Предначертано

Человек, который непременно хочет чего-нибудь, принуждает судьбу сдаться. ©М.Ю. Лермонтов

Лермонтов не знал, сколько раз он видел самоубийство товарища. Точно больше полусотни. Обстоятельства были самые разные, и отличались друг от друга только декорациями и временным промежутком. Единственный плюс, какой Михаил Юрьевич смог придумать: благодаря разнообразию обстоятельств смерти товарища удалось вывести ряд закономерностей. Лысый рослый мужик что-то делал, это вызывало панику и кошмарные видения у всех нечаянных свидетелей, затем Гоголь брал и… Лермонтов закрыл лицо руками. Остальные оперативники в главном зале аэропорта вели какую-то глупую беседу с сотрудником московского отделения то ли ОПВС, то ли полиции, то ли ещё чёрт знает чего. Лермонтов сидел один на полу в тёмном коридоре, ведущем в какие-то помещения для персонала. Его била мелкая дрожь, которую он не мог унять, как ни старался. Мучительно хотелось курить, но красная мигалка чувствительного датчика дыма на потолке напоминала о невозможности удовлетворить острую потребность в никотине. Он вынул телефон и набрал номер врача из Петербурга. Тот не сразу взял трубку. — Здравия желаю, товарищ Лермонтов. — послышался усталый и недовольный голос Алексея. — Что заставило такого человека, как Вы, звонить мне в такой час? — Собирай манатки и шуруй в аэропорт, — искусственно придавая голосу оживление, велел оперативник. — У нас тут слегка очень серьёзная проблема. На удивлённый вопрос, Лермонтов подробно объяснил ситуацию. Он изложил всё, что видел и какие выводы смог сделать. — Эти «кошмарные», как ты выразился, видения у всех вокруг вызывает не «рослый мужик», он же сам от них страдает. Их вызывает Николай Васильевич, — внимательно выслушав рассказ, сообщил Алексей. — Разве «Мёртвые души» — это не просто иллюзии, фокусы? — недоверчиво спросил оперативник.— А этот кошмар выглядит весьма реальным. — Да, это иллюзии. Но иллюзии вполне убедительные. Я честно не знаю, как это работает, но вспомни, что Гоголь одарённый SS класса. Он со своим даром может вытворять такое, что тебе и не снилось. Он может вызвать катастрофу планетарного масштаба, если захочет… Я тебя там не пугаю? — Неееет, совсем нет. Подумаешь, мой товарищ, оказывается, ходячая ядрёна бомба! Пф, каждый день такое случается. — Это хорошо, потому что плохие новости ещё не закончились, — было слышно, что Алексей говорит по громкой связи, доносились шуршание и возня. Очевидно, он торопливо собирался в путь. — Помнишь, я как-то тебе объяснял принцип работы «Хождения по мукам»? Я ведь упоминал, что подобные дары исцеления работают без проблем только на одарённых более низкого уровня, чем уровень целителя? Так вот. Мой уровень Б. А у Гоголя SS. Если он совершит суицид, то есть убьёт себя по собственной воле, я не смогу ничего сделать. Это первое. Второе: я не Господь-Бог и воскрешать четырёхдневные трупы не умею. После остановки сердца на спасение есть самое большее — пять минут. А учитывая, что в твоих видениях он стреляет себе в голову, то есть повреждает мозг, минуты две-три. Сил материться уже не осталось. Лермонтов, плотно сжав губы, смотрел перед собой, и казалось, что его глаза вот-вот вылезут из орбит, так широко они были открыты. Ситуация была безнадёжной. Но смириться с тем, что твой товарищ умрёт, твёрдо зная, как это произойдёт, когда и по чьей вине? Нет. Должен же быть хоть какой-нибудь способ. Хоть что-нибудь! В голове оперативника мелькнула страшная идея. Он с отвращением её отбросил, но она вернулась. Взгляд Михаила Юрьевича упал на отобранный у Гоголя пистолет, рукоять которого торчала из кармана брюк. Нет, что за гнусная идея! Но ведь может сработать… План — хуже некуда, рука не поднимется сделать такое. — Алло, ты меня ещё слышишь? — Алексей вернул Лермонтова к действительности. — Эй. Господи, хуже не придумаешь… Есть у меня одна идея, — неуверенно начал оперативник. Его голос дрожал, экран телефона уже давно был мокрым от холодного липкого пота. Но в чёрных глазах появилось робкое тление надежды.