Дом без номера

      Эта ладонь, распахнутая, будто хищный цветок, так близко, неподвижно-белая на фоне переливающихся алым светом углей в камине, была слишком сильным искушением. Сознание того, что схватить пригоршню раскаленных углей и сжать их в своей руке было бы сейчас и то разумнее и безопаснее, чем коснуться этой ладони, запустило сердце упругим и легким галопом. — Давай же, чего ты ждешь? — внешне безразлично, понизив голос, так что он зазвучал ровной бархатистой прохладой, подначивал Брессак. Даниэль, оказавшись в своей стихии риска и опасности, с упоением тянул время. Он молчал, с неопределённой ухмылкой уставившись на красные переливающиеся за стеклом угли. — Тебе же не составит труда отличить минор от мажора, верно? Считай, что тёмная энергия — это весь минорный лад, существующий во вселенной. Даниэль перевёл взгляд на застывшее в хищном, скрытом азарте лицо Брессака. — А тебе известно, — заговорил он, — что космос, и все что существует в нём, звучит исключительно в мажорных тональностях? Та самая музыка сфер. Энергия звёзд, световые частицы, галактические системы, абсолютно все в природе, если переложить это на музыку, зазвучит только в мажоре. Минор создал человек. Брессак смотрел на Даниэля, не мигая. Его губы приоткрылись, дрогнули в почти экстатической улыбке. — Или дьявол! — прошептал он. Даниэль прищурился, испытующе глядя на Брессака и приблизил свою ладонь к его раскрытой ладони, остановившись сантиметрах в десяти. — Минор метафора грехопадения, — проговорил Даниэль, вдруг неожиданно для себя чувствуя, что всецело владеет ситуацией. Или это лишь иллюзия? И ушлый хитрец искусно провоцирует его? — Что будет, если я попробую этой самой тёмной энергии? — спросил Даниэль. — Зависит от того, сколько, — ответил Брессак, — считай, что все будет зависеть от меня. Тебе придется положиться на мою добрую волю. Даниэль испытующе смотрел на Брессака. — И ты смог бы обратить меня? — В тёмного обратить можно, а вот назад пути нет, — спокойно ответил тот. Даниэль усмехнулся и схватил его ладонь, с силой сжав пальцы. Брессак едва ощутимо вздрогнул и распахнул глаза со смесью смятения и какого-то злого восторга на лице. Даниэль с силой втянул его энергию — она с неожиданной легкостью хлынула по телу — прозрачно-искристая, как ручей на летнем солнце, своенравно-терпкая, летучая, переменчивая, пронзительно-ясная, как голос скрипки, с тяжелыми, чистыми, металлическими нотами ярости, воли, жизни. Он впервые вкусил энергию другого подобного себе существа, с которым не был связан родством обращения, но сомнений быть не могло: это аурик, подобный ему самому, и никакой «темной энергии» в нем нет. — Я знаю, — торжествующе, с расстановкой заговорил Даниэль, — великое искусство интриговать, втираться в доверие и нравиться требует и врожденного таланта, и навыка, и практики, и тут мне до тебя далеко. Но еще я знаю, что такое блеф, дорогой мой Брессак. Ты решил дать мне именно того, чего я хочу больше всего: ощущение опасности, русскую рулетку. Хороший ход, считай, что я оценил. Но будь ты одним из темных, ты бы ни за что не стал обращать, а тем более, убивать меня. Я несколько раз перечитал Список Кастеллы. Двое темных не могут открыть портал, для этого нужна светлая энергия. Да ты, как выяснилось, даже не один из них. Впрочем, я и не сомневался. На вкус ты, как всякое французское вино: с выдержкой и с претензией. Он отдернул руку, прежде чем Брессак успел потянуть его энергию. Лицо Брессака исказилось кривой ухмылкой, за шальным блеском в глазах читалось что-то сродни восхищению. Он тяжело дышал и, отшатнувшись назад, оперся на руку. — Я при случае подарю тебе бутылку Шато де Латтр, ты удивишься, как мы похожи. Что ж. Ты не дурак, это не может не радовать. Я хотел сказать тебе. У вас с Алексом общая привычка, сбивать с ног вместо приветствия. Когда он напал на меня в переулке ночью, я сразу все понял и объяснил бы ему, что вы ищете совсем не там и не тех, если бы не Погодин. Как ты думаешь, почему он помешал нам объясниться? Да все просто. Ди Тройе было нужно первым изложить свою версию событий. Его расчет был на то, что ему вы скорее поверите, чем мне. Я помешал ему однажды, собираюсь помешать и на этот раз. Ди Тройа и есть темный аурик, Дэн. И он собирается убить тебя. Кстати, меня можешь звать Этьеном, к черту все эти церемонии!