Предначертано

Если б все люди побольше рассуждали, то убедились бы, что жизнь не стоит того, чтоб об ней так много заботиться... ©М.Ю. Лермонтов

На нижнем этаже штаба ОПВС располагалась подземная парковка, до половины заполненная машинами. Лермонтов, после недолгого петляния между ними, остановился около отечественного автомобиля с затемнёнными стёклами, отключил систему безопасности и выудил из багажника какой-то свёрток. Этот свёрток он бросил стажёру, и тот чуть не уронил его: вещь оказалась тяжелее, чем он ожидал. Это был бронежилет. Немного повозившись, Чехов понял, как его надевать. Ещё некоторое время занял процесс надевания наколенников и налокотников. Лермонтов раздражённо и нетерпеливо следил за чужими манипуляциями и, едва Антон закончил, рывком открыл дверь машины и опустился на водительское сидение. Чехов замер в нерешительности. — А куда мне…— промямлил он. — Да залезай уже!— рявкнул оперативник.— Бестолочь. Антон послушался и устроился на сидении, рядом с водительским. Ему не нравилось, что на него кричат за то, что он, будучи новичком, ничего не понимает. — Ладно,— когда машина выехала на проезжую часть, спокойно произнёс водитель.— Пока едем, введу тебя в курс дела. Тут недалеко, так что пускаться в длинные объяснения времени нет. Схватывай налету. Если не поспеешь за моей мыслью, говори, чтобы потом, в нужный момент, ты не ныл, пуская слюни, что ничего не понял. Итак. Оперативники выполняют задания, полученные ними от других органов и вооружённых сил, входящих в структуру МВД. В данной операции нам предстоит сотрудничать с полицией. Когда мы попадём в горячую точку, веди себя тихо и делай, что я говорю. Без разговоров, без вопросов. Я сказал — ты сделал. Дави к чёрту своё чувство самосохранения, если придётся, но мгновенно выполняй приказ. Это — самое главное. — А можно вопрос?— аккуратно спросил Чехов. Лермонтов чуть наклонил к нему голову, показывая, что слушает.— Зачем? Я имею в виду, если выполнение приказа может навредить другим людям, мне или Вам самому. — Значит, так надо. Просто делай, как я сказал. Мой дар позволяет мне видеть, кого в поле моего зрения через несколько секунд серьёзно ранят или убьют. Поэтому если ты будешь в опасности, я скажу тебе, как уйти от неё. М.Ю. Лермонтов. Дар: Фаталист . [1] — И потом,— продолжал он.— Ты знаешь, как вести себя на задании?— Чехов покачал головой.— А я знаю. Поэтому изволь подчиняться старшему по званию. Мы на месте. Держись поблизости, если отойдёшь от меня далеко, я не смогу помочь. Лермонтов завёл машину на парковку, вышел, хлопнув дверью, и бегом направился к толпе, собравшейся около здания. Опасную местность оцепили, и близко подойти простым горожанам было невозможно. Наготове стояло несколько машин полиции и скорой помощи. Михаил Юрьевич легко перемахнул через заградительную ленту, показал своё удостоверение сотрудника ОПВС — маленькую тёмно-синюю кожаную книжку с золотыми гербом Российской Федерации и названием организации. У Чехова такого удостоверения не было, но Лермонтов заявил, что «эта мелкая сошка со мной», и Антона без вопросов пропустили. — Доложи обстановку,— потребовал он у одного из полицейских. Тот отдал честь и затараторил: — Преступник заперся на первом этаже здания с несколькими заложниками. Один. На связь он не выходит. При попытке связаться с заложниками, они начинают паниковать и говорить, что их застрелят. — Сколько заложников? — Насколько нам известно, трое. Две женщины и мужчина. — Понял. Чех, мы идём внутрь. — Что?!— Антон поперхнулся собственными словами.— Но внутри вооружённый преступник! А если он откроет огонь по нам или по заложникам? Перспектива быть убитым на первой же миссии из-за чьего-то желания показаться крутым оперативником, который явно смотрел слишком много боевиков, не представлялась Антону радужной. Но Лермонтов уже направился в сторону входа. — Я тоже вооружён,— заметил он, приводя пистолет, ловко выуженный из наплечной кобуры, в боевую готовность. — В таком случае, мы откроем ответный огонь. Не правда ли, волнующе? — он широко улыбнулся стажёру, и его глаза сверкнули. «Псих ненормальный! Самоубийца!» — Чехов придумывал всевозможные эпитеты, стараясь подобрать такой, который наиболее точно опишет всю безрассудность поведения Лермонтова в эту минуту. Нехотя он последовал за старшим товарищем, полагая, что остаться здесь одному, понятия не имея, что происходит и что следует делать, ещё хуже. Лермонтов уже был внутри здания и внимательно смотрел по сторонам. — Чисто,— напряжённо объявил он, всё ещё держа пистолет наготове.— Здесь никого нет. Из глубины здания доносились всхлипы. Когда Чехов на трясущихся ногах пересёк порог, звуки плача сразу наполнили его сознание. Можно было почти услышать щелчок, с которым юношу «перемкнуло». Собственные чувства вдруг отступили на второй план. Сердце, сжатое страхом, встрепенулось и отчаянно забилось. Теперь Чехов буквально кожей ощутил ответственность за жизни заложников, лежащую на нём. Он должен им помочь. Не важно, как. Не важно, какой ценой. Они в беде, он может их вызволить, а значит — он должен. — Заложники там, дальше. Мы должны им помочь! — Правильно... Эй, ты куда рванул?! Прежде, чем Лермонтов успел изложить вкратце план действий, Антон со всех ног бросился на голоса. Страх как рукой сняло. В голове, затуманенной адреналином, крутилась лишь мысль: «Спасти заложников. Если мы им не поможем, их убьют. В любой момент могут застрелить. Мы должны их спасти. Я должен». Стажёр добежал до двери, из-за которой доносились голоса. «Там кто-нибудь есть?!» — в ответ слышались лишь крики. Чехов принял их за радостные возгласы. Или крики о помощи. В любом случае, надо спешить. Дверь не была заперта, так что юноша в мгновение распахнул её и ворвался внутрь. «Бах!» Комнату заполнил крик. Это был крик боли. На полу, между двумя плачущими, свернувшимися в клубок женщинами, корчился мужчина. Из его ноги сочилась кровь. Он кричал. Хватался за рану. Его руки теперь тоже были перепачканы в крови. — На пол! Ложись! Голос Лермонтова. Нет, это не важно. Сейчас надо… а что надо? Как помочь? Так, при ранениях с такой потерей крови… А это венозное или артериальное? Чехов не двигался, отчаянно вспоминая всё, что узнал за два года учёбы в медицинском университете. Правила оказания первой помощи? Всё произошло очень быстро. Из остолбенелой прострации Антона выдернул грубый удар под колени, такой, что он упал. Его голову прижала к полу рука в чёрной кожаной перчатке. «Бах!» Мгновение — и давление исчезло. Снова «Бах!», но уже совсем близко. Этот ужасно громкий звук произвело нечто прямо над головой Антона. К стонам раненого мужчины добавились чьи-то ещё. Чехов дрожал. Несколько секунд ему потребовалось, чтобы обрести контроль над своим телом. — Михаил Юрьевич, я…— растерянно пробормотал он, медленно поворачиваясь к оперативнику, сидевшему за его спиной.— Михаил Юрьевич… Горло Антона стянул ужас. Лермонтов тяжело дышал. Одной рукой, которой держал пистолет, он опёрся на пол. Другой же — зажимал рану слева на животе. Его чёрная футболка медленно пропитывалась кровью. [1] «Фаталист» – пятая повесть из романа М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени».