Предначертано

Скажи, пожалуйста, душа моя, когда я буду жить по-человечески, т. е. работать и не нуждаться? Теперь я работаю и нуждаюсь. © А.П.Чехов

Весь следующий день город буквально «стоял на ушах». Возбуждены были все. По дорогам то и дело с оглушительным воем проносились полицейские машины и авто с затемнёнными стёклами. Личность похитителя (или похитителей) Пушкина оставалась неизвестной, так что охрана многих влиятельных людей и публичных лиц была усилена. Отменили даже некоторые события с участием этих самих лиц во избежание новой трагедии. Однако Петербург понемногу приходил в себя. Несколько молодых людей собрались в кафе «Крыжовник» и взволнованно обсуждали последние события. Антон Чехов, студент де-юре и бывший студент де-факто, подрабатывающий официантом в этом заведении, в угоду природному любопытству разговор тинэйджеров слушал очень внимательно. — …едва ли они хотят выкуп. Если бы хотели, сообщили бы сразу. И вообще, есть масса более «безопасных» кандидатов для похищения, чем Саша Пушкин. — Ну, да. Тянуть ручонки к медийной личности такого полёта — потом проблем не оберёшься. — Я тебе даже больше скажу. Пушкин же одарённый из ОПВС, его так просто не удержишь. К тому же если другие опэвээсники узнают, где находится база террористов — пиши пропало,— молодой человек провёл рукой по своей шее и цокнул языком. Одарённые… Чехов почувствовал себя неуютно, ему показалось, что все присутствующие вдруг разом отвлеклись от своих дел, только чтобы напомнить ему, что он тоже одарённый. Некоторые люди рождаются со сверхъестественными способностями. Это случалось на протяжении всей истории. Сложно сказать, когда и где появился первый такой человек. Но в двадцать первом веке во вселенной как будто взорвалась некая плотина, и количество одарённых резко возросло. С чем это связано учёные пока не знают, они заняты более насущными проблемами. Одарённых оказалось необходимо контролировать. Для этого нужно было понимать, с чем учёный мир работает. Необходим учёт даров, теоретические и эмпирические данные. Была создана целая система институтов по исследованию одарённости. Внезапное распространение одарённости сказалось на всех без исключения сферах жизни общества. Лично Чехова больше всего беспокоил аспект социальный. Одарённых было значительно меньше, чем простых обывателей. Из-за резко возросшего интереса к одарённым, создалась некая пропасть между ними и обычными, «нормальными» людьми. К одарённым относились по-особенному. Либо боялись их способностей, либо восхищались, либо ещё как-то. Но в любом случае дар становился статусом, положением в обществе. А Чехов такого не хотел. Его вполне устраивала роль «обычного человека», коим он, в целом, и являлся. Ну, за исключением одарённости, конечно. Как бы то ни было, с основной мыслью сидящего за столом молодого человека Антон склонен был согласиться. ОПВС — это аббревиатура, расшифровка которой — «особое подразделение вооружённых сил». Чехов имел лишь смутное представление о том, кто они такие и чем занимаются. Знал, что это самостоятельный род внутренних войск; что он состоит из одарённых; что они находятся в подчинении у Министерства внутренних дел; что по сравнению с другими видами и родами войск России ОПВС существуют совсем недавно, меньше десяти лет. Но даже не интересующийся вооружёнными силами Чехов слышал, что организация эта «крутая». Крутая в том смысле, что сильная и пользуется суровыми методами. Чехов поёжился: не хотелось бы с ними столкнуться. А молодёжь продолжала обсуждать насущные проблемы. Постепенно ребята перешли к теме предстоящих экзаменов, и Чехов потерял к разговору интерес. В кафе было прохладно и спокойно. Посетителей немного, только эта беспечная ватага, да солидный пожилой мужчина, вальяжно потягивающий кофе и читающий газету. За окном шумели волны людской толпы, спешащей по своим делам, и стены кафетерия казались крепостью, в которой можно было укрыться от городской суеты. Тихая приятная музыка лилась из динамиков в противоположность гомону, едва слышимому через толстые окна и закрытую дверь. Чехов сидел на небольшой табуретке за прилавком и наслаждался идиллией. Воздух всколыхнулся от тоненького звона колокольчика над дверью. Кто-то вошёл. Чехов ещё мгновение нежился в собственных мыслях, а потом вскочил на ноги, чтобы поприветствовать и обслужить посетителя. Дальше всё стало происходить очень быстро. Чехов сразу узнал вошедшего. Это был тот же мужчина, что сидел на крыше дома на Невском проспекте во время парада. Однако выражение его лица теперь сильно отличалось. Вместо надменного — серьёзное и сосредоточенное. Он угрюмо смотрел куда-то в зал с посетителями. Тишину разорвала адская какофония звуков обрушения. Единственное, что успел понять Антон: пожилой мужчина-посетитель поджёг что-то, бросил и оно взорвалось. Во все стороны полетели куски паркетного пола, лёгкие стулья и столы. Зал погрузился в пыльную темноту. Тинэйджеры хотели убежать из воцарившегося хаоса на улицу, но столкнулись с твёрдостью стены за спиной. В них летел брошенный взрывной волной столик из середины зала, но вдруг на пути снаряда возникла фигура официанта, и столик, столкнувшийся с его выставленными вперёд руками, полетел в прямо противоположную сторону. Чехов обнаружил себя сидящим перед молодыми ребятами, вжавшимися в стену. В ушах звенело. Он силился разглядеть под плотной завесой пыли, во что с грохотом врезался отброшенный им стол. Вдруг из дальнего конца зала послышался кашель и старческий голос, извергавший проклятья: ответ стал очевиден. Послышались торопливые шаги, причём с двух сторон одновременно: со стороны входа и из глубины зала. Из облака пыли вдруг образовалось безумно страшное стариковское лицо. Щёлк! и в глаза ударил маленький, но ослепительный свет зажигалки — такой яркий и чистый на грязно-сером фоне пыли. Этот огонёк отразился блеском в глазах подрывника, а затем потух, уступая место шипящим искрам, как от бенгальского огня. Тот мужчина не успеет добежать. Он не поможет. В мгновение Антон осознал: сейчас будет взрыв, и если старика не обезвредит Чехов, то погибнуть могут все.