Предначертано

Один там только и есть порядочный человек: прокурор; да и тот, если сказать правду, свинья. ©Н.В. Гоголь

В боксе было три человека. На кровати сидел Гоголь и разглаживал взъерошенные волосы, которые никак не хотели укладываться в привычное гладкое каре. Рядом с кроватью стоял Алексей. Виссарион Григорьевич прислонился спиной к белой стене и угрюмо слушал. — Во время операции нас поймали в ловушку, сделанную из земли с помощью какого-то дара, — сообщил Николай Васильевич. — Мы выбрались благодаря тому, что Антон «Человеком в футляре» сломал земляной купол. Но это было странно. Антон не просто сделал в нём дыру, а как будто напрочь уничтожил действие дара, создавшего ловушку. В довершение, Фёдор Михайлович сказал, что Антон не знает тип своего дара, хотя ему должны были сообщить сразу же, как его дар проявился. — Ближе к делу, — нахмурился Белинский.— Говори прямо. — Пробейте его по реестру одарённых. Вы же сами говорили, что незачем делать пустые предположения, если можно узнать наверняка. С широкой улыбкой, как освежающий ветерок в летнюю жару, в бокс ворвался Пушкин, таща за собой Лермонтова, который уже не сопротивлялся. — Доброе утро, спящий красавец! — весело поздоровался Александр Сергеевич.— Теперь у тебя от девушек отбоя не будет, ведь сейчас «Ходячие мертвецы» [1] снова популярны. — Сомневаюсь, что утро в половине пятого можно считать «добрым», — потеряв веру в возможность придать причёске должный вид без помощи расчёски, заметил Гоголь.— Взгляни хоть на Виссариона Григорьевича. Вы спать вообще ложились? — Мои подчинённые, значит, устраивают не пойми что в столице, стреляются и шастают по больницам, а я со спокойной душой должен валяться в постели? Как Вы себе это представляете, Николай Васильевич? От беззаботной атмосферы, царившей в помещении, Михаилу Юрьевичу стало плохо. Желудок готов был вывернуться наизнанку. — Ладно, шутки в сторону, — объявил Белинский.— Рассказывайте, что вы натворили во время операции. Прежде всего меня интересуют обстоятельства того, зачем, за что и почему Михаил Юрьевич решил выстрелить не во врага, а в Гоголя, и как так вышло, что Алексей оказался в нужное время в нужном месте. — Так там бронированное стекло было. «Во врага» не попадёшь, хотя Михаил Юрьевич попытался, — сообщил Гоголь. — Очень важное замечание, Николай Васильевич, сразу же всё объясняет! — саркастически отозвался Неистовый. — Касательно того, как я оказался на месте, — взял слово врач.— Поздно вечером мне позвонил Михаил Юрьевич из Московского аэропорта. Сказал, что возникла проблема. — Какая именно, интересно знать? Алексей хотел было ответить, но Лермонтов прервал его. — Не смей. Нельзя рассказывать такие вещи всем подряд. Это его дело. Ты не можешь… — В смысле «нельзя»? — раздражённо перебил его Алексей. — Михаил Юрьевич снимите свои розовые очки и посмотрите на ситуацию трезво. —У Вас разве нет правила врачебной тайны в этическом кодексе? — Есть. Но у любого правила есть и граница применимости. Ситуация, в которой находимся мы, явно за эту границу выходит. — Я застрелился? — предположил Гоголь. Он сказал эту фразу таким будничным тоном, будто он гадает, с чем пирожки на подносе в столовой. Но спор резко прекратился, и все уставились на Николая Васильевича. Тишина длилась несколько секунд, прежде чем её прервал её Алексей: «Да, именно. Об этом мне и рассказал Михаил Юрьевич. Мы разработали план, как предотвратить смерть (я имею в виду окончательную) Николая Васильевича». — И вы двое не придумали ничего лучше, как сначала убить его самим, а потом воскресить? Великолепный план! Надёжный, как швейцарские часы! [2] — разбушевался Неистовый. Пушкин в глубокой задумчивости смотрел в потолок. — Эй. Если уж тебе плевать на конфиденциальность и ты у нас сама непосредственность, — обращаясь к Николаю Васильевичу, прошипел Лермонтов. Он с трудом подавлял ярость, которая поднималась внутри него, — Так может поведаешь, какого чёрта ты решил «выпилиться» [3] посреди операции? И как ты узнал, что именно я видел через «Фаталиста»? — Прости, что стал проблемой, — виновато улыбнулся Николай Васильевич. — Вот что, прежде чем я расскажу, хотел бы уточнить на всякий случай. В твоих видениях, перед тем, как я застрелился, я применял «Мёртвые души»? — Да, — ответил ему Алексей. — Лысый громила из особняка каким-то образом заставил тебя использовать дар по максимуму. — Вот, собственно, и причина моего поступка, — кивнул Гоголь. — Не думаю, что ты сможешь понять меня, но я уже довольно давно решил, что если возникнет опасность выхода моего дара из-под контроля, я остановлю его самым радикальным способом. Лев Николаевич, кстати, знал об этом. В то время я считал его своим близким другом и рассказывал ему всё. — Зачем? — покачал головой Михаил Юрьевич. — Это же… просто глупо. Он не мог понять, как внутри такого спокойного и светлого человека как Гоголь может скрываться тьма, настолько разрушительная, что её носитель в любую секунду готов без колебаний хладнокровно прекратить своё существование. — Ты слышал что-нибудь об инциденте «Переписка с друзьями» [4]? — решил объясниться Гоголь. — Ничего удивительного, что нет. Суть инцидента в том, что жители всей Восточной Европы (включая Россию) и части Западной стали жертвой ментальной атаки; мужчины, женщины, дети — совершенно не важно. Они видели кошмарные галлюцинации. Эта катастрофа стала поворотным пунктом в мировой истории потому, во-первых, что это была самая масштабная катастрофа, вызванная одарённым. Во-вторых, устранение её последствий стало первым в истории опытом, когда ООН массово привлекла силы одарённых для решения колоссальной задачи. Благодаря им память об этом инциденте была стёрта почти у всех его свидетелей, а улики были скрыты. Среди гражданских о нём вообще никто не должен помнить. Но, как оказалось впоследствии, всё не так идеально. Например, наш стажёр, Чехов, попал под действие «Переписки с друзьями». Но дар, которым людям была стёрта память об этом инциденте, подействовал на него очень выборочно: он помнит кошмарное видение, но не помнит всех обстоятельств инцидента Переписки. — Только не говори мне, что это устроил ты, — Лермонтов начал было смеяться, но взгляд Николая Васильевича ясно говорил, что это не шутка. — Кто тебя заставил, интересно? — Никто. Я придумав и сдылал це сам, — хотя голос Гоголя звучал ровно и внешне он был невозмутим, украинский акцент выдавал волнение. — Да ладно! — Из всех присутствующих только Лермонтов был удивлён. — И почему все молчат? Что, только для меня такие вещи являются чем-то из ряда вон? — Просто мы в курсе про «Переписку с друзьями», — сообщил Алексей. — Даже так! Нифига себе, сюрприз, интересно, это я один такой, кто не в курсе? — Нет, не один, — пожал плечами Пушкин.— Мур ещё. Дося, вроде. — Нет, Фёдор Михайлович знает, — качнул головой Гоголь. — Анна? Гоголь пожал плечами: «Понятия не имею. Она работает в архиве, так что вполне вероятно, что она тоже». — Обалденно, — пробурчал себе под нос молодой оперативник. Он чувствовал себя обманутым. Несмотря на то, что окружающие его люди были дружески к нему расположены, он чувствовал себя одиноким. Умом он понимал, что объективных причин для подобного самочувствия нет. Отдавал себе отчёт: то, что он чуть ли не единственный из группы не был посвящён в некий коллективный секрет, не значит, что его отвергают. Однако он всем своим существом чувствовал неправильность ситуации, в которой оказался. Ему причиняла боль мысль о том, что его теперь оттолкнут. И в то же время он был растерян: почему они этого не делают. — Алексей Николаевич, я же здоров? — вдруг спросил Гоголь. Врач уверенно кивнул. — И что тогда вы все тут столпились? Вы не могли бы оставить двух официальных пациентов больницы в палате одних? «Ты в любой момент готов покончить с собой, дай только повод, но при этом считаешься абсолютно здоровым. Значит, пока у тебя нет лишней дырки в теле, с тобой вроде как всё хорошо?» Пушкин уже собирался выйти из палаты, как вдруг с будничным удивлением сообщил: "А там какой-то тип с Узи [5] ходит и заглядывает в боксы". — Реально что ли? — Лермонтов глянул сквозь прозрачную стену и засмеялся: настолько нелепо выглядела сама ситуация. Но он был рад, что избежал разговора с Гоголем с глазу на глаз. Алексей побледнел и принялся яростно переводить взгляд с одного опэвээсника на другого, будто пытался понять, кто именно из них виноват в том, что в его больницу пришёл человек с пулемётом. — Узнай, что ему нужно, — раздражённо велел Николаю Васильевичу Белинский. — Каким образом, чёрт возьми, он должен это узнать?! — воскликнул Михаил Юрьевич. Он рефлекторно потянулся к поясу, но не нащупал кобуры: пистолет остался на столике в его палате. — Смотри, сейчас будет шоу, — с восторженным нетерпением объявил Пушкин младшему коллеге.— Только не мешай. [1] «Ходячие мертвецы» - американский телесериал, действие которого происходит во время зомби-апокалипсиса. [2] Цитата из фильма «Большой Лебовски». [3] «Выпилиться» - разг. совершить самоубийство, убить себя. [4] «Выбранные места из переписки с друзьями» - публицистический сборник в жанре проповеди Николая Васильевича Гоголя, вышедший в свет в начале 1847 года. [5] У́зи — семейство пистолетов-пулемётов (ПП), выпускаемых израильским концерном Israel Military Industries (IMI).