You're a heart attack in black hair dye.

Мрак. Капли моросящего дождя проникали под красную футболку и заставляли содрогнуться от холода и той боли, которую чувствовал уставший парень, её невозможно было терпеть. Зубы были сжаты, губы сомкнуты, а руки так сильно дрожали, что он чуть было не выронил сигарету под потоком леденящего воздуха. Квартира, как и сознание Фрэнка, потонула во мраке, и мысли парня вертелись вокруг самых ужасных и тоскливых идей, а его сознание напрочь погрузилось на дно, где все улыбки и счастливые воспоминания щекотали горло ножом. Комок в горле, который не давал вздохнуть и даже затянуться сигаретой, заставлял его громко выдохнуть и выругаться себе под нос, опустив голову. Сегодня Айеро удалил свою страницу в «Facebook» и отписался от всех школьных знакомых в «Instagram». Счастливые. Вот какие они все. Все улыбаются, все красиво оформляют конспекты, знакомятся с однокурсниками и проводят вечера с выпивкой и, блять, тошнит от этого. Пока Элайза нашёл себе парня, Фрэнк снова встречался с бронхитом и проводил с ним незабываемые ночи. Здесь были только Фрэнк, бронхит и мысли, которые трахали его каждое утро, каждый день и каждую ночь, приправляя всё хриплым мокрым кашлем. Он хотел бы, чтобы вместе с мокротой и слизью из него выходила ненависть, но так в мире не работает. А жаль. А жаль, потому что он может думать только о том, как его бывший занимается сексом и хохочет во весь голос с кем-то другим и, блять, фотографии, которые он видел в соцсетях, где Эл улыбается, где его пальцы переплетены с другими, где он спит в обнимку с кем-то, и просто пошёл он к чёрту. Фрэнк не может на это смотреть, потому что сходит с ума, и будучи на уроках правоведения он думает, сколько лет получит за убийство. НЕТНЕТНЕТ. Мрак. Фрэнк верит, что если бы сейчас было солнечно, то всё было бы немного лучше и, быть может, он бы нашел в себе силы и желание прогуляться по улице, но вместо этого он лежал на диване и пил таблетки. — Господи, выброси свой чёртов телефон, иначе крыша поедет. Джерарда никто не просил раздавать советы, но он снова делает это. Фрэнк закусил губу. — Думаешь? — спустя минуту спросил Фрэнк, заглядывая в пустые глаза художника, в надежде найти хоть что-то. — Я думаю, люди любят страдать. Гораздо больше чем есть, улыбаться или жить в спокойствии. — То есть, твои работы написаны не от души, а для людей? Чтобы потешить их самолюбие? — Нет. Именно благодаря тому, что таится в моей душе, картины нравятся людям. — Должно быть, много дерьма ты наглотался. — Да. Вот только оно из меня, к сожалению, не выходит. У парня пробегали мурашки по коже каждый раз, когда он смотрел на Джерарда. Каждый чёртов раз. И Фрэнк, правда, пытался не думать об этом.

***

— Ты ЛГБТ+ или просто фенечка понравилась? Выглядит довольно мило. Фрэнк повернулся, смотря на незнакомую девушку в рваной джинсовке, с красными волосами и сигаретой в зубах. Она бесцеремонно схватила запястье студента, рассматривая всё, что на нём висело. Впервые на перекуре к нему кто-то подошёл. — Мой брат гей, у него такая же, — улыбнулась она, поднимая глаза на парня. — Эм, да, мне подарили её, — ответил Фрэнк, опустив взгляд в пол и нервно убирая руку в карман. Нужно было снять её. — О, у тебя есть парень? Кстати, я Ханна, могу познакомить с парнями. — Ханна захихикала, прикрывая рот тыльной стороной ладони и почти сгибаясь от смеха. Чего? Она смеётся над ним? — Да, есть, — зачем-то врёт Фрэнк, нервно затягиваясь. От дрожи в руках и страха из рук упала сигарета, на что Ханна громко рассмеялась и подняла её, забирая себе. — Как тебе пары современной цивилизации? Я не понимаю, какой в них смысл, если мы в этой «цивилизации» живём? Вчерашний урок про материальную культуру был настолько скучным, что я думаю начать прогуливать это предмет уже сейчас. О, Фрэнк очень любил разговаривать о том, что его раздражает. Поэтому, наплевав на время и планы, он позволил себе расслабиться. Они какое-то время поболтали об учёбе, и Фрэнк узнал, что Ханна учится с ним на одном курсе, хотя прежде этой красноволосой бестии не видел. Она тоже ненавидела пары этики и морали, а ещё она тоже переезжала из общежития в квартиру. Она очень много прыгала и смеялась, отчего Фрэнк решил, что она, должно быть, сидела на чём-то, но поспешных выводов делать всё же не стал, решив спросить напрямую. «О, да кто не баловался этим, дорогой! Кто не баловался? Но нет, у меня просто СДВГ». Они прошлись вместе до штаба и просидели на траве остаток обеда. Парень впервые целых сорок минут провел на улице в компании с незнакомой девушкой, и в голову не били мысли о том, что нужно следовать своим планам и отмахнуться от Ханны, чтобы заняться своими делами. Она волшебным образом смогла зацепить внимание Фрэнка, заставив с интересом слушать про какие-то глупости, которые периодически возникали в её голове. — Так ты правда никого не знаешь здесь? Я, наверное, знаю больше половины. — Совершенно. Я не такой уж и социально активный, как думал. — Слушай, в пятницу будет небольшая тусовка у моего знакомого. Там будут мои друзья. Хочешь с нами? — Эм. Давай? А где это?

***

Студент зажмурился, услышав резкий удар двери Айзека о стену. — Ты. Не. Сказал. Что. Устроил. Вечеринку? — прорычал Джерард, вбегая в комнату парня и, скрестив руки на груди, встал на месте. Айзек вжался в кровать и выронил книгу из рук. — Чт-что? Ты о чём? Джерард продолжил молчать. Фрэнк робко подошёл ближе и встал в дверях, не решаясь зайти. Ханна сказала, что «Я, честно, не очень знаю этого парня, но он дал мне адрес и сказал притащить всех друзей, главное, чтобы каждый взял с собой выпивку. Да, так и сказал.» Фрэнк попросил скинуть адрес, хотя и не собирался приходить, но, когда на телефон пришло СМС, где был написан его адрес, он не мог сдержать смех и без доли злого умысла показал экран Джерарду, объяснив ситуацию и заливаясь хохотом на всю комнату и, очевидно, Уэй был не в самом хорошем настроении, а может, он вообще никогда не испытывал положительных эмоций и не умел сдерживать агрессию. Джерард всё ещё молчал. Молчал даже тогда, когда Айзек ударил себя по лбу с тихим «Ох, чёрт!», а потом опустил взгляд на колени и пробормотал: — Но… Я был немного не в себе. Недавно, в понедельник, парень отправился на учебу в семь часов утра, позабыв оставить завтрак, что было крайне нетипично, но Фрэнк ничего не сказал, потому что решил, что это уже слишком, ведь Айзек и так вечно занимается готовкой, пока ребята даже отвлечься от своих дел не могут, чтобы просто посмотреть кино. А вернулся около трёх часов ночи, абсолютно не соображающий и абсолютно не контролирующий себя. Фрэнк звал Джерарда, но тот никак не реагировал, заперевшись в своей обители, поэтому пришлось тащить парня самостоятельно, что далось крайне тяжело. Он ещё два раза просыпался, выходил на кухню и начинал рассказ о том, как провёл вечер, но Айеро не слушал, сонным голосом прося выключить свет и пойти спать. А потом Айзек наблевал в ванну. — Ты был в говно, — сквозь зубы сказал Джи, — но это не оправдание! Почему ты не сказал заранее, Айзек? — Ну, Джи, солнце, любимый, я просто забыл…— простонал он, сложив руки в молитвенном жесте. Фрэнк не выдержал: — Мы можем… Сходить и купить выпивки за мой счет. У меня есть немного, но это последние деньги. Джерард развернулся, устало вздохнул и почесал лоб. — Фрэнк, дело не в деньгах. У меня были планы. — Какие? — спросил Айзи, принимая сидячее положение. — Ко мне должна прийти натурщица. — Парень достал телефон и засунул руку в карман джинс. — Это нужно сделать до начала Рождества. — Но до Рождества ещё куча времени… Будет весело. Ты можешь составить плейлист, — тихо сказал Айзек, подвигая колени к груди. — Я знаю, но она сказала, что придёт сегодня. Ладно. — Он разблокировал мобильник. — Я постараюсь перенести. — Боже, я буду мыть посуду месяц. Я обещаю, обещаю. Айзек подпрыгнул на кровати, хлопнув в ладоши. — Спасибо, Айзи, но ты и так всегда моешь посуду за всех. Парень встал. — Давайте так. Вы купите что-нибудь, а я уберу дом. — Как мы купим «что-нибудь», если нам нет двадцати одного? — поинтересовался Фрэнк. Джерард как-то странно хихикнул и закатил глаза, что заставило Фрэнка чувствовать себя идиотом. — Я тебе сигареты на той неделе как купил? — Поддельный паспорт? — Да-а-а! До тебя дошло! — Айеро сжал зубы, Джерард похлопал его по плечу. — Пошли. Жизнь дана для того, чтобы как можно быстрее справляться с ненужными делами, чтобы оставить время для чего-то стоящего. Фрэнк закатил глаза.

***

Погода была настолько чудесной, что можно было спокойно прогуливаться по улице в одном лишь свитере и не умирать от холода, как было несколько дней назад. Фрэнк медленно плёлся за соседом, смотря под ноги. Джерард в это время восхищённо смотрел по сторонам, говоря что-то о красоте ночных огней, которые «настолько яркие, что звёзды просто прячутся, думая, что они не настолько прекрасны», и ещё что-то об урбанистической романтике. Фрэнк в это время смотрел на мусор под ногами и размышлял о людях, которые его оставили. В мире, таком порочном, сумасшедшем и быстром, так много людей, что в нынешних реалиях уже невозможно пробиться. Айеро не знал, что ждёт его в будущем, и, что ещё хуже, он даже не планировал, даже не мечтал и даже не хотел этого. Его гложили мысли о том, что всё, что он делал сейчас — так много учился и напрягался — бессмысленно, ведь кто даёт гарантии, что через несколько лет он не окажется на улице с коробкой неподалёку, на которой была бы надпись «помогите бедному бродяге», но будут ли у него деньги на маркер? В мире так много людей, что они просто вытеснят такого маленького и уставшего Фрэнка и заберут его возможности. А может, он сам однажды совершит ужасную ошибку и опустится на самое дно. Кто знает? Кто может сказать Фрэнку о том, что его ждёт? Кто направит его на верный путь? Честно, когда у него был парень, всё было гораздо проще, ведь он мог просто соглашаться с чужими планами на далёкое будущее. Далёкое будущее. Вот в чём дело. До недавнего времени самой далекой и важной целью было поступить. Только это! Только экзамены, поступление и всё. Фрэнк не знал, что с ним будет, когда он окончит университет. Фрэнку страшно, и он боялся остаться в одиночестве, наедине с собой и своим страхом, не имея возможности следовать за кем-то. — Эй? Фрэнк поднял рассеянный взгляд на Джерарда, который усердно щёлкал пальцами возле его лица. Он посмотрел на него, всё ещё не имея возможности прийти в себя, и только сейчас обратил внимание на то, что они стоят прямо напротив стеллажей с вином. — Ты часто так делаешь? — Что? — Улетаешь. Тебя словно нет. — Я просто думаю. — О чём? О, ему интересно! Конечно, ведь он снова хочет дать какой-нибудь мудрый совет, который будет абсолютно бесполезен для Фрэнка. — Я думаю о будущем. — Ну и хуйня. Думай лучше о том, что мы сегодня будем пить. Будущее подождёт. — Джи указал пальцем на полку. — Дешёвое или дороже? Может, лучше вообще взять сидра или… Что вообще пьют на вечеринках? — Конечно же, пиво. Ты ходил на тусовки для любителей делать вид, что они во всём разбираются? Иначе я не понимаю, зачем вино. Джерард рассмеялся, отвечая: — Типа когда люди берут бокал, нюхают, а потом делают маленький глоток и думают, что они сомелье? — Да, типа того, — ответно рассмеялся Айеро, замечая, что это первый раз, когда Джерард улыбался искренне, а не как сумасшедшее антисоциальное чудовище, — У меня был знакомый, который делал так со всем, что брал в рот. — Даже мороженое? У него же нет запаха. — Да, думаю, он так даже в сигаретами делал, знаешь? Словно это чёртов ритуал.  — Иисусе! Это чертовски, блять, смешно, Фрэнки! Я даже не удивлюсь, если при этом он напивался больше всех. — Сид, мать его, Вишес во плоти. Джерард встал возле пива и уставился на Айеро: — Ты слушал «Sex Pistols»? — Да, конечно. Я даже думал, что стану басистом. — Который тоже не будет уметь играть? — Он взял бутылку «Adolph Coors», повернулся к Фрэнку и с вопросом посмотрел на него, играя бровями. Его глаза блестели в свете тусклых ламп подвального магазина, волосы были убраны назад, отчего было полностью видно лицо и оно было такое белое, чистое и живое, словно это и не Джерард вовсе. Фрэнка переклинило. Может, он тоже что-то принимает? Потому что сейчас Джерард настоящий, или только Айеро думает, что это так. Он не выглядит нервным или напряжённым, как это было обычно. Словно кто-то поднял его с земли и кинул в небеса, заставив испытывать настоящие эмоции и не бояться их показать. Джи был в необычно приподнятом настроении, и парня это ужасно сильно беспокоило, потому что кажется, что в этом есть какой-то подвох и ещё чуть-чуть… И, наверное, Джерард рухнет на землю и снова будет вести себя так, как Фрэнку не хочется, чтобы тот себя вел. Это момент, когда кажется, что, вау, они подходят друг другу, ведь у них завязалась непринужденная беседа, и Фрэнк готов поспорить, что у них много общего. Между ними словно образовалась связующая нить. Но, разве это сработает? Разве может быть так, что бы человек показался тебе симпатичным после того, как тебя от него буквально тошнило? — Сколько брать будем? — спросил Джерард. — Бери семь. Я хочу сидр. Уэй улыбнулся. — Я тоже. — Он положил в корзину бутылки, спокойная улыбка сошла с лица. — Фрэнк, скажи, ты из Нью-Джерси? — Да. — Я тоже. О. Боже. — Серьёзно? Охуеть. Я, честно, извини, если это будет неприятно, думал, что ты отсюда, потому что ведёшь ты себя порой как высокомерная сучка, которая всё знает. — Парень хихикнул. — А почему ты решил, что я из Джерси? — разгорячился Фрэнк настолько, что не мог держать свои мысли в голове, решив, что с этим парнем можно быть самим собой. Джерард заметно потускнел, Фрэнк перестал улыбаться. — Эм. Я. Я, типа, видел билет и всё такое. Да. И он не изменился в лице, а просто взял сидр с соседней полки и тихо, холодно сказал «пошли». И, блять, нить порвалась.

***

Когда несколько человек пришли в квартиру, Джерард сразу же пропал у себя, выходя лишь два раза, чтобы сказать что-то заумное или немного поболтать. Но Фрэнку всё равно. Ему плевать. Наверное. Фрэнк не знал людей, которые пришли — три девушки и два парня — хотя Ханна сказала, что они с его курса. Айеро не стал запоминать их имена, потому что ещё придя домой он выпил половину бутылки сидра, отчего тело, как и сознание, летало где-то вне этой квартиры. Один из парней подмигивал ему, а особого желания проводить с ними время Фрэнк точно не питал. Только кухонная лампа над вытяжкой, тёплое пиво и смех людей, которым было всё равно на то, где они проснутся завтра. Фрэнк не сидел с ними за столом, не хотел участвовать в беседе. Ханна, её друзья и Айзек играли в монополию, успев разлить на неё пиво, и парню совершенно не интересно, что они будут делать с этим беспорядком завтра. Он раскинулся на диване, смотря в потолок. Парень ни о чем не думал, голова впервые была пуста и свободна от скверных мыслей. Айеро не заметил, как рядом на пол сел Джерард, положив голову на диван. Там, где была рука Фрэнка и там, где парень мог почувствовать его волосы даже не прикасаясь. — Грубые, глупые, злые люди. Никакой романтики, — промычал Джерард, сглатывая. В его руках неподожжённая сигарета, которую он катал между пальцев. — Зачем на вечеринке романтика? Джерард повернул голову, открыто смотря прямо в глаза Фрэнка, отчего тот задержал дыхание. — Везде нужна романтика. Без романтики ничего не возможно. Окей, Фрэнку определённо некомфортно, поэтому смешок, что вышел из его рта, это просто чёртовы нервы. — Что ты понимаешь под романтикой, парень? Звучит дико. — Думаю, романтика это… Не любовь, а… Как бы… — Просто ощущение, да? — Да. Фрэнк снова зажато посмеялся и убрал руку на живот, чтобы немного отгородиться от Уэя. — Почему ты смеёшься? — Ты так смутился. Я думал, что ты не способен быть таким. Если я увижу на твоём лице искреннюю эмоцию, я запишу этот день в список праздников. Ох, этот день я запишу. — Ты запишешь? — Я запишу. Джерард вздохнул, допил пиво, перевернул бутылку и посмотрел в горлышко, убеждаясь, что внутри пусто. Почему он молчал? О чём он думал? — Мне не нравится здесь. Я хочу куда-то, где есть чем дышать. — Здесь тоже есть воздух. — Но здесь нечем дышать, понимаешь? Сколько тут человек? Десять? Они пытались попасть в мою комнату. — Если ты боишься за свою комнату, то ты можешь просто уйти туда. — Нет. Я просто хочу дышать. — Пошли на улицу? — Пошли на балкон? У тебя есть ещё пиво? — Да.

***

Они молча сидели на стальных прутьях цвета ржавчины, Фрэнк медленно пил пиво и перечитывал переписку с Эл, периодически горько улыбаясь счастливым воспоминаниям, которые сейчас совсем не кажутся таковыми. Джерард в это время то смотрел куда-то в даль, то что-то делал в телефоне и курил. Айеро убрал телефон, потёр глаза и сделал очередной глоток. Он немного пьян, глаза не слушали разум, и взгляд не мог сфокусироваться на чём-то достаточно быстро, что раздражало, но тепло, которое разливалось по всему телу, концентрируясь где-то в груди, успокаивало его. — Что тебя гложет, Фрэнк? Фрэнк прижал к себе колени, перевёл взгляд в небо, потому что не хотел смотреть на Джерарда. — В каком смысле? Всё нормально. — Я слышал, что тебя бросил парень. Фрэнк сжал зубы. — Дело не в этом. Дело в том, что мы поругались. А ещё… Прости, но это слишком личное. Джи кивнул, и они замолкли ещё на минуту. В это время Фрэнк ругал себя за то, что рассказал всё Айзеку, попутно думая над тем, откуда узнал об этом Джерард. Может, просто услышал, может, сказал Айзи, а может, он просто догадался? Это всё так глупо. Однако, Фрэнк сказал: — Мы можем никогда не вспоминать этот разговор. Просто обменяемся тем, что нас тревожит, и всё. Джерард кивнул снова. — У тебя есть страх? — спросил парень, повернувшись к Джи. — У меня много страхов. Думаю, я просто дружу с ними, знаешь. Фрэнк понимал, что скажет слишком много, но не стал останавливать себя, потому что не мог. — Мне тяжело думать о том, что у этого ублюдка всё хорошо, пока я хочу сдохнуть лишь от мысли о нём, ты понимаешь? У меня был выбор — он или будущее. Теперь я не уверен, что будущее имеет смысл. Я не думаю, что сделал правильный выбор для себя. — У меня было наоборот. И, Фрэнк, будущее подождёт, — повторил он. Фрэнк словно протрезвел, стало холодно и тоскливо. — Что у тебя было наоборот? — без интереса спросил Айеро. — Выбор. Фрэнк ничего не ответил. Спустя несколько секунд Джерард продолжил: — Я сделал тогда неправильный выбор. Мне казалось, что я знаю этого человека, что мы подходим друг другу, что только с ним я буду счастлив по-настоящему. Я так долго не понимал, что именно он источник моего плохого настроения. Это был неправильный выбор. Если он у меня вообще был. Снова пауза. Фрэнк почувствовал, что хочет, чтобы Джерард продолжил. Где-то сейчас нить снова натянулась между ними, и он понимает, что хочет знать что-то про Джерарда. — Одежда, волосы, лицо. Всё, что ему казалось неприемлемым и слишком пошлым, он заставлял снять. Он вновь остановился, сделал глоток пива и засмеялся, говоря «Эти джинсы слишком обтягивающие!». — Мне приходилось просить друзей не выставлять фотографии со мной, если я был не в той одежде, или если я вообще не должен был быть с ними. — Он опустил голову, зачем-то почесал бровь. — Со временем я потерял всех, кто любил меня по-настоящему. Никто не хочет понимать, что источник моей закрытости и нелюдимости в одном человеке. Все думали, что мы любим друг друга. Но любовь это не о границах. Любовь это о свободе. — Любовь это не свобода, Джерард. Ты всё равно загоняешь себя в рамки ради человека. — Вот именно. Ты сам делаешь это, чтобы твой любимый был счастлив. Ты, а не он. Это не запрет, это жертва во благо. Даже не жертва, а изменения. Ради любви я был готов на всё, но готов и приходилось это совершенно разные вещи. Это первые настоящие, живые слова, которые Фрэнк услышал от Джерарда и которые не похожи на заученный текст. Джерард верил в то, что говорил. Кажется, напряжение между ними можно было резать кухонным ножом, потому что прямо сейчас Фрэнк думал только о том, насколько этот парень сильный, наверное. Нет, не сильный, а скорее… Скорее Айеро удивлен тому, что услышал. Джерард не выглядел как человек, переживший токсичные отношения. — Почему вы расстались? Искренность ушла, оставив заместо себя нервный смех и Джерарда, который этим смехом пытался закрыться. Фрэнк вновь напрягся. Ему не нравится такой Джи. — Моя мама вызвала полицию, когда обнаружила синяки на запястьях и шее. Я сказал всё сразу, хотя верил, что после этого он меня накажет. Я боялся, что мне снова будет больно, что он снова будет расстроен. Но забавно то, что ему ничего не было за это. Я меньше его во всех смыслах. Боже, ему стоит пить чаще. Боже, Джерард такой… Такой… Джи не говорил прямо, но Айеро понимал. Он, кажется, все понимал. Фрэнк смотрел на свои колени и думал о том, насколько часто он делал поспешные выводы, ничего не зная про человека. Джерард больше не смотрел на него, и Фрэнк думал, что хотел бы, чтобы их взгляды снова соприкоснулись друг с другом, потому что он хотел видеть, что парень чувствовал сейчас. Он хотел спросить ещё про его прошлое, хотел ещё раз поговорить так, как было в магазине. Он был уверен, что ему необходимо это сейчас. — Джерард? — Что? — Ничего.