Предначертано

Со смехом ужас несовместим. ©А.С. Пушкин

Ночь Пушкина прошла тревожно и без сна. Он никак не мог отделаться от чувства опасности, волновался за своих товарищей и свою семью, думал о том, сколько важных встреч было сорвано. Словом, уснуть он не смог. Когда же валяться в кровати ему надоело, он встал, по привычке сделал зарядку и отправился изучать обитателей дома. Однако от работавшего в своём кабинете Горького он узнал, что Лев Николаевич и Маяковский рано утром ушли в город каждый по своим делам. Горький попросил гостя беспокоить его лишь в случае крайней необходимости, поскольку Алексей Максимович был занят решением вопросов, связанных с его бизнесом. В подробности Пушкина не посвятили, да он и не интересовался. Гораздо больше его занимал стол, за которым Горький работал. Ножки стола были покрыты искусными чугунными узорами, вероятно арабской вязью. Деревянная столешница выглядела обыкновенно, даже старомодно. Но так казалось лишь на первый взгляд. Поверхность стола являлось на самом деле сенсорным экраном, на который выводились, как иконки, изображения всех необходимых принадлежностей: бумага, книги, канцелярия, калькулятор. Стилус заменял все канцелярские принадлежности, а специальная программа, настроенная под почерк владельца чудо-техники, могла при необходимости всё, написанное вручную, перевести в формат печатного документа. Также на экране располагались иконки разных приложений, что делало наличие на соседнем столе ноутбука излишним. Но долго рассматривать чужие вещи было бы невежливо, и Пушкин покинул кабинет, пообещав не отвлекать хозяина дома. Единственным, с кем можно было побеседовать, остался Есенин. Его комната находилась на втором этаже. Домработница принесла гостям кофе с блинчиками. Сергей старался сосредоточиться на каком-то тексте, который он набирал на экране видавшего виды, но на деле чрезвычайно мощного ноутбука. Парень поминутно отвлекался на разговоры с Пушкиным, просто крутил головой, рассматривая свои апартаменты или устремлял взгляд к горизонту за окном. — Что ты печатаешь? — полюбопытствовал Пушкин. Глаза Есенина на миг загорелись, а потом он смутился. — Я же, вроде, говорил, я блоггер. Ну, как. Снимаю ролики, выкладываю на Ютуб. Ничего особенного. Это типа travel-канала. Только не в большие города или известные турзоны. Я езжу в глубинку, провинцию, отдалённые деревни. Там природа и бабы красивые, люди там всегда настоящие, живые. Для кого-то скучно, но многим нравится, особенно рубрика «Гуляка». Это, знаете, штуки в стиле «В Москве — нюхать, в Челябинске лучше торчать», «круче, чем в Ижевске, мужа не найдёшь» [1], ну и так далее. Сейчас, вот, сценарий накидываю. Нормально работать не получается — интернету нету, но батрачу помаленьку. — Могу я взглянуть? — одна из вещей, которые нравились Пушкину больше всего — это творчество во всех его проявлениях, поэтому он всегда старался поддерживать новичков. Есенин засуетился, что-то бессвязно затараторил, и свою речь закончил словами: «А может, чего другое? Законченное». — Пусть будет законченное, — легко согласился Пушкин. Есенин, лихорадочно разыскивая в недрах памяти ноутбука нужный файл, быстро объяснил, о чём пойдёт речь в сценарии. — Это не глубинка, а так, Нижегородская область. Есть там одна деревенька. Люди там хорошие, добрые, скотина послушная, леса — просто загляденье. Словом — русская душа. Вы только сначала до конца дочитайте, а потом, как есть, всё скажите, как оно: хорошо, плохо… Он, скрывая волнение за торжественностью жеста, протянул ноутбук с открытым документом своему строгому судье и широко открытыми голубыми глазами уставился на него. Пока Пушкин был занят чтением, Есенин то и дело переводил взгляд на что-нибудь другое в комнате, боясь побеспокоить читателя; он то брал в руки кружку с кофе и отхлёбывал, то вновь оставлял её на краю стола; но всё равно постоянно возвращался к наблюдению за реакцией кумира. Сам Александр Сергеевич уже к середине сценария почувствовал неладное. Начиналось действительно задорно, на приятной ноте. Надо отметить, что речь Есенина, описывающего расстилающиеся перед ним и перед зрителем пейзаж, была до краёв полна живыми образами, меткими эпитетами и запоминающимися олицетворениями. По ходу чтения Александр Сергеевич не мог не наслаждаться мелодичностью, с которой королевич рассказывал своему зрителю о прекрасной жизни в деревне и вокруг неё, погружая его в атмосферу безмятежного спокойствия и душевного равновесия. Разумеется, рассказчик затрагивал и проблемы, с которыми сталкивался любой сельский обыватель, но на их фоне плюсы выглядели ещё привлекательнее. Верилось, что всё это не сказка, а самая настоящая жизнь, протекающая совсем рядом, стоит только выйти за городские стены. Было очевидно, что Сергей много работал над этим текстом, кропотливо шлифовал его, доводя до совершенства. Но о чём бы по ходу сценария не повествовал блоггер, всё переходило в какую-то крипоту [2] или психоделику. Мать-природа? Вот как раз неподалёку могучий лес. Говорят, здесь с завидной регулярностью видят НЛО, ночью лес становится странным и пугающим, утопает в плотном тумане, а еще слышен странный, жуткий гул, как будто сама земля стонет... Инфраструктура? Всё просто отлично! Любой житель деревни может достаточно быстро получить необходимую медицинскую помощь любого профиля. Недавно построили новое здание, в которое перенесли психдиспансер. За пределами деревни осталась заброшенная психиатрическая больница, наводящая панический ужас на всю округу. Несколько лет назад внезапно пропала школьница. После изнурительных поисков ее обнаружили мертвой в этой самой больнице. По уверениям одноклассников девочка повесилась от безответной любви... Кстати об одноклассниках: люди в деревне самые душевные. Всегда рады гостям, легко рассказывают о себе и своей жизни. Скучать им не приходится: работы всегда непочатый край. То баня сгорит, то дом ограбят. Молодые люди веселятся, поют, танцуют, много кутят. Из старых храмов, которые уже не работают, зачастую слышится пение. Вокруг одного из домов ходят страшные легенды, мол, двери хлопают, призраки летают… ерунда, блоггер там ночевал, и никто не летает (здесь даже насекомых не слыхать). Только половицы трещат от времени. Дальше по тексту шла история трагической гибели всех, включая младенца, членов семьи, живших в этом доме в конце девяностых. Эту и многие другие истории можно узнать, посетив местный музей: деревня хоть и небольшая, но за спиной у неё более чем вековая история. Интереснее всего ведущему показалась секция, посвящённая тридцатым-пятидесятым годам Советского Союза. В витринах представлены похоронки, недошедшие и перехваченные письма, фотографии, личные вещи солдат, остатки разорвавшейся бомбы и многое другое. Отдельная витрина посвящена находкам местных археологов: есть даже останки жителей деревни, расстрелянных (причём сказать, кем: нацистами или большевиками — трудно) и зарытых в братские могилы. — Для постапокалиптики идеально, — заметил Пушкин.— Необычно сделаны перепады настроения в тексте с нарочито душевного в хладнокровный хоррор. — И почему все так считают? — воззвал к потолку Есенин. — Это просто обычный рассказ о жизни сельских обывателей. Что не так-то? — Да всё так, — пожал плечами читатель.— Просто количество и разнообразие смертей и пугающих подробностей великовато для жизнерадостного видео, не находишь? — В том-то и дело, что не нахожу! — запальчиво воскликнул Сергей и всплеснул руками. — В конце концов, все там будем, умирать не ново. Что теперь вообще о погибших не говорить? — Ну не в таком же количестве и не в таком контексте, — хмыкнул собеседник. — Хотя ладно, я могу быть не прав. Ты же автор, тебе виднее. Прежде чем вернуть ноутбук владельцу, Пушкин с интересом изучил наклейки на его крышке. В основном это были стикеры с эмблемами разных игровых фестивалей, фестивалей популярного искусства (кино, комиксов, блогинга) разных лет. Было и несколько наклеек, свидетельствующих об участии их обладателя в довольно крупных проектах виртуального и реального социума, в некоторых участвовал и сам Пушкин. — Кстати, а как давно ты вообще занимаешься блоггингом? — Девять лет, — буркнул Есенин. Пушкин впал в ступор. Ещё при первой встрече он решил, что парню не может быть больше двадцати. Это он, выходит, лет с одиннадцати блоггерствует? — А сколько тебе лет? — Двадцать восемь, — гордо отозвался королевич. Он хотел ещё что-то добавить. Взмахнул руками, а на краю стола оказалась кружка с ещё не совсем остывшим кофе. В результате напиток пролился на голубую рубашку и лишь чудом не попал на штаны. Есенин выругался так, как способен выругаться только настоящий сельский парень, владеющий всеми тонкостями Великого и Могучего. — Извиняюсь, — сквозь зубы пробормотал Сергей и поплёлся к шкафу, в котором висело несколько свежих на вид рубашек. Выбрав одну — в тёмно-коричневую клетку, — он, всё ещё бормоча ругательства, скинул грязную одежду и, скомкав, бросил куда-то вглубь шкафа. С трудом сдерживая ехидные замечания, Пушкин наблюдал за всеми манипуляциями соседа и вдруг заметил то, что сразу же отбило у него желание шутить. Поперёк запястья правой руки на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга располагались два шрама. Один белёсый, практически незаметный на бледном фоне. Второй сильно выдавался из кожи розоватым бугорком. Но эти рубцы оказались ничем по сравнению с видом левой руки. От кисти до локтя, вдоль всего предплечья тянулся длинный, рельефный шрам. «Свежий»,— пронеслось в голове Александра Сергеевича. Кожа, взрезанная всего несколько месяцев назад, была плотной, имела тёмный цвет и резко возвышалась над тонкой бледной дермой. Когда Сергей заметил выражение лица Пушкина и понял, чем оно вызвано, он сначала замер, а затем попытался свести всё к шутке, поспешно пряча отметены в длинных рукавах. — «Хочешь знать, откуда эти шрамы» [3]? — зловеще проговорил Есенин, успешно повторяя интонацию Джокера.— На самом деле ничего серьёзного. Эти две деревенская кошка посадила, а левой я на стекло упал. Да ладно, забудьте, не обращайте внимания. Ну, шрамы и шрамы, у кого их нет. «Why so serious» [4]? Пушкин с трудом усмехнулся, стараясь прогнать из рассудка мрачное видение. Но в голове настойчиво звучало: «На случайный шрам от стекла не похоже». [1] Неточные цитаты из песен группы «Ленинград» — «В Питере пить» и «Не Париж». [2] От англ. creepy – "страшный, ужасный". [3] Цитата главного злодея фильма «Тёмный рыцарь» 2008 года Джокера в исполнении Хита Леджера. [4] Ещё одна цитата Джокера из той же сцены фильма. В русском дубляже: «Чего ты такой серьёзный?»