Дом без номера

      Макс медленно, пружинисто выпрямился, забыв про боль в ушибленном колене. Не смог больше ждать, или просто пришло время, в чем на этот раз он, наконец, признался себе. — Алекс, — позвал он, и когда собственный голос прозвучал звонко, низко и гладко, это придало ему сил. Алекс обернулся, бросил торопливо-вопросительный взгляд. — Я ухожу, — сказал Макс и продолжал, не обращая внимания на то, как Алекс меняется в лице: — Спасибо тебе за все. Рад, что не подвел, и что твой архив теперь в порядке. Дальше, портал и все остальное, это вообще не мое дело. — А проект? — мрачно и почти равнодушно спросил Алекс. Макс мотнул головой. — Нет. Извини. Он говорил, и собственные интонации ложились, словно мягкий пластырь на издерганные мысли и тяжело саднившее сердце. То, как сдержанно, как спокойно и твердо звучали его собственные слова, заставило отступить закипавшие горячей волной слезы и окончательно поверить, что он справится. Один. Алекс окинул его своим темным нечитаемым взглядом исподлобья, совсем как тогда, в самый первый вечер и улыбнулся прохладно-призрачной улыбкой. — Ладно. Существо, которому никогда ничего не надо объяснять. Коротко махнув Максу рукой, он повернулся и направился вслед за Де Латтром, который в нетерпении выглядывал из-за угла кирхи. Макс шел в направлении дороги, стараясь понять, задело ли его это усталое, словно вскользь промелькнувшее прощание, особенно незначительное в сравнении с бурей, вызванной отъездом Даниэля. Наконец, он с силой махнул рукой, брезгливо сплюнул и прибавил шаг. По дороге к дачному поселку не встретилось ни одной попутки. Дойдя до дачи Усольцевой, Макс посмотрел сквозь сад на дом. На веранде почему-то горел свет. Макс на секунду остановился, с удивлением вглядываясь сквозь тёмные деревья, но тут же снова махнул рукой. «Не мое дело», — пробормотал он про себя и двинулся дальше. Магазин еще был закрыт. Серо-белая кошка деловито шла куда-то вдоль поросшей бурьяном обочины. Макс присел на сложенные стопкой деревянные поддоны, рядом с пустой пивной бутылкой. Вызвал такси. Он вдруг ощутил такую полную, невероятную свободу, что захотелось запеть во всё горло. И все вокруг: розовые тени на сизом каменистом асфальте, бездонное мягкое небо, полынная свежесть в воздухе, гулкое, ему одному принадлежащее утро, все было одной восхитительной, трогательно-прекрасной декорацией к новому акту какой-то чудесной, захватывающей пьесы. Макс застал Нику в спальне. Босая, в джинсовых шортах и белой футболке, она с яростной, механической методичностью складывала в раскрытый чемодан свои вещи. Макс остановился на пороге. Ника точным прицельным движением бросила в чемодан сложенный вчетверо свитер и развернулась к нему, глядя прямо и поджав нижние веки. По их едва заметной красноте, по воспаленному блеску в ее глазах Макс понял, что она очень голодна. Было и что-то еще. — Дэн был здесь? — спросил Макс. — Уехал, — перебив, сказала она. — Он уехал за Анной. — Я знаю, — Ника скрестила руки на груди, — и я знаю, где она. Макс подошел ближе, пристально заглянул в зеленые глаза. — И ты ему сказала? Ника смерила его ледяным взглядом со скрытой усмешкой. — Конечно, сказала. Она ждала его следующий вопрос. Она тоже — существо, которому не нужно ничего объяснять. — Ты поедешь со мной? Макс ждал, не дрогнув, ни на секунду не отводя взгляда. — Куда? — в зеленых глазах промелькнула искра, будто крошечный электрический бес. — Пофигу куда. В Питер. В Москву. На юг, на север, в кругосветку! Только мы вдвоем, больше никого не надо. Только ты меня не обратишь. Ты увидишь, как я стану старым дедом, — Макс усмехнулся, — или, может, нет. Это как пойдет. Поедешь?