Дом без номера

      Ди Тройа скользнул холодным взглядом по Нике и перевёл его на Алекса, который, уставившись прямо перед собой, механически вертел стакан с виски. Подтаявшие кубики льда мелодично звякали о хрустальные стенки. Даниэль видел, как едва заметно играют желваки на точеном лице. В полутьме Алекс будто весь соткался из резких мазков светотени. Острые скулы, прямая линия плеч, тонкие рельефы вен на оголенных предплечьях — в этой графичной неподвижности нарастало напряжение сжатой пружины. — Вы не слишком внимательно читали список Кастеллы, — со скупой иронией произнёс испанец. Алекс выпрямился и в упор уставился на Ди Тройу. — Ты вышвырнул меня, а сам смотался в неизвестность, не рассказав мне о других ауриках, о кланах, о том, как такие как мы могут выжить в этом мире. Ты предоставил мне тащиться сквозь все это вслепую и наощупь, а сам наблюдал из засады, убогий чертов вуайерист! Ты так и не ушёл в своём развитии дальше своей родной инквизиции. Решил наказать меня за то, что я обратил Даниэля, не спросив твоего разрешения? «Необдуманный поступок», так ты выразился. Так знай, ты никогда не смог бы заставить меня пожалеть о нём. Ни на секунду. Алекс чеканил слова, швыряя их в лицо Ди Тройи, одно за другим, беспощадно и хлестко, будто пощечины. — И знаешь, что? Не пойти ли тебе подальше вместе со своим порталом, своими байками и прочей чушью? Ди Тройа на миг окаменел, с неподвижным прищуром уставившись на Алекса. Даниэль ощутил жгучую, пробирающую гордость за своего магистра и представил, с каким наслаждением бросился бы сейчас в драку за него. Сбил бы с ног самодовольного старого сноба и спустил бы его с лестницы на глазах у всех. У всего их «маленького симпатичного клана». Ди Тройа, однако, быстро взял себя в руки. Его лицо снова приобрело светски-ровное, чуть ироничное выражение. — Возможно, Алекс, — заговорил он, — тебе не важна истина, которую открывает портал, но тебе важны жизни тех, кто тебе дорог, правда? В конечном итоге, не это ли и есть истина, м? А если я, как ты выразился, пойду подальше со своими байками, портал откроют тёмные. Или ты хочешь купить свою гордость ценой жизни всех, кто сейчас находится в этой комнате? Алекс налил себе ещё виски. — Хватит высокопарных фраз, — отрезал он, — продолжай. — А мне нравится, каким ты стал, — произнёс Ди Тройа, не скрывая торжества, — ты говоришь как хозяин. Как достойный магистр своего клана. Да, я не сказал тебе, как устроена жизнь ауриков в этом мире, но по наитию ты всё сделал правильно. Ты и не мог иначе. Я же всё-таки не зря выбрал тебя. Аурики, друг мой — существа порядка и строгой иерархии. Достойнейшие и сильнейшие из них возглавляют свои кланы, а во главе Первого клана стоит Верховный магистр и совет старейшин. Даниэль удивленно приподнял брови. Забавно вышло, что он угадал с термином, в шутку называя своего обратившего «магистром». — Мне это неинтересно, — оборвал его Алекс, — а здесь все равны. Ди Тройа усмехнулся. — О нет, мой друг. Это было бы огромной глупостью. Равенство — самая разрушительная иллюзия. — Отвлечемся от твоих феодальных убеждений и вернемся обратно к делу, — холодно проговорил Алекс, — так что там с Кастеллой? Ди Тройа отпил виски и непринужденно скрестил руки на груди. — Я сказал, что вы невнимательно читали. Или просто недостаточно знаете латынь. — Я перевёл список на русский, — сказал Даниэль. Он встал и быстро обошёл кресло, попутно успокаивающе коснувшись рукой плеча Анны. Взял со стеллажа папку и с ней вернулся на прежнее место. — Вот. Параграф про открытие портала. — Читай, — спокойно сказал Ди Тройа. Даниэль начал читать вслух: — «Откроет истину слияние энергий. Потоки света станут в равновесье. И тень, и свет, и искупленье, и прощенье, твердь и вода, и пламя, и эфир. Родство и разность, высь и глубина, и с молодостью старость, в заветный час, отмерив половину года, и вновь, из века в век, в единый станут ряд, сольются в унисон под алою луною. А не успеешь — ожидания век отмеришь». По-моему, никакой конкретики, одни аллегории. Свет и тень, разные стихии, слияние энергий. Ясно, что нужно какое-то сочетание противоположностей, то есть, несколько непохожих друг на друга ауриков, например, чьих сил вместе будет достаточно. Ди Тройа победоносно ухмыльнулся. — Переводы явно даются тебе лучше, чем логический анализ, Даниэль, — произнёс он и вдруг повысил голос, — какая ещё конкретика вам нужна? Здесь даны все условия для открытия портала. Помимо прочего, нужен один вновь обращённый — он и есть «молодость». А если попытаться открыть портал и не учесть какое-либо из условий, придется ждать ещё век. Что тут неясного? Аурики переглянулись. Смысл действительно лежал на поверхности. — Они попытались, но что-то не сработало, и портал закрылся ровно на век, — заключил Алекс. Ди Тройа удовлетворенно кивнул. — Ну наконец-то. Да, тогда, в начале века девятнадцатого, те, кто пытался открыть портал, не смогли этого сделать. Век спустя, когда ты, Алекс, нарушил мои планы, им помешал я. Теперь я здесь, так как в этом году, этим летом, портал вновь может быть открыт. — Почему они не смогли, и кем была любовница Де Латтра? — нетерпеливо спросила Анна. — В Темном клане было известно примерное местонахождение портала. Я лишь чудом опередил их, уничтожив все экземпляры списка Кастеллы, кроме одного. Они, однако, продолжали поиски. В этом городе тёмные обратили одну помещицу, Усольцеву. В назначенное время, как только портал был бы найден, она должна была обеспечить все необходимое, в том числе, свеже-обращенного аурика. С этой целью она держала у себя в доме, взаперти, молоденькую воспитанницу. Де Латтр, который с моими записями отправился к Усольцевой, похитил из её дома эту девицу и сам обратил её. Что было дальше, мне доподлинно неизвестно, но портал остался закрытым ещё на век. Итак, думаю, теперь вам все же стало очевидно, что нам лучше объединить усилия?