Дом без номера

Вернуться домой ясным утром, пройти под пронизанными длинными лучами кронами и подняться по разогретому на солнце крыльцу в прохладную прихожую — это было особенное, странное удовольствие. Словно легкий привкус авантюры примешался к усталости после долгой ночи — как когда-то, давным-давно. Алекс сразу поднялся к себе в спальню и, на ходу сбрасывая одежду, прошёл в ванную. Горячая вода быстро прогнала напряжение, пронизавшее тело, вихрь мыслей унялся и превратился в ровный, неторопливый поток — его начинало клонить в сон. Злость и досада, которые пришлось испытать прошлой ночью, все еще пытались пробраться сквозь тёплый туман полудремы, но запаса ауры было достаточно, чтобы отогнать их прочь. События ночи выстроились в ровную цепочку, и теперь он отрешенно прокручивал их перед мысленным взглядом, будто глядя со стороны, с расстояния. Пауза длилась не больше двух-трех секунд. Погодин бросился прямиком на них, точнее, на того, другого аурика, очевидно, пытаясь вырвать его из рук Алекса. Незнакомец дернулся с чудовищной силой и, прежде чем все трое оказались на асфальте, Алекс с размаху ударил его прикладом, пытаясь одновременно оттолкнуть Погодина. В следующую секунду, огромная туша Погодина придавила Алекса к асфальту. Стремительно сбросив его, Алекс вскочил и лишь проводил взглядом тёмную фигуру, вихрем скрывшуюся за углом метрах в пятидесяти от них. Алекс сквозь зубы выругался. Погодин, кряхтя и неуклюже отряхивая от пыли джинсы и порванную рубашку, тяжело поднялся на ноги. — Какого черта тебе нужно? — в досаде прикрикнул Алекс. Купец смерил его тяжёлым, укоризненным взглядом. — Это было необходимо, — хрипло процедил он. — Необходимо что? — рассвирепев, накинулся на него Алекс, — Дать ему уйти? Ты с ними заодно. Ладно, сейчас ты мне все расскажешь! Погодин вскинул руки к лицу в защитном жесте. — Ни с кем я не заодно! Да постой ты, ну! Ди Тройа! — наконец, выкрикнул он, и Алекс на мгновение замер с занесенным в воздух кулаком. — Ди Тройа! — повторил Погодин, пытаясь отдышаться, — сам тебе все объяснит. Это его приказ, — он развел руками, будто извиняясь, — не позволить тебе влипнуть ещё больше, чем ты уже влип. — Что это значит? Погодин тяжело выдохнул. — А то, что сейчас не время. Тот тип не один, понимаешь? И пока еще слишком рано связываться с ними. — С кем? Кто такие «они»? Рассказывай всё! — продолжал наступать на него Алекс. Погодин лишь упрямо помотал головой. — Ди Тройа все тебе расскажет. Ты скоро его увидишь. Из густого, тёплого мрака явилось лицо, словно высеченное из полупрозрачного белого кварца. Острые черты, острая бородка, рубленые линии тонких морщин у рта и между густых бровей. Стрельчатый блеск глубоких, полных льдистой тьмы, глаз. — Ты поймешь. Не теперь. Пройдет, быть может, сто лет или больше. Ты научишься не принимать поспешных решений. Тогда ты будешь готов. Я найду тебя. И нам никто больше не будет нужен, чтобы получить ответы на вопросы. Никто. Алекс открыл глаза так резко, что не сразу осознал своё возвращение из сна в реальность. И лицо Дани, склонившегося над ним, поначалу показалось продолжением сна. От неожиданности, он одновременно с Алексом вздрогнул и шире распахнул глаза, сделал резкий вдох, а через секунду коротко усмехнулся, улыбаясь своей широкой, хулигански-насмешливой улыбкой. — Что, кошмар приснился? А нечего спать в ванной! — весело сказал Дани, опираясь прямыми руками о закруглённый белоснежный бортик. Алекс медленно выдохнул и потер переносицу. Снова откинувшись навзничь, медленно обвел взглядом Даниэля. На щеках у того розовел румянец, брызги воды из ванны попали на волосы, и он небрежным и точным движением отбросил мокрые пряди назад. Светлые глаза горели азартом. — Лекс, я нашел Погодина. А Ди Тройа сегодня вечером будет у нас! Он был сейчас точь в точь тем соседским мальчишкой, сыном капельмейстера, который только что сидел за органом, а в следующий миг уже рассказывал, с заговорщическим выражением на своем гладком подвижном лице, о том, как играл в Петербурге в русскую рулетку револьвером. Алекс на секунду снова закрыл глаза. — Ну ты чего, перегрелся, что ли? — нетерпеливо затормошил его Даниэль, — говорю же тебе, сегодня! Магистр! Ты вообще в порядке? Скажешь что-нибудь, или так и будешь валяться с блаженной улыбочкой?! Алекс заложил руки за голову. — Да понял я, понял. Просто вспомнил, как мы с тобой однажды пили глинтвейн на крыше дома Мертенса. И старый часовщик нас засек, когда мы спускались по пожарной лестнице. Ты не растерялся и предложил ему глинтвейна. И сказал ещё, что с его крыши самый лучший вид на слободу и главную улицу. Дани на секунду задумался, припоминая и пристально глядя в глаза Алекса, словно стараясь читать в них. — Помню, веселая была ночка. — Дани, — серьезно сказал Алекс и выпрямился, садясь, — прямо сейчас иди и забирай с собой Анну. Исчезните куда-нибудь. Я поговорю с Ди Тройей один. На лице Даниэля отразилось изумление. — Спятил? Ни за что. — Я не спятил, Дани. У меня есть причины, чтобы так поступать. — Значит, ты изложишь мне эти причины. Я никуда не пойду, Лекс, это исключено. Делай что угодно, можешь воспользоваться ауросвязью и приказать мне уйти, я все равно останусь. Что ты вообще думаешь?! Алекс поднялся и обернул бедра полотенцем. — Я думаю, Ди Тройа хочет убить тебя, — сказал он, не спуская глаз с Даниэля. Тот не изменился в лице, лишь скрестил на груди руки и присел на край мраморной столешницы у раковины. — Я знаю, Лекс. Алекс шагнул к нему. — Что? Дани поднял глаза и улыбнулся уголком губ. — Ты еще не понял? Ауросвязь может быть только одна. Каждый аурик может быть связан ею только с одним себе подобным. Именно поэтому ты ничего не чувствуешь к Ди Тройе, а я к Нике. Я мог ей приказывать только, когда ты добровольно отказался пользоваться своей ауросвязью со мной. Когда ты обратил меня, Ди Тройа утратил свою власть над тобой. Именно поэтому он тогда так взбеленился. Он понимал, что если бы устранил меня сразу, тебя бы это не вернуло, ты бы просто возненавидел его. И он решил ждать. Ему всегда был нужен только ты. — Как же Анна? — Ты был прав. Она была нужна ему лишь как инструмент, чтобы убрать меня с дороги. Но он не предусмотрел, что сам станет жертвой привязанности. Не ауросвязи, а самой обычной, земной страсти. И теперь я вдвойне помеха на его пути. — Но в книге Кастеллы ни слова про то, что ауросвязь может быть только одна! Алекс поспешно одевался, слушая Дани. — Да. Об этом я сам догадался. — Но тогда получается, Нике, чтобы разорвать ауросвязь с тобой, достаточно было бы обратить Макса… Не понадобились бы все эти тренировки. Тебе было бы так проще. Но ты не сказал ей. В глазах Алекса застыло настоящее изумление. Даниэль иронично глянул на своего создателя. — Нет. Не сказал. Алекс усмехнулся, покачал головой и, снова приблизившись к Дани, внимательно посмотрел ему в глаза. — Я, выходит, дважды был прав. В том, что в тебе осталось нечто человеческое, тоже. Даниэль пожал плечами. — Не переоценивай нас обоих! — И, переводя тему, продолжал, — Так вот, Ди Тройе всегда нужен был лишь ты один. Единственный ученик и единственный посвящённый в тайну портала. Кастелла пишет: «Чтобы открыть портал истины, нужна достаточная мощь световых потоков». Достаточная мощь. Нужно определённое количество ауры, чтобы открыть его. Ди Тройе, с его силой, достаточно одного тебя. Тогда, вернув тебя под свой контроль и открыв портал, он станет всесильным. Вот и вся его игра, Лекс. Алекс резко толкнул дверь в спальню и быстро заходил по комнате. — И ты отказываешься уехать. Зная, что мне Ди Тройа ничего не сделает. Ты решил остаться, зная всё это. Чистое безрассудство. Даниэль плюхнулся на кровать Алекса, беспечно раскинул руки в стороны и стал смотреть в потолок. — Я не собираюсь от него бегать, Лекс. Не доставлю ему такого удовольствия. Он будет играть по нашим правилам. На наших условиях. И никак иначе.