Предначертано

Ничто не стоит так дешево и не ценится так дорого, как вежливость. © А.П. Чехов

Чехов шёл вдоль стеллажей с документами, в поисках буквы «Г». Марина вручила стажёру какие-то документы и попросила отнести их Анне. Чехов отнёс. Анна тоже не преминула использовать Антона в качестве мальчика на побегушках и отправила в архив. После истории со смертоносным шариком Достоевский пришёл в себя довольно скоро и заметил, что очередной приступ «кондрашки с ветерком» оказался удивительно слабым. Несмотря на относительно хорошее самочувствие Фёдору Михайловичу было велено идти домой и отдыхать. А стажёр был оставлен под присмотром «общества». Помимо оперативников за ним следили работники архива и технического отдела из соседнего с офисом ОПВС кабинета. Общество было довольно дружным, к стажёру все отнеслись снисходительно. Анна дала Чехову простое поручение: найти на полке с буквой «Г» личное дело некоего «Поля Гогена», сказала, что его запросило МВД, но на вопрос о целях запроса лишь пожала плечами. Вот Антон и шёл вдоль длинных рядов архивных стеллажей. Архив располагался в отдельной комнате, от кабинета Анны его отделяла большая железная дверь. Ещё некоторое время ушло на поиск фамилии «Гоген» на одной из, казалось, сотен одинаковых архивных папок в разделе на «Г». Очень скоро все буквы стали для Антона похожи одна на другую и начали сливаться в сплошные чёрные полоски. Так что когда юноша увидел «Гог..», то сразу вытащил несчастную папку и уже собирался отнести её Ахматовой. Но лишний раз проверить никогда не повредит, так что он всё же взглянул на картонную обложку повнимательнее. «Гоголь Николай Васильевич» значилось там. Чехов тихо простонал: не то! и полез отыскивать нужную корочку. «Кстати, а интересно, какой дар у Гоголя?» — вдруг спросил сам себя Антон. Можно было вернуться в кабинет и обратиться лично к Николаю Васильевичу… А впрочем, зачем, если сейчас Чехов держит в руках бумаги, где всё написано? Рассуждая так, он сел на ступень стремянки и принялся искать ответ, чтобы удовлетворить своё любопытство. Никакую личную информацию и документы он не читал, а только просматривал заголовки в поисках нужного листа. Искать пришлось недолго. Выписка из реестра одарённых с печатью и чьими-то подписями лежала одной из первых. Чехов пробежал написанное глазами и поперхнулся воздухом. Н.В. Гоголь. Дар: Мёртвые души [1]. В документе давалось общее описание дара и отдельные его проявления. Но написано было таким сложным языком, что у Чехова быстро начала болеть голова. Суть сводилась к тому, что Гоголь был иллюзионистом. В конце напечатанного документа была прикреплена написанная от руки записка. В ней, также проштампованной и заверенной чьей-то подписью, значилось: «Способен запирать попавших под действие дара людей на неограниченной территории в мире их же страхов, разрушая разум бесконечным кошмаром». Но более всего Антона поразило не это. В графе с общей информацией говорилось: «Тип дара: Ментальные манипуляции. Уровень: SS». Уж того, что Гоголь, добрый и в целом безобидный человек (Чехов знал его всего-то второй день, но уже был уверен в своей оценке) обладает опасным даром чуть ли не самого высокого уровня, Антон никак не ожидал. Со стороны кабинета послышался далёкий голос Анны: «Нашёл?» «Да, сейчас принесу!»— крикнул в ответ юноша, вернул личное дело товарища на место, выудил стоящую рядом папку (на сей раз, она оказалась той самой) и поспешил отнести её архивариусу. Анна сидела за столом и вертела в руке какой-то документ, затем небрежно отложила его в сторону и подняла взгляд на подпирающего её стол Лермонтова. Чехов протянул хозяйке кабинета толстую папку и уже собрался уходить, когда Михаил Юрьевич как бы невзначай бросил: «Что это?» — Личное дело Гогена. Анна попросила принести. Для МВД… — ответил юноша, и тут же прикусил язык, опасаясь, что снова сделал что-то неправильно. — Спасибо. А ты рассказывать не хотела, ну и что секретного? — Лермонтов победно улыбнулся. Женщина тяжело вздохнула и закатила глаза. — Совершенно ничего, — недовольным тоном произнесла она. — А если бы это оказалась правительственная тайна? Тебе стоит научить своего стажёра помалкивать и не разглашать информацию кому попало. Ах, извини, он же не твой стажёр. Несколькими фразами она уязвила обоих коллег, сохранив вид ангельской невинности. — А зачем, собственно, МВД понадобилось личное дело кого-то из ОПВС? — Натолкнувшись на недоумённый взгляд стажёра, Лермонтов с рафинированной любезностью поспешил объяснить. — Ой, ты же не думал, что сей архивчик — это полная база данных на всех и вся? Не думал? Какой умный мальчик! Здесь хранятся только неполные копии личных дел сотрудников ОПВС. Помещение в архивном здании, где они раньше хранились, сейчас на ремонте. Вот сюда кой-какие документики для удобства и перенесли. Итак, возвращаясь к вопросу. Зачем МВД личное дело Гогена-или-как-там-его-не-важно? — Не знаю, и знать не хочу. Я архивариус, а не сыщица. Лермонтов засмеялся: «Скажешь тоже! Работа следователя подошла бы тебе гораздо больше, чем твоя нынешняя». Возможно, это был комплимент, но Анна недоверчиво сузила глаза и, фыркнув, отвернулась к экрану компьютера. Очевидно, ничего хорошего от Лермонтова ни она, ни кто-либо в ОПВС не ждали. Михаил Юрьевич налил из кулера воды, выпил и задумчиво протянул: — Говорят, в коридорах власти завелись крысы. — Мсье Гоген — порядочный человек, — холодно и жёстко отрезала Ахматова. — Я ни на что и не намекаю, — искренне удивился Лермонтов. — Может, он и добрейшей души мужик, откуда мне знать? Я его не встречал. Или ты подумала, что я намекаю, будто он может быть террористом? — Михаил Юрьевич беспечно махнул рукой. — Нет, это вряд ли. Наша доблестная контрразведка этого бы не допустила. В противном случае наш не менее доблестный Президент, или Правительство, или кто угодно сверху, осведомлённый о коварных планах главных гадов, держит ситуацию под контролем. Хотя, — после секундного размышления добавил оперативник, — они в любом случае держат ситуацию под контролем. — Михаил Юрьевич, Вы переоцениваете армию, — робко заметил Чехов. — Нельзя вот так легко отследить планы террористов. — Просто он солдафон, сам бывший армеец, и поэтому возводит своих обожаемых боевиков в абсолют, — как бы между делом вставила Ахматова. Её комментарий остался без внимания. — Нет, Антон Павлович, это Вы недооцениваете. И не армию - контрразведку, а это другое. Вы в силу своего возраста и неопытности, должно быть, плохо представляете, как устроен государственный контроль безопасности. А благодаря Ленину он устроен очень, очень хорошо, — Лермонтов понизил голос и загадочным тоном произнёс. — Сеть тонкая, её не видно, её не чувствуешь, но она везде, как паутина. Поэтому Ленин или любые другие нужные люди всегда знают, что, где и когда должно произойти. Если надо, они знают всё про всех, — он улыбнулся. — Это нормально, что ты не в курсе, как работают службы, собирающие информацию. Так и должно быть. Страна у нас в последнее время довольно тихая, спокойная, сравнительно безопасная, права граждан, вроде как, защищены. Но это было достигнуто во многом благодаря исправной работе информационной машины и силовых структур. Словом, всё, что надо, они… — Михаил Юрьевич указал пальцем вверх. — Они знают. Чехов задумался. После политического переворота, который «в миру» называли революцией и который начался восемь с половиной лет назад, страна находилась в хаосе. Люди были дезориентированы, было страшно, хотя не было ничего похожего на гражданскую войну, а насилие со стороны бунтующих было скорее досадным инцидентом, чем отличительной чертой события. Ленин, будучи главой социал-демократической партии России, в годы революции стал человеком, объединившим оппозицию тогдашней власти. В Государственной Думе первого после революции созыва Ленин, в сущности, возглавил фракцию левых, имевшую парламентское большинство. Редко бывало, чтобы Ленин не мог убедить своих коллег в правильности и выгодности своей позиции, так что решения Ленина обычно принимались парламентом, после чего воплощались в жизнь Правительством, взятым в результате революции под жёсткий контроль. В ходе революции должность Президента была устранена, а его уникальные полномочия были переданы председателю Правительства. Однако новый порядок устройства власти оказался неприемлем для России и не прижился. Через несколько лет всё же были проведены выборы Президента. Ленин был выдвинут в качестве кандидата на этот пост и победил. С тех пор он занимал должность Президента Российской Федерации и был теперь уже не только фактически, но и юридически главой государства. — Ну, ладно, — Лермонтов потянулся. — Раз уж Анна так занята и не расположена обсуждать политику, не буду отвлекать. Чех, и тебе не советую раздражать её. Это опасно для жизни и/или здоровья. Он отвесил короткий поклон, развернулся и подчёркнуто-военной походкой покинул кабинет. Ахматова проигнорировала его колкость и дурачество. Антон последовал примеру старшего коллеги и выскользнул в коридор. [1] «Мёртвые ду́ши» — произведение Николая Васильевича Гоголя, жанр которого сам автор обозначил как поэму. Было издано в 1842 году.