Предначертано

Всякие бывают люди и всякие страсти. © В.Г.Белинский

Белинский заложил руки за спину и принялся ходить по кабинету, со всех сторон изучая нового подчинённого. Стараясь успокоиться, Чехов обратил свои мысли к интерьеру. Кабинет был просторным: максимум свободного места и минимум мебели. Всего лишь плоский коричневый стол с шуфлядкой на тоненьких железных ножках, примерно такой же стул на колёсиках, квадратные настенные полки, той же формы зеркало, две двери и три типичных офисных стула для посетителей. Всё остальное — это белый натяжной потолок со светодиодными лампами, такого же вида стены, светлый ламинат на полу и двойные жалюзи на окнах. — Что же Вы молчите?— послышался приятный, чуть хриплый голос хозяина кабинета.— Расскажите что-нибудь о себе. — Ммм…— весомо заметил Чехов. Почему-то после просьбы рассказать о себе из головы исчезает решительно вся информация, кроме имени и возраста. С них-то стажёр и начал.— Меня зовут Антон Павлович Чехов. — Вот как раз это я знаю. Продолжайте. — Мне 20 лет. Анна Андреевна сказала, что я студент. На самом деле я бывший студент. То есть, официально я взял академический отпуск, но не думаю, что смогу вернуться в университет. — Как так вышло? Не посещали занятия? Завалили экзамен? Поссорились с ректором? Финансовые проблемы? — начал перечислять Белинский. Как ни странно, ни один вариант из его уст не звучал как упрёк. — Дело в моей семье. Я родом из Таганрога. Мой отец занимался бизнесом, но недавно полностью разорился, и наша семья обеднела. Поэтому я должен был найти работу и помочь обеспечивать семью. Для этого пришлось бросить институт, потому что времени на то и на другое не хватает. — Обеспечивать семью, работая в кафе?— скептически выгнул бровь Белинский.— Почему бы не попробовать себя в чём-то, где требуется твой дар и где зарплата будет выше? — Потому что я не контролирую его,— немного раздражённо напомнил Чехов. — Но ты ведь использовал его во время операции по поимке Мусы. И не используешь сейчас. Значит, всё-таки контролируешь,— весомо заметил Неистовый Виссарион. — Он сам активируется в критический момент. Но я не могу контролировать, насколько сильным он будет. Если я перестараюсь, то человек, с которым я дерусь, может умереть,— Чехова передёрнуло от жутких воспоминаний. Это не ускользнуло от внимания собеседника, но виду он не подал.— Всё зависит от моих эмоций. — Так не бывает.— Решительно покачал головой Белинский.— Дар контролируется желанием, а не эмоциями. Тебе всего лишь нужно научиться держать себя в руках. Ты боишься пользоваться своим даром, всячески открещиваешься от него, и поэтому он становится эмоциональной реакцией, а не сознательным решением. Ну, это ничего. — Как Вы поняли?— тихо проговорил Антон. Он был поражён тем, что Белинский читал его, как открытую книгу. На самом деле Чехов не был согласен со словами начальника, но спорить с таким человеком не мог. — Я на свете живу чуть дольше тебя, и встречал много разных людей,— пожал плечами Неистовый.— Поверь, ты не один такой несчастный. Сейчас у тебя три варианта: либо ты останешься таким, какой есть; либо станешь эмоционально нестабильным и попадёшь в психиатрическую лечебницу для одарённых; либо примешь себя и свой дар. Ты стоишь в начале огромного пути. ОПВС поможет тебе, но в конце концов, куда ты придёшь, зависит только от тебя самого. Юноша слушал, но не принимал смысл сказанного. Заметив это, Белинский фыркнул. В установившейся тишине отчётливо раздался хлопок двери в соседнем кабинете. Белинский отреагировал мгновенно. Он подлетел к двери, соединявшей его кабинет с коридором, распахнул её и выглянул. — Что-то случилось? — Открыли стрельбу рядом с типографией Marvel Print на Площади Конституции,— последовал энергичный ответ. В голосе, определённо принадлежащем Лермонтову, слышался азарт. — А мы тут при чём?— удивился Белинский. Очевидно, факт открытия стрельбы в людном месте его ничуть не обеспокоил. — Любые нападения, происходящие недалеко от нашего штаба могут иметь отношение к похищению Пушкина. Вы сами просили полицию оповещать нас. — Так, где мы, а где Площадь Конституции! Хотя, ладно, в масштабах Санкт-Петербурга и правда недалеко. Раз уж пошёл, возьми Чехова заодно. И не отпирайся, ты сам не далее как час назад у меня в кабинете распинался, что ему не хватает опыта. — Вы серьёзно считаете, что разборки с огнестрелом — идеальное дебютное задание для соплежуя, который даже свой зад прикрыть не может? — Во-первых, пока мы с тобой разговариваем, там уже всё закончилось. Во-вторых, именно поэтому я отправляю его в горячую точку с тобой. В-третьих, чем опаснее ситуация, тем больше он получит опыта и тем быстрее будет развиваться. В конце концов, на крайний случай у нас есть Алексей. Какие могут возникнуть проблемы? «Ладно, как скажете, гражданин начальник»,— сдался Лермонтов. Белинский проигнорировал нотку раздражения, беззаботно обернулся к Чехову и кивком головы велел следовать в коридор. Антон, совершенно сбитый с толку разницей между ужасом ситуации и позитивом, с которым её обсуждали опэвээсники, неуверенно покинул кабинет. Лермонтов бросил на юношу взгляд, полный разочарования и недовольства, и зашагал к лестнице. Чехов поспешил за ним.