизвестный, получив необходимое количество ауры, снова вышел из подъезда и пересёк двор, Алекс бесшумно последовал за ним. Одетый, как и он сам, во все чёрное, незнакомец быстрым шагом прошёл через сквер и свернул на узкую боковую улицу — всего в квартале от дома Дани. Алексу пришлось пару раз скрыться в подворотне — тот, все же, то и дело проверял, нет ли за ним слежки. Так они шли — шагах в двадцати друг от друга, петляя по тёмным переулкам, пока не достигли пятиэтажки в глубине одного из дворов. Незнакомец не дошёл до подъезда: Алекс настиг его сзади, и тот захрипел в его плотном захвате. Алекс приставил к его виску заранее снятый с предохранителя «Глок»: — Я выстрелю, ты потеряешь сознание минимум на пять минут. Мне хватит этого времени, чтобы убить тебя, — тихо сказал он. Незнакомец хрипло втянул воздух, собираясь ответить и осекся: оба уставились на освещенный участок тротуара снаружи подворотни. Там, глядя на них в упор, стоял Погодин — Алекс сразу узнал лицо с наброска, что когда-то показала ему Мария.