Предначертано

Я безденежен до мозга костей. © А.П.Чехов

Глаза слезились, было больно и тяжело дышать. Он действовал безотчётно: подался вперёд и ударил противника ладонями в грудь. Перед мысленным взором плыли пугающие образы далёкого прошлого, вызывающие тошноту: желтый свет уличного фонаря, чёрный асфальт, чёрная одежда в тёмно-красной крови. Динамитная палочка выпала из рук старика и покатилась по полу. Чехов одним прыжком оказался рядом с ней и ногой затушил почти догоревший фитиль. Тем временем старик хотел броситься к двери и покинуть здание, оставив в смятении всех присутствующих. Но он забыл, что молодой официант — не единственный противник. Он не учёл главного. Он не успел не то, что среагировать — даже ахнуть, как оказался на полу с завёрнутыми за спину руками. Над ухом раздался щелчок. Террорист с трудом повернул голову и наткнулся взглядом на дуло пистолета. — Да неужели я тебя арестовал! Снова. Ты мою фамилию на всю жизнь запомнишь, скотина, столько раз я тебе её повторял, заявляя, что ты арестован. Черноглазый мужчина раздражённо выдохнул, заметив, что его не слушают. Террорист потерял сознание. Под окнами остановилась полицейская машина. Красно-синие лучи, проходя сквозь оконное стекло, разрезали пыльный воздух. В разгромленный зал ворвались полицейские. Чехова трясло. Сердце не хотело успокаиваться, хотя мозг твердил, что опасности больше нет. Сознание затуманилось, дышать было почти невозможно. Полицейские подхватили его и вывели наружу, где уже ждала машина скорой помощи. Вслед за Чеховым вывели и группу подростков, которых он защитил. Врачи дали Антону успокоительное, и были очень удивлены, обнаружив, что на нём нет ни царапины. Здание оцепили. Вокруг понемногу собралась толпа из эвакуированных жителей с верхних этажей здания, в котором всего несколько минут назад находилось мирное кафе. Наконец Чехов взял себя в руки. Среди людей он почувствовал себя гораздо увереннее, чем посреди большого разрушенного зала один-на-один с сумасшедшим подрывником. Он стоял, опираясь спиной на прохладную кирпичную стену здания. Дышалось свободнее, а сердце перестало рваться из груди. Боковым зрением юноша уловил белые халаты, между которыми скользила медицинская каталка. Он повернул голову. Из-под белой простыни, перетянутой ремнями, виднелась чья-то голова: глаза закрыты, а у рта кислородная маска. Это мог быть пострадавший с верхнего этажа дома, однако каталку, похоже, вывезли из зала кофейни. Но как это возможно? Там не было никого, кроме молодых ребят, из которых никто не пострадал, странного мужчины и старика. Кстати… Чехов нахмурился, вспоминая, вынесли ли террориста из здания. Слегка запахло сигаретой, и в этот момент рядом с Антоном кто-то присвистнул. Он подпрыгнул на месте, одновременно разворачиваясь, чем вызвал бестактный смешок у мужчины с чёрными глазами. В первый раз Чехов увидел его вблизи. Сначала он подумал, что мужчина совсем маленького роста, но быстро осознал, что такое впечатление создавали непропорционально широкие плечи и объёмная грудная клетка. Усы-карандаш явно старили это гладкое лицо с пухлыми губами. Одет он был довольно просто: ветровка в стиле хаки поверх чёрной футболки, тёмно-коричневые брюки-карго[1] из какого-то грубого материала и чёрные берцы[2]. В пальцах он держал егошку[3], заправленную, судя по всему, жидкостью с большим количеством никотина. Наибольшее опасение у Чехова вызвала видневшаяся из-под ветровки наплечная кобура с вложенным в неё пистолетом. Мужчина стоял, оперевшись спиной на стену и, прикурив, внимательно изучал юношу недобрым взглядом. — Да не бойся,— махнул он рукой и повернул голову в сторону машины скорой помощи, куда погружали человека на каталке.— Жёстко ты мужика отдубасил, очнётся нескоро. — Я не хотел!— испуганно выпалил Чехов.— Всё вышло случайно. Что с ним? Он в порядке? — Нет, он сначала избил его как сорок братьев, а теперь интересуется его здоровьем! Сам же видишь, что его скорая увозит в отключке. Как думаешь, он в порядке? — Нет, там увозят какого-то мужчину, а я дрался с человеком преклонного возраста…— не очень уверенно пробормотал Антон, не понимая, почему на него огрызаются. — Его зовут Муса Джалиль. Он одарённый,— лениво объяснил тот.— Его дар «Года, года»[4] позволяет ему выглядеть на любой возраст. Вообще-то ему немного за тридцать. Кстати, ты сам ведь тоже одарённый? — Да,— нехотя признался Чехов. Вдруг со стороны полицейской машины раздался голос: «Вы там долго ещё? Нам нужно взять показания». — Всё будет в рапорте!— крикнул в ответ стоящий рядом с Чеховым мужчина, а затем пробормотал.— Вот зараза, делать мне больше нечего, как только рапорты строчить. — Простите,— перебил его Антон, которого начало беспокоить, что собеседник как-то связан с полицейскими и пишет рапорты для них.— А кто вы, собственно, такой? — Тебе полное звание или достаточно того, что я оперативник из ОПВС?— язвительно поинтересовался он. — Правда?!— Чехов непроизвольно отшатнулся и выпучил глаза. — Ну, у меня есть бумажка в картонке, на которой так написано,— оперативник вытащил из внутреннего кармана ветровки удостоверение и нарочито неловко ткнул им в лицо собеседника. — Михаил Юрьевич Лермонтов,— прочитал Антон и уставился на нового знакомого. Теперь непонятным становилось, зачем оперативник ОПВС стоит тут и болтает с ним. — Так вы меня допрашиваете? — Вот ещё! этим пусть полиция займётся. — Тогда чего Вы хотите от меня?— с искренним непониманием вопросил юноша. Лермонтов окинул взглядом фасад пострадавшего здания и протянул. — Да уж, в этом конкретном кафе тебе работать больше не придётся. Если хочешь, замолвлю за тебя словечко в ОПВС.