Господин рыцарь

      Меридиан. Окрестности столицы. Единственная тропа к Торус-Хельм.       Начало февраля. Закат       Вернулись мы не совсем удачно: я забыл о «статичности» переходов, оттого вышли мы прямо в болото. Пришлось экстренно открывать портал обратно, пока не утопли. Следующая попытка прошла успешно, и мы оказались у подножия Торус-Хельм.       Гигантский ледник был скрыт от солнца, золотившего западный склон его ложа. Вечер. Хм… Говорят, снежные гамадрилы по ночам спускаются в долину и охотятся на запоздалых путников. Наверняка сказки, но проверять не хочется. Чертова разница во времени, надо было выходить пораньше…       Кони мерно цокали по каменистой тропе, с честью преодолев ее обледенелый участок. Уже сейчас чувствовалось, что воздух стал немного теплее. Хвойные почти исчезли, уступив место лиственным. В летний период разница была незначительной, но сейчас, зимой, мы словно перешли границу времен года. Окончательно стемнело, и брат подвесил над нами светлячка. Передвигаться в сумерках было опасно: можно и веткой глаз выбить, и в капкан дурака какого угодить, да и уютнее так.       На ветке склоненного над дорогой дерева я заметил алую и белую шелковые ленты, свисающие чуть ли не до земли — кто-то очень оригинально сделал метку. Останавливаться не стали, лишь посмеялись над молодым охотником, видимо, считавшим себя единственным и не подозревающим о том, что хорошие ленты просто снимет первый же путник. Бесплатный подарок для дочки и жены, как устоять?       Я грустно вздохнул — Гор бы сейчас выдал что-то ехидное или попросил бы подарок для себя в виде ещё одного Сердца, но… он исчез.       Немного погодя взгляд вновь выцепил из мрака очередную метку: разрисованный двуцветной краской пень, а потом ещё один с накаляканной гнусной рожей. Хм, помечен весь путь? Наверное, у этого охотника память совсем никчемная — вон как заморочился: то тут, то там висели толстые нити, куски ткани, ленты, кое-где срезанные под узел, выкрашенные палки — все красного и белого цветов.       Не вытерпев, я, желая утолить любопытство, подъехал к трухлявому остолопу с привязанными к нему дырявыми штанами. На одежде явно было что-то написано, но из-за расплывшейся краски разобрать не представлялось возможным.        — Оз, давай вернемся чуть назад. Здесь была какая-то надпись, может, даже просьба о помощи.        — И что нам это даст? Либо спасли, либо сдох, — недовольно ответил брат. — Мы уже почти до поворота доехали.        — Да ладно тебе, десяток минут роли не играет, — отмахнулся я. — Если хочешь, езжай вперед. Я быстро.       Брат огляделся по сторонам, повел плечом и согласился.       Отъехав до предыдущей метки — драного куска попоны, наколотого на острый сук — я прочитал вслух следующее:        — Исчисче… а, это ищите, кхм… Ищите ивового? Стрелочка. Задний двор. Тайно.        — Грамотность хромает, — констатировал подъехавший ближе брат. — Ну, наша помощь никому не требуется? Тогда домой, я уже есть хочу.        — Подожди.       Оз, уже развернувший коня, обернулся и выгнул бровь.        — Откуда среди леса старая попона Асфалота?        — Чего? Тебе просто показалось, — покачал головой брат, но поравнялся со мной.        — Да нет же! Вот даже обметка моя сохранилась, — мой палец прочертил полосу в инее, проявляя неровные стежки. — Я ее под слоем краски сразу не заметил.        — Будь она твоей, ты бы сразу учуял. Наверное.        — Я тебе не собака — я магию чувствую, а запахи не лучше тебя различаю. Пока что.        — Хорошо, ответь тогда: старое снаряжение ты же отдал деду? Хочешь сказать, хромой старик по горам шастает? — хмыкнул Оз.        — Мелли! — я хлопнул кулаком по ладони. — Только она могла такое придумать!        — Не-а, метки слишком высоко, — брат скрестил руки на груди и с превосходством посмотрел на меня.        — Для неё да, но для дяди — нет, — улыбка сама вылезла на лицо: загадка решена. — Помнишь, она хвасталась, что он высокий, сильный…        — …красивый, умный и вообще самый-самый, но мы тоже ничего, — продолжил Оз и закатил глаза, всем видом выражая свое недоверие.       Ну-ну… Хотя понять его можно, с таинственным дядей нам познакомиться так и не удалось — то он уедет, то мы путешествуем… Но это «Ищите ивового» очень похоже на наши игры с паролями и шифрами, а Мелли довольно часто составляла нам компанию. Угу, пока Седрика не навязали. У нас даже птичка-связной была, теперь ставшая обычным девчачьим питомцем со всеми вытекающими. Эх, ладно, что на других метках?       И… надписи совпадали. Подозрительно и тревожно. Лучше перестраховаться…       Брат не растерял своего скептицизма, обозвав меня паникером, но согласился тайно навестить нашу городскую базу. Как мы туда по темноте, да кустам пробирались — история отдельная, но все же удача повернулась к нам лицом, и мы незамеченными и невредимыми проникли к деду во двор. Яркий свет сочился сквозь ставни — это фонарь, притащенный мной с Земли, горел в комнате. Хорошо, значит, ещё не спят.       Стоило постучать в дверь, как тонкий голосок спросил:        — Кто там?        — Нелли, это мы! — Оз прикрыл рот рукой, чтоб не рассмеяться.       Ах да, любимая забава! Ещё с той поры, когда малышка только-только научилась говорить. Реакция на исковерканное имя последовала незамедлительно: с той стороны возмущённо взвыли, а брат расхохотался, отпрыгивая от открывающейся двери.        — Я Мелли! — повторила обиженно надувшая губы девочка. — Дурак, Оз! Только ты мое имя путаешь!        — Привет, сестричка, как у вас тут? — встрял я, а то они так долго цепляться могут.        — Дей! — мгновенно сменив настроение, Мелли засмеялась и, подпрыгнув, повисла на моей шее. — Сделай ураганчик, а?       Я хихикнул и, прижав ее к себе, закружился по двору. Девочка заливисто рассмеялась, откинувшись на спину и вытянув руки. А что? Мне не сложно, а ей приятно. Только земля потом ходуном ходит, так что главное — вовремя сменить сторону!       На крыльцо вышел старик, неся в руках что-то, мгновением позже взмывшее в небо. Я остановился, глядя вслед жирной птице, летящей в сторону дворца, дав заодно высказаться Озу, успевшему пристроить коней и сейчас наблюдающему в сторонке. Мелли разочарованно вздохнула, она отпустила меня, взяв за руку.        — Эй! А меня обнять? — возмутился брат, требовательно протягивая руки.        — А ты вредный, — вновь надулась девочка, задирая подбородок. И хитро улыбнулась. — Хотя, если покружишь…        — Не-а, но у меня вот что есть! — расплывшись в самодовольной улыбке, Оз жестом фокусника выудил из-за пазухи небольшой белый предмет.        — И что это? — Мелли потянула меня посмотреть на вещицу. Хех, догадываюсь, что и откуда. Похоже, не я один с собой сувенир привёз. — Камень?        — Ага, но не простой. Смотри!       Брат зажёг в руке светлячок и поднёс его к минералу. Тут же на земле заплясали тысячи радужных зайчиков, прыгающих и по нам с Мелли. Красиво, а если отколоть кусочки, отполировать и прикрепить к ободку или заколкам, то получится классный подарок. Молодец, Оз!       — На, дарю, — подбоченился брат, прерывая заклинание и протягивая подарок завороженной девочке.       — Это мне? Правда-правда?       — Правда-правда. Что сказать надо?       — Спасибо, Оз!       С радостным писком Мелли повисла теперь уже на шее брата, тут же принявшегося её щекотать. А я что? Присоединился, конечно!        — Кхе-хе-хе! Внучка, пирог уже горит, — дед, прислонившийся к косяку, хрипло рассмеялся и махнул внутрь дома клюкой. — Отпускай этих негодников и накрывай на стол.        — Ой! Я сейчас! — Мелли поспешила исполнить поручение.        — Рад видеть вас, мальчики. Меллины поделки заметили, да?        — Ага! Привет, дедуль! — ответили мы хором, отчего старик вновь тихо рассмеялся.        — Дед, а зачем это? И кому ты связного послал?        — Теодору, — Олдрик помрачнел. — Видите ли, пока вас не было… произошли некие нехорошие события.        — Ээ?        — Старик, что случилось?        — Всё после ужина, вам понадобятся силы и… И давайте не будем стоять на пороге.        — Как скажешь… — протянули мы.       Не дожидаясь повторного приглашения, прошли в прихожую и, вытерев ноги о видавший виды половик, стали разуваться.       После прихожей почти сразу начиналась столовая. Слева от нее располагалась комнатушка Мелли, потом лестница на второй этаж, следом шла дверца в кладовую, а затем закуток кухни, без каких-либо перегородок. Печка, маленькая, округлой формы, была встроена в стену, по которой проходил дымоход. По правой стене гостиной висели детские рисунки (в том числе и наши шедевры), какие-то карты, ордена… На деревянных брусьях это смотрелось оригинально. Ну, а вместо люстры на потолке разместился мощный фонарь с диодами, светящий ровным желтоватым светом. Умывшись с дороги в железном тазике, стоящем в специальном закутке, и здесь же переодевшись в чистое (а то болотная грязь высохла и стала сыпаться с одежды), сели за стол.       За все время трапезы дед говорил мало, то и дело поглядывая на дверь, в отличие от внучки, расспрашивающей о наших приключениях. Выяснить у неё, что здесь такого приключилось, не вышло: Мелли неуклюже уводила разговор в сторону. Впрочем, брату было не особо-то и интересно: повествование о злобных ведьмах, пытавшихся сварить нас в котле, закончилось побегом в неприлично гигантский муравейник. Ну, а тут главный герой выходит на сцену…        — И я такой — бам! А муравей ка-ак рухнет! А за ним следующий! А я потом — вжух!!!       Пока Оз, размахивая руками, вещал о собственных героических свершениях, веселя Мелли, я обратил внимание на странный взгляд деда, обращенный к ним. Грустный, сожалеющий, но решительный. Похоже, это «нехорошее» касается нас напрямую. Черт, ненавижу неизвестность! Где Гор, когда он так нужен? Посоветовал бы хоть или успокоил…        — Дед, так что там? — не вытерпел я.       Старик, будто очнувшись, внимательно посмотрел мне в глаза, вздохнул и нахмурился. Тяжело поднявшись, шаркающей походкой, опираясь на трость, он дошёл до печи и, отодвинув заслонку, подкинул пару поленьев.        — Мелли, приготовь братьям постель, — распорядился он, как раз когда история Оза завершилась. — Мальчики, идите сюда.       Переглянувшись, мы синхронно приблизились, встав по разные стороны от деда, смотрящего в огонь. Он притянул нас к себе, обнимая, погладил по светлым макушкам, ероша волосы, и тихо сказал:        — Нет у вас больше папы, — старик опустил голову, печально посмотрев на каждого из нас. — Убит, вместе со всем отрядом.       Как убит? Что за бред?! Кому? Зачем это понадобилось? Дядя же муж королевы, кто будет вредить кормящей руке? Или все взаправду? Вот так раз и нет? Но старик действительно сожалеет — его эмоции не игра. Да и он нам как настоящий дедушка, ему незачем нам врать. Хах. Не-ет, это… чья-то злая шутка или просто…       — …ошибка. Дедуль, т-ты-ы что-то не так понял — папа не мог у-умереть, — Оз говорил это, чуть отстранившись, чтобы видеть лицо деда. С каждым словом голос его дрожал все больше и больше, наполняясь отчаянием, а глаза — слезами. — Это невозможно… Нет. Нет-нет-нет-нет! Па-ап, папочка-а-а!       Брат заплакал, обхватил старика и заревел навзрыд, уткнувшись ему в живот.       По моим щекам давно не стекали слезы, и я бы предпочел, чтобы так оставалось и впредь, но обжигающие капли собирались в уголках глаз, падали на пол, темными кляксами пятная дерево, и не было им конца и края. Не только принц, обнявший деда и ревущий в его рубаху, осознал потерю, но и я понял, что того, кем я дорожил, больше нет.       Нет доброго дядюшки, который отмажет от наказания, закроет глаза на побег с уроков, или просто похлопает по плечу и скажет: не вешай нос, справишься! Нет того, кто вместе с Вейрой рассказывал сказки, когда брат болел; того, кто дурачился, играя с нами в прятки; того, кто был частью моей жизни. Как назло, хорошие воспоминания стали всплывать, усиливая поток слез и недостойную мужчины жалость к самому себе.       Прогулки на озеро, в лес, спасение олененка, долгая-долгая учеба по ориентированию, выживанию… У дяди были и свои дела, но все же он старался уделять нам время. Часто это раздражало, ведь наши собственные планы накрывались медным тазом, но… теперь этого не будет.       Я закусил губу, чтобы не разреветься в голос. Только истерики сейчас не хватает.       Последний раз, когда я видел Зейдена счастливым, когда разговаривал с ним — игра в снежки, всего за два дня до рождения принцессы. В то утро выпало много снега — самое то для битвы крепостей: мы с братом против дяди. Тот вместе с нами катал снежные комы, чтоб сделать укрепления, помогал лепить снежки, а потом достойно проиграл, погребенный под снарядным обстрелом. Снежная баба, которую мы лепили после, обзавелась внушительной грудью, за что дядя, попытавшийся таким образом улучшить наш шедевр, получил снег за шиворот от подошедшей жены. И мы смеялись. Все вместе.       Я стиснул зубы, сжимая кулаки и впиваясь ногтями в ладони. Этого тоже никогда больше не будет. Печаль уходила, оставляя лишь одно желание — отомстить.       Кто-то должен ответить. Ответить за боль, причиненную моему брату, ответить за мои слезы, мою беспомощность. Ответить так, что смерть покажется избавлением. Уж я это устрою! Отступлюсь от своих принципов, не посмотрю, что эта тварь разумна (или не очень) — Гору скормлю!        — Кто убийца и где он сейчас? Его ведь поймали, да? — я вытер лицо рукавом и, сжав руку деда, твердо посмотрел ему в глаза.       Олдрик скривился, будто лимон съел, но прежде чем ответ сорвался с его губ, в дверь постучали. Он дернулся, замер на секунду, а потом указал выглянувшей внучке на лестницу.        — Лошади, где? — тихо спросил он, пихая нас в кладовую.        — В сарае, — шепнул брат, хлюпнув носом, и потер опухшие глаза.        — Если это стражник, прячьтесь в подпол, и чтоб ни звука! — просипел дед и громко крикнул: — Внучка, ну кто там?!        — Олдрик, открой! Это Теодор, — знакомый голос с, как оказалось, похожим на итальянский говором раздался из-за двери.        — Представляешь, дед, он ночью один шастает, — звонко и наигранно радостно донеслось откуда-то сверху.       Видимо, Мелли высматривала соглядатаев, и теперь дала добро. Похоже, наши игры оставили свой след в её мышлении. Переглянувшись, мы синхронно шмыгнули носами и вздохнули. Духи, вокруг творится какая-то чертовщина! Как же не вовремя пёс свалил! Все эти взгляды, прятки, выпускание птиц по ночам, пароли, явки, СМЕРТЬ, в конце концов… Может, это не наш мир, а просто похожий? Ну мечтай, Деймос, мечтай, только о реальности не забудь.        — Дей? — тихо позвал брат, потянув меня за рукав.        — Да?        — Я! Я… — он попытался что-то сказать, но так и не смог. Принц отвернулся, отпустив меня. Я заметил, как пара слезинок покатились по его щекам. — Нет, ничего. Извини.       Пожав плечами, тоже отвернулся: глупо спрашивать о его состоянии. Это я старался не привязываться к королевской чете, в каком-то смысле боясь стереть память о родителях, считая, что это нечестно. Но для Оза они и есть семья — Зейден был его отцом. Не просто мужиком, что носил это звание, а настоящим. Ох, что же я делаю! Нельзя просто отворачиваться: даже если не могу полностью понять его чувства, то могу поддержать. Я круто развернулся и прижал брата к себе. Он сначала попытался вырваться, но потом прошептал тихое «спасибо» и обнял в ответ.       Тем временем старик запустил повара внутрь и, выждав минут пять, позвал нас. Увидев, как мы выходим из кладовки, Теодор с облегчением выдохнул и плюхнулся на лавку, благодарно кивнув подавшему кружку Олдрику. Повар глотал ягодный компот так жадно, что пара багряных капелек стекла по подбородку и впиталась в ворот шерстяного пальто. Похоже, сюда он очень торопился.       — Ох, я так рад, что вы в порядке, — утирая пот платочком, проговорил он, стараясь отдышаться. — Сейчас в столице полная неразбериха. С тех пор, как принца-консорта убили… Я соболезную.       Повар склонил голову, немного помолчав, и затем продолжил:       — К сожалению, новости у меня плохие.       — Погоди немного, — дед остановил его и обратился к нам: — Идите умойтесь, а потом выпьете чаю. Давайте, вперед.

***

      Наконец, когда все уселись за стол, Теодор смог поведать историю целиком. Точнее, то, что он слышал сам, узнал от Седрика, от других слуг или додумал, исходя из ситуации. Картина вырисовывалась крайне неприглядная.       В день, когда мы якобы поехали на ледник, Зейден отправился на Торус-Хельм с целью образумить нас, а также вернуть обратно. Но пропал. Через три дня королева стала беспокоиться. На следующее утро из замка выехал поисковый отряд. После двухдневных поисков было найдено тело. Непостижимым образом дикие звери его не тронули, хотя сама группа пережила нападение недалеко от места находки. Осмотр трупа показал, что смерть наступила в результате удара молнии или колотой раны, от короткого изогнутого лезвия прямо в спину. Но тут уж неважно, что раньше. От таких новостей королева лишилась чувств. А дальше Малькхор выдвинул версию о нашем причастии… И завертелось: нас искали как преступников, в составе совета начались чистки, благодаря которым разжаловали тех немногих, кого я мог назвать порядочными, и как вишенка на торте — камень из королевской короны, кристалл, ранее бывший вместилищем Света Меридиана…был украден! Королева очень тяжело переживала это бремя. Закрывшись в своих покоях, фактически передав совету власть, она была под круглосуточной охраной и недоступна для нас. Но вот Седрик прочно у неё обосновался, снабжая сведениями повара. Хорошо ещё, Змейка решился на это, а то быть нам в неведении. По-хорошему, надо проникнуть во дворец и поговорить с тётей, но до него нужно сначала добраться, а если нас заметят, если поймают… Убьют.       — Но мы можем хотя бы попытаться. Мама обязательно поверит нам, и все будет как прежде, — жалостливо протянул Оз. За время повествования он вытянулся вдоль лавки, положив голову мне на колени. — Гора не заметят!       — Гора нет, — отрезал я. — И даже если нам удастся пробраться внутрь и недоразумение разрешится, то тот, кто это подстроил, будет рядом.       — Предатель — кто-то из придворных. Боюсь, мой принц, вас могут убрать и в случае оправдания, — скорбно молвил повар. Его пышные усы обвисли двумя сосульками, будто разделяя чувства хозяина.       Возникла напряжённая пауза. Фобос выпрямился, удивленно глядя на Теодора. Через мгновение тень понимания омрачила его лицо. Он подтянул к себе чашку и, сделав пару глотков, уткнулся в неё носом, вдыхая успокаивающий аромат и погрузившись в свои мысли. Я тоже подтянул к себе напиток поближе. Успокаивающий сбор то что нужно: осознание возможного удара в спину покоя никому не приносит. Кстати об этом…       — Теодор, после того как мы уехали, ты говорил хоть кому-то, куда? — строго спросил я.       — Нет, — для убедительности он помотал головой. — Но Трилл, служанка, у которой подгорел пирог, слышала часть разговора, — мужчина переплел пухлые пальцы, положив на них подбородок.       — Я когда с матерью поссорился, вокруг много свидетелей было. Больше двух точно, — подал голос брат.       — Бесполезно, так вы ничего не выясните.       Хриплый голос старика поставил точку.        — Нужно думать о настоящем. Правителя фактически нет. Совет наводит свои порядки, они успели даже погонщикам носорогов уши прищемить, и это за пару недель! — он негодуя всплеснул руками. — Налоги тоже подняли, скоро народ станет роптать.       — А еще здоровье королевы сильно пошатнулось, — дополнил Теодор. — Сегодня Седрик сказал, что она не смогла встать с постели. Если так пойдет и дальше…       — Нет! Нужно как-то помочь маме! Дей, мы должны попробовать! Даже если шанс маленький, но он есть! Кто, если не мы? — судорожно вцепившись мне в воротник, зашептал брат.       — П-помочь? — я опешил. —Как? Братишка, ни ты, ни я — не лекари! Если она больна, то что мы можем сделать? Хотя если это от душевных ран… — протянул задумчиво, следя за тем, как в зелёных глазах зажигается огонёк надежды. — Но сперва нужно попасть во дворец. А если патрули усилили, то это небезопасно.       — Ты прав, Деймос, — хмуро покивал дед. — Боюсь, мальчики, без помощи вам не обойтись. Всем нам! Если все действительно так, как сказал мальчишка, то Меридиан рискует остаться с младенцем на троне. И тогда не избежать гражданской войны: каждый из Совета попытается урвать кусок пожирнее.       — Дед, ты на что намекаешь? Предлагаешь захватить столицу и утвердить собственный порядок? — усмехнулся я и тут же округлил глаза от его уверенного ответа. — Э-это бред… Чтоб захватить дворец, понадобится армия! А где её взять?! Не думаю, что королевские гвардейцы так просто перейдут на нашу сторону… А уж стража, учитывая, сколько раз им попадало за наши побеги, сама нас удавит!       Я скрестил руки на груди, прожигая Олдрика возмущенным взглядом. Тот, и не думая отступать, криво ухмыльнулся и перешел на деловой тон, сказав, что выход есть. Старик поднялся и, прихрамывая, подошел к карте, закрепленной на бревенчатой стене. Он бережно снял ее и, отогнув края, тем самым увеличивая в размере, расстелил на столе, подвинув чашки.       — Вы сами рассказывали, что подружились с лурденами. В обмен на часть земель они пойдут за вами. Но их будет малова-ато-о, — протянул он, водя пальцем по пергаменту. Внимательно осмотрев северо-западный край карты, ткнул в аванпост Темпест на севере Форестхолла. — Вот. Здесь недавно произошла стычка с варварами…       Он перевёл палец южнее:        — А вот сюда перешло их самое крупное племя. Остальные расселились неподалеку.       — И если мы пообещаем вернуть им их земли…       — То они тоже выступят под вашими знаменами, — довольно продолжил дед. — Там лучшие пастбища на многие километры вокруг, так что они точно согласятся.       — Дей, это же замечательно: мы сможем попасть к маме!       — Если не сложим головы в процессе, — осадил я его и обратился к бывшему солдату. — Откуда ты все это знаешь?       — Рейтар как раз участвовал в той заварушке. Недавно вернулся.       У меня дернулся глаз. Олдрик стоял над картой такой уверенный, такой воодушевленный, что при всей этой ситуации…       — Ха. Ха-ха. Аха-ха-ха-ха, — не выдержал я.       Весь этот разговор был похож на страшный сон. Нет, хуже… Кошмар. Кто-нибудь, разбудите меня… Прошу…       — Да вы хоть представляете себе, КАК это звучит?! Духи, что мы делаем? Обсуждаем будущий переворот на кухне старого ветерана в компании королевского повара и трех детей! Аха-ха! Ой, не могу-у… Да кто за нами вообще пойдёт?! — вызверился я, злым взглядом прожигая собравшихся.       — Я, — гордо выпрямился старик.       — И я, — подскочил со своего места повар, вытягиваясь по струнке, отчего его пухлый живот заколыхался.       — Старик… Теодор… — я в смятении перевел взгляд с одного на другого.       — Не смотри так на нас. Да, я стар, но опытен. Теодор хоть и повар, но является нашими глазами и ушами в замке. А что до кухни, — дед усмехнулся, — не все судьбоносные решения принимают в королевских палатах. Важна не внешность, но суть. Запомни это, Деймос Эсканор.       Я вздрогнул. Имя рода прозвучало неожиданно, задев потаенные струны моей души. Я сжал руку на груди, ощущая, как под пальцами мерно бьётся сердце. Решение ещё не оформилось, но уже пыталось пробиться сквозь стену отрицания. Ну уж нет!       — А наш возраст тебя не смущает?       — Ну, будь вам тринадцать, было бы проще: все же совершеннолетние. Но и сейчас шансы довольно приличные, что народ пойдет. Кто из жадности, в надежде потом самому занять теплое местечко, кто-то — желая справедливости, а кто-то — захотев управлять вами, — дед обошёл стол, встав позади и положил теплые ладони мне на плечи, легонько сжав. Заглянул в глаза, смотря твердо, уверенно. — Главное, вы не дураки. А магия, если понадобится, с лихвой заменит мускулы. Не бойся, без помощи вы не останетесь.       — Всё равно это… — я с силой потёр лицо руками. Голова начинала потихоньку гудеть. Черт! Как же это все… — неправильно.       — Неправильно, но необходимо. Здесь вас в покое не оставят. И не посмотрят, что еще дети, — продолжил дед. — Покинуть мир? Разве твой брат бросит свою мать здесь, зная что убийца рядом?       — Нет!!! Дей?! — Оз резко развернулся и уставился на меня, ища поддержку.       — А ты? Сможешь оставить Фобоса здесь?       — Нет, — покачал я головой, понимая, что загнан в ловушку. Если увезу принца силой, нашей дружбе конец. Старик знал, как надавить. — Не оставлю.       — Я не сомневался в тебе. Ты знаешь, это необходимо.       Знаю. О-о… Я все знаю! От этого осознания начали дрожать руки и тугой ком, застрявший в горле, не давал сглотнуть. Слюна стала вязкой, а во рту разлился неприятный металлический привкус — кажется, я прокусил щеку. Да, я желаю мести, но… Духи! Существует реальный шанс сдохнуть или на долгие годы взвалить на себя ответственность за целый мир! Нет-нет-нет! Кто-нибудь! Ну хоть кто-нибудь… спасите…       Дед резким хлопком в ладоши привлек внимание. Старик, проинформировав о продолжении собрания завтра, отправил нас спать, а сам пошел проводить Теодора. Завтра разговор продолжится, но уже без присутствия повара. При всем своем уме тот мало что понимал в военной стратегии. Как по мне, может, и зря, только вот его отсутствие на рабочем месте принесет больше вреда, чем пользы. На душе было неспокойно, я очень хорошо понял, что отвертеться не выйдет, что кони уже понесли телегу в пропасть. Остаётся либо направить их, либо погибнуть, ибо соскочить не получится из-за связанных ног.       Сполоснувшись из бочки на заднем дворе, мы зашли уже в приготовленную ко сну комнатку. Сестричка любезно предоставила нам свою постель, а сама улеглась на большом сундуке, стоящем у двери. Очень быстро ее дыхание стало тихим и ровным. По ее примеру я отрешился от бередящих душу мыслей и закрыл глаза. Уже засыпая, почувствовал легкий тычок в бок. Повернувшись к брату, увидел его сидящим на кровати по-турецки, с низко опущенной головой. Поняв, что его слушают он произнес такую фразу, что я подумал, ослышался, и переспросил.       — Т-ты злишься? — еще тише повторил он. — На меня.       — Эм… почему я должен на тебя злиться?       — Если бы я не рассорился с мамой, то отец бы не поехал за нами и остался жив. Получается, это я виноват, что он погиб. И маме теперь плохо… — он шмыгнул носом и промокнул слезящиеся глаза рукавом.       — Права Мелли, дурак ты, — грустно улыбнулся я и стал пояснять: — Где тут твоя вина? Мы бы все равно взаперти не усидели, сбежали бы рано или поздно.       Я щёлкнул по носу скуксившегося брата и продолжил:        — Раз уж этот, мм… Игрок во дворце, то он все равно попытался бы добиться своих целей.       — Игрок?       — Ага. Я тут подумал, что все эти слухи, подставы, покушения на нас, кража королевского камня… Все это — дело рук одного человека. Чего-то он добивается, играясь людьми. Вот и назвал его Игрок. А теперь спи. Знай, я на тебя не злюсь.       «Я злюсь на себя, за то, что не вмешался. За то, что не остановил. Но… я ведь могу все исправить».       Брат долго ворочался, но как только его дыхание стало глубоким и ровным, я выбрался из-под одеяла. О нет, я не собирался отправиться в замок один, чтобы выкрасть тётю. Я решил, что пёс достаточно наотдыхался. Пора будить спящую красавицу, если, конечно, он меня не кинул…       Выбравшись из дома, я тихо прикрыл за собой дверь и, оглядевшись, направился к зарослям речного кустарника. В кромешной тьме путь в пять минут стал каторгой: я падал, спотыкаясь о корни, поскальзывался на мокрой траве, даже угодил ногой в чью-то нору, но упрямо продвигался вперёд. Вздох облегчения невольно сорвался с губ, стоило протиснуться на небольшой пятачок земли в середине вечнозеленых зарослей одного кустарника. Оз его как-то смешно называл — то ли самшьет, то ли самсшит. Неважно, главное — они загущены настолько, что хоть костёр разводи — видно не будет.       Что я и сделал, дабы отогреться. И обеззаразить нож, вынутый из голенища сапога, прокалив его.       Дозваться до Гора я пробовал многими способами, пока не остался лишь один.       Я потёр левую щеку — «клыки» были чуть теплее остальной кожи. Хороший знак. Раздевшись по пояс, перетянул веревкой левую руку выше локтя и сунул в рот моченое яблоко, чтоб не прикусить язык. Вскоре кончики пальцев стало покалывать: время пришло; я занёс нож над метками и… Нет, не могу! Страшно… А если Гор ушёл, что, лишусь руки? Но один я не справлюсь…       Меня колотила нервная дрожь: не так-то просто принести себе осмысленный вред. Причём серьезный: на царапину или тычок иголкой пёс не придёт, уже проверено. Я заносил ножик много раз, но в последний миг останавливался. Глаза намокли от слез, а руки дрожали. Я плакал от бессилия и страха, не было ярости или желания, чтобы ранить себя не задумываясь. Я. Был. Полным. Ничтожеством.       И все же пырнул себя ножом, тут же заорав от боли, и нечаянно провернул лезвие, царапая кости. Кровь хлынула фонтаном, а я скорчился в пыли, пытаясь выдернуть нож и прижать руку к себе, облегчить страдания. В ушах гудело, перед глазами поплыли цветные пятна, периодически сменяясь темнотой и чёрными кляксами. Но сознание не спешило покидать меня: с каждым ударом сердца я видел, как толчками выливается моя жизнь. Мысль была только одна: БОЛЬНО!       — …олно, — проскулил я, захлебываясь слезами и соком от размятого яблока.       «Ах, ему бо-ольно… ЩЕНОК!!! Сам устроил, а теперь ещё и жалуешься?! Ты чуть всю мою работу не уничтожил!!! Поглотить Сердце — это тебе не яблоко сожрать! Идиот мелкий, ты что с собой сотворил?! Отвечай!»       Громовой рык прокатился, казалось, внутри всего меня, больно ударив в голову, заглушив шум крови. Получилось. У меня получилось! Хах, получилось…       «Гор. Пришел».       «Пришёл-пришёл, — зло рыкнул пёс. — А ты, дурак, с ума сошёл…»       «Пришёл…»       «Мелочь патлатая, влез куда не просят… Ну-ка поспи пару минут», — недовольно проворчал Гор, и в тот же миг я отключился.

***

      «Ну и зачем тебе это понадобилось? — поинтересовался пёс. — Ты же не просто так сдохнуть захотел? Давай, удиви меня, вас наконец-то заперли? Зейден купил орган на семь тысяч труб, а играть придётся вручную? О, или…»       «Дядю убили, — оборвал я его. — На Меридиане возможна война, а мне с братом предстоит собрать войско и дать рыбу всем недовольным».       «Леща дать, — машинально поправил Гор. — Мммм… Дай мне пару минут, я посмотрю в твоей памяти».       «Это как?»       С каких пор он так может? Или мог всегда… Я отвлёкся от разглядывания розовой кожи на месте страшной раны и нахмурился, глядя в пустоту. Гор предпочёл оставить вопрос без ответа. Ну и ладно, в конце концов сделать я все равно ничего не смогу.       Пожав плечами, оделся и вытряхнул пыль из шевелюры. Жаль, но штаны так просто в порядок не привести: бурые пятна крови придётся застирывать, желательно никак не засветив их наличие.       «Попасть в замок тайно не получится. Не хмурься, ты прекрасно знаешь почему. Да и не зачем… Вейра — покойница», — неожиданно выдал пёс.       «В смысле?! — вспылил я. — Тётя больна, но не умирает! Не хорони её раньше времени!»       Гор рассмеялся. Это было… неприятно.       «Прекрати ржать! Вместе мы сумеем спасти её и…»       «Она была покойницей ещё до вашего отъезда, — оборвал меня пёс. — Осложнения после родов подорвали здоровье. Она, конечно, выкарабкалась бы с помощью земных врачей и собственной магии. Но передача Сердца поставила на ней крест. Долго она не протянет, а гробить себя из-за трупа… Не позволю!»       — Я не понимаю… — простонал я, обхватив голову руками. — Это расплата? Духи, что я такого натворил в прошлой жизни?       Я задышал часто-часто, смаргивая слезы и прикусив губу, чтобы не разреветься. Это был удар под дых: пёс в своих словах не сомневался, вовсю злорадствуя — он обожал, когда кто-то совершал глупость и расплачивался за это, разумеется, если это был не он и не я. Но что мне до его радости: узнать что близкого человека, учителя, больше нет, и в тот же день услышать про неотвратимую кончину ещё одного близкого человека… ужасно.       «Ну-ну, хорош рефлексировать! Такова жизнь, но ты только подумай: война! О-о-о… — блаженно протянул пёс. По меткам прошла волна тепла, а воображение живо нарисовало зажмурившегося от удовольствия пса. — Сколько страха и ненависти! Враги будут бежать от ужаса, а союзники — содрогаться от нашей поступи. Это наш путь к величию!»       «Я не хочу величия. Я хочу свободы и счастливого брата. Хочу дом, куда я могу вернуться, а не гадюшник», — сокрушался я. — «Хочу путешествовать в свое удовольствие и петь песни у костра. Я не хочу смертей и рек крови, но…»       «Ты хочешь мести», — констатировал Гор.       «Да», — выдохнул я.       «Правильно — враги должны заплатить, — одобрительно загудел пёс и, урча, продолжил. — Раз уж драться все равно придётся, у меня есть просто прелестный план на будущее».       «Как получить мировое господство?»       «Сарказм? Хорошо, ты приходишь в себя… Нет, как обеспечить тебе относительную свободу, дать попутешествовать и защитить брата одновременно», — самодовольно закончил он.       «Подробности?»       «Ну, начну с того, что поглощение Сердца ещё в процессе и мне нужно время. Уходить из реальности больше не буду, хоть и прошу не беспокоить по пустякам. Но! Я работаю над очень крутой задумкой, и если все получится, то…»

***

      В кровать я заполз злой, уставший и с гудящей головой. Но зато чистый — пёс своими чёрными нитями убрал все следы грязи и крови с меня и моей одежды. Энергию девать некуда, вот и похвастался.       К соглашению мы с ним не пришли. Его гениальность я раскритиковал по полной, впрочем, осознавая, что его план может стать единственным выходом, если жизнь покатится под откос. Черт бы побрал урода, заварившего эту кашу. Ну ничего, ему уже зарезервировано теплое местечко в песьей пасти!       Ох, и что я скажу Озу? «Знаешь, братец, похоже, у тебя и мамы скоро не станет, может, свалим, пока не поздно?» Он мне врежет за такое, и будет прав. Наверное, лучше промолчать — вдруг пёс ошибся? Может, если Гор будет ориентироваться не только на запахи и свои выводы, но и осмотрит её, то придумает что-то?       А тётя? Она заслуживает увидеть своих детей, узнать, что они не преступники, что они не виновны. Только бы дождалась… Жаль, тот ход через тюрьму завалило, он был бы идеальным вариантом проникновения во дворец. А по словам пса, разбирать завал слишком долго и шумно из-за плохой звукоизоляции.       «Ты спать собираешься, а?» — О, нянь приступил к своим обязанностям, самовыбранным.       «Не могу заснуть. Мысли роятся в голове, мне тревожно, я нервничаю».       «И че? Мне тебе колыбельную спеть?» — съехидничали в ответ.       «Давай», — я устроился поудобнее, уткнувшись лбом в плечо брата.       »…»       «Ну», — поторопил.       «Серьёзно?! Нет, правда…»       «Пой, пташка. Сам предложил».       Гор замолчал надолго, и я вновь погрузился в невеселый поток мыслей. Но потом он поворчал, пошипел и действительно запел:       «На землю ночь опу-ска-е-тся и звёзды танцуют во тьме-е, всё ярче костёр раз-го-ра-е-тся и песни поются луне-е…»       «Странный ритм, зачем так слоги выделять?»       «Глаза закрыл и спи. Моя колыбельная, как хочу так и пою», — огрызнулся он, недовольный вмешательством.       «Сплю».       «Кхм! Глас чистый и звонкий волнуе-ет стоящую лесну-ую ти-ишь, и, громко ухая, филин с ело-овой ветки взлети-ит. Его-о могучие крылья-я, воздух холодный гоня-я, уносят все дальше за го-оры птицу, ночь с собой унося-я».       Несмотря на странности, получалось у пса складно: тянул, где надо сохранить ритм или быстро пробегал, где рифма страдала. А уж его голос! Вкрадчивый, бархатный, обволакивающий… Я вдруг почувствовал, как реальность ускользает от меня, я будто наяву увидел костёр и поющих людей; птицу, что растворилась в ночи; далёкие снежные пики…       «И вот уж рассвет за-ни-ма-е-тся, светле-ет небо вдали-и, снимаются с места стран-н-ики, в лесной растворяясь глуши-и…»

***

      Меридиан. Столица. Городские окраины.       Начало февраля. Полдень.       Утром я проснулся от пристального взгляда в лицо. Напротив меня на корточках примостился некий незнакомый тип, откровенно бандитской наружности: темная рубаха, недельная щетина, спутавшиеся темные волосы, сбритые у висков.        — Гы, — улыбнулся он и потянулся к поясу.       Я не стал ждать дальнейших событий, дабы узнать, что этот идиот хотел сделать. Просто обратился к силе Гора. Черные метки запылали, разгоняя жидкий огонь по телу, разрослись, и не прошло и мгновения, как, полностью превратившись я прижал чужака к полу. О, это опьяняющее чувство силы, как я скучал по тебе! Гор, почувствовав мою радость, довольно заурчал, правильно приняв её на свой счёт.        — Деда-деда, дядю ивовый монстр ест! — закричала проснувшаяся от шума Мелли, после чего шмыгнула за дверь. — Деда-а!       Пого… Дядю? Я по-новому посмотрел на типа. Тот похлопал на меня глазами и втянул голову в плечи, подражая черепахе. Неудачно. И что мне теперь делать? Я раскрыт! Но если… Черт, другого выхода нет!       «Не смей!»       Уже успев раскрыть пасть, я опешил и, не успев погасить инерцию, щелкнул зубами, чуть не откусив «дяде» нос.       «Ты против?! Почему это?»       «В той жирной «Ж», в которой вы оказались, верные люди вам понадобятся. Я, конечно, не заменим, но в одну морду могу и не потянуть. Защиту, так-то я всех сожру, — уточнил он, что удивительно, признав свою неидеальность. — Не факт, что, если ты избавишься от помехи сейчас, Олдрик потом ничего не узнает. Только палок в колеса нам не хватало».       «Тогда что не остановил, ты ведь знал, что они родственники?»       «Ты и сам мог принюхаться. Я тебя для чего учил? И морду убери подальше, а то уже брат на тебя странно косится».       Морду я убрал. И лапы тоже. И даже переместился подальше. А вот оскал оставил, правда, адресат его не увидит, слишком уж пес светопоглощающий.       Оз, с интересом следивший за происходящим, бочком обошел типа, прикидывающегося мертвым, и примостился на мой хвост. Когда я разлегся на полу (неудобно сидеть, согнувшись в три погибели), он вскарабкался на мой загривок и разлегся, зарывшись в шерсть. Так и лежали втроем, пока дед наконец не добрался до нас. Все больше замечаю, как он сдает. И чего с внучкой комнатами не поменяется? Ему же тяжело со второго этажа спускаться.       Тем временем старик оценил диспозицию, уделив особое внимание задремавшему на моей спине Озу. Хмыкнув, развернулся и уже в дверях выдал такую фразу, отчего Гор в моей голове зашелся гомерическим хохотом:        — Сына, не спи!       От резкого окрика дернулись все присутствующие.        — Дуй за водой, хватит разлеживаться. А вы, мальчики, приводите себя в порядок — и за стол.       «Сына» тут же поднялся, посмотрел на нас, осмотрел меня: зараза, даже не дернулся, когда я зубами клацнул; почесал в затылке, хмыкнул и смылся вслед за дедом. Во дает! Как только дверь захлопнулась, брат в голос рассмеялся — до этого он просто мычал мне в шерсть. Ну, по крайней мере, он немного отошел от вчерашнего…       Я «вытек» из-под принца, опустив его на пол, и превратился обратно. Взлохматил топорщащийся на макушке «гребешок», дождавшись ответных приглаживаний брата, и потащил его умываться. Когда проходил мимо этого «дяди», тот удивленно присвистнул. Моим взглядом можно было испепелять, а этот лишь в затылке почесал. Мда…       На улице было прохладно, пришлось даже наледь в бочке разбивать, чтоб умыться. Точнее, я нагревал поднятый в воздух шарик воды, а брат умывался, потом поменялись. Так что за стол мы уселись свежие и не обмороженные. Подтянув к себе чашку с травяным чаем, задал несколько минут мучивший меня вопрос:        — Дед, ты знал?        — М? А, это?.. Догадался.       Кхы! Чай пошел не в то горло, и я закашлялся. Чего-о?!        — Что?! — вместо меня воскликнул брат, хлопая по моей спине.        — Видите ли, сразу после нашего знакомства и составления договора я стал замечать в своем саду гигантские собачьи следы. Большинство, конечно, было приглажено, будто пес валялся на земле, но часть различалась хорошо. Страже я сообщать не стал — что они сделают? А однажды вышел ночью в туалет, а там чуча с мой дом размером играет с оленьим черепом! Ха, вы смеётесь, я чуть прямо там дела не сделал! Потом всю ночь не спал, — усмехнулся дед, поглаживая седую бороду. — Его потом с неделю не было, я уж было подумал: все, ушел. Но он заявился в ночь, когда вы навестили меня, и принес кости.        — Это когда ты нам про северные народы рассказывал и резьбу по кости? — догадался я.        — Верно, ты потом отличную фигурку пса вырезал, — покивал дед. — Вот так я и догадался, сопоставив поведение монстра, ваши визиты и твои метки. Правда, только сегодня.        — Ха-ха-ха, а мы его искали, всю библиотеку перелопатили! — засмеялся я. — Должен признать, не только ты дед испугался, когда его увидел. Я в первый раз тоже знатно перетрухнул. Это только Озу, все нипочём было, да?       Улыбаясь, я ткнул брата локтем.       — Ну он же с тобой был, чего бояться… — смутился тот.       — Пф, нашелся скромник, — фыркнул я и обратился к остальным собравшимся. — Только теперь особенно молчать придется.       — Знаем, не дураки. Дальше нас это не пойдет. Да, Рейтар? Мелли?       Дядя с племянницей не сговариваясь кивнули.       Что ж, потом попрошу Оза, чтоб блок им поставил на всякий случай. Мелли может попросту случайно проболтаться. Последствия будут очень серьезными.       «Вот это одобряю».       — Олдрик, может перейдем к делу? Ты меня не на чай же поз…— кое-кому надоела теплая атмосфера и он решил вмешаться, ну и ладно.       «Гор, а почему ты ничего не рассказывал?»       «А надо было?  — этот прохвост еще и удивляется! — Кстати, с тебя мое обаятельное изваяние. Зря я, что ли, кости очищал и таскал? Чего ты кривишься? Я очень скульптурогеничен!»       От пса повеяло самодовольством, впрочем он быстро навострил уши. «Упс! Лучше послушай».       Проглотив свое недовольство, я вернулся в реальность, как раз в разгар речи Рейтара.        -… выдвинулся на подмогу. Они объединятся с гарнизоном Темпеста и выступят на юг, оставив форпост практически без защиты. Но на самом деле это будет ловушка. В крепость доставят пушки и ядра, а войска отойдут в пещеры, что находятся неподалеку. Варваров зажмут в кольцо прямо под крепостными стенами.        — Если они сунутся, — подметил дед, отхлебывая чая.        — А куда денутся? Больно уж они вспыльчивы и предсказуемы, — Рейтар пожал плечами, как бы говоря: «а как иначе?».        — Какова численность отряда? — осведомился я, науськанный Гором.        — Половина гарнизона столицы, вместе с резервными войсками.       Я присвистнул. Ничего себе… Сожитель тоже оживился, и я его понимал.        — Значит нам нужно собрать собственные войска и захватить столицу до возвращения основных сил, так? — поинтересовался я, задумчиво оглаживая «клыки».        — Верно, мой принц, — хмыкнул Рейтар, чуть вздернув подбородок. — Но не забывайте о времени: если протянемся, нас самих зажмут в кольцо.        — Тогда сперва за лурденами. У варваров есть ездовые животные, они доберутся быстрее до… Хм, нужно место встречи.        — У меня есть верные ребята, мы вместе обустроим руины Юго-западного форта, — предложил Рейтар.        — Придётся сначала очистить их от всякого сброда, — буркнул Оз, видимо, вспомнив, как мы наткнулись на эти лица неясной национальности.        — Уж с этим мы справимся, мой принц.        — А чем кормить эту ораву будем, м? — спросил я. — Есть они будут много, а привлекать внимание, скупая провизию с ближайших деревень, не есть хорошо. Лурдены ведь раньше подойдут, чем действия начнутся.        — Мы можем на Земле купить, — пожал плечами Оз. — Что?        — Одно дело — на мелкие вещички у гопоты денег отжать или спеть пару песенок и получить монетку, — потёр я переносицу и проникновенно посмотрел на братца, — а другое — продуктов на тысячу ртов купить.        — Ограбим склад, — пожал плечами принц. — Оплатить и потом можно.        — Если с оплатой, то почему нет? Это же не воровство, — покивал Рейтар.       Ну да, ну да, воров никто не любит, а тут отложенный платеж вроде как. И плевать, что цен мы не знаем и, скорее всего, отдавать не собираемся. Главное — факт, хн.        — Ах, и ещё кое-что, — я взлохматил вихры на макушке и недовольно глянул на собравшихся. — А таскать я с Гором буду?!       «Хочу грабить».        — Забудьте…        — Эм… Если вы согласны, тогда, мой принц, я подготовлю место и буду ждать вашей посылки.        — Да-да…        — Отлично! — сказали мы с братом хором, вот уж кому не терпится.       Дед постановил сделать перерыв и принялся диктовать птице послание для Теодора. Честно, я пожалел это несчастное существо: жирное, грузное, с черными лоснящимися перьями, оно совершенно не походило на ту бойкую птицу, что покупали мы. Сразу видно — любимец семьи.       Рейтар оделся и, сказав, что идет переговорить с нужным человечком, вышел. Немного погодя, засобирались и мы. Я осторожно выглянул из-за двери, осматривая обозримое пространство. Незваных гостей во дворе не было, и я потянул Оза наружу. Прошмыгнув в сарай, закрыли дверь на засов и направились каждый к своему коню. Проблемы проблемами, а о друзьях заботиться надо. Асфалот и так, завидев меня, обрадовался и стал пританцовывать: уже успел застояться. Но выпустить его пастись не выйдет: что он, что отцовский мерин — очень приметные кони. Так что оставалось только чистить его и не запирать в стойле, чтоб он ходил по сараю, благо помещение не маленькое.        — Дей, а вы снова в путешествие уедете?       Голос Мелли прозвучал прямо за моей спиной. В тишине эффект был потрясающий, я подскочил, наверное, на добрых полметра, и это при росте в метр тридцать! Рядом послышался грохот металлического ведра и последующие чертыхания брата. Не для меня одного присутствие девочки стало открытием.        — Никогда не подкрадывайся так! Мы ведь и поранить можем.       Мелли по-детски надула губы. Этому пятилетнему ребенку часто бывало невозможно объяснить, например, почему нам можно пытаться приручить ларвека, а ей нет.        — Ох, ладно. Да, такое развитие событий возможно. Кстати, что ты здесь делаешь?        — Я Келли доила, а потом вы пришли.        — Нелли доит Келли, — заржал братец. — Классное имя для коровы!        — Я Мелли, дурак!       Опять эти двое за свое! Ну что ж, рад за Оза: ему нужно отвлечься.       «Ах, детство-детство, глупая пора… А тебе надо потренироваться — девочка младше застала тебя врасплох. Расслабился ты без моего пригляда», — недовольно зацокал пес.       А вот и разрушитель моментов… Как же я скучал по нему.       «Вот видишь, куда я без тебя?»       «Ну наконец-то дошло», — радостно тявкнули в ответ.       Хех, мне этого не хватало. Кстати, лучше пойду отсюда, пока Мелли про Гора не вспомнила. Самодовольство пса хорошо в малых дозах, а если я о нем рассказывать буду, оно точно побьёт все рекорды.

***

      Начав третий акт кухонного совета, Старик постановил оставить детальное планирование захвата замка до непосредственного стояния под стенами, предложив вынести ворота как основное решение. На это Оз покивал и сказал, что подсобит магией. На крайний случай у нас был я. Как обычно…       Дальше началось детальное обсуждение первого и второго пунктов плана, а именно как собрать войско и протащить под стены. Оз в нашу беседу почти не вникал, лишь изредка вставляя уточняющие вопросы, иногда очень полезные. Они, вместе с Мелли, месили тесто. Девочке не были интересны ни тактика ни стратегия, а брата это отвлекало от дум. Старик же подводил итоги каждого этапа плана, а в остальное время просто наблюдал за нами. Как он выразился: «Коптить воздух мне осталось недолго, так что вам, молодым, надо самим решать свои проблемы, а не полагаться на стариков».       А потом излагать стал Гор. Не вытерпел все-таки. Влез.        — И не забывайте, в столице есть тот, кто давно точит зуб на королевскую семью. Все началось более четырех лет назад и вылилось в известные вам события. Наш Игрок либо имеет в замке шпиона, либо сам там бывает, а может, и то, и другое. Этот человек знал, что принц Фобос в последнее время тренировал молнии, что мой хозяин использует кинжалы, а также то, что Зейден поехал за нами.        — Это и в городе можно было узнать, принц-консорт ведь не скрывался, да и Деймос не расстается с оружием, — хмыкнул дед.        — Вот только магия Фобоса, не спонтанная, а управляемая — секрет. Мало кто вне замка о ней знает, а кто знает, не болтают языком. Скажи, Рейтар, вот ты знал, что принц — маг?        — Узнал только что.        — Слышишь? — самодовольно оскалился Гор. — А потому наш противник точно частый гость в замке, если не его постоянный житель.        — Но тогда что ему нужно, власть? Страной управляет Свет Меридиана, а он заключен в принцессе. Игрок желает дергать за ниточки? — старик откинулся на спинку стула и скрестив руки на груд, уставился мне в глаза. Они сейчас занимательно ярко-красные. Удивительно, что реакция такая спокойная. — Что ж, тогда он должен понимать: конкуренция будет жесткой и вполне может закончиться для него летально. Прецеденты были.        — Я думаю, ему нужно Сердце.       «Ты на Сердцах просто помешался! Если тебе оно нужно, это не значит, что оно всем сдалось!!!»       «Это очевидно: вас сталкивали с Советом, чтоб явился потом добрый человек, а вы ему все отдали. Как щенок, получивший угощение, тут же подставляет пузо, уже априори считая, что удара не последует, так и вас настраивали! А потом появилась наследница. И вас тут же попытались УБРАТЬ!!! Понял?»       «Бред, притянутый за уши».        — Невозможно. Сердце нельзя отнять силой.        — Есть ритуалы. Я видел мельком в замке темный гримуар. Уверен, там есть подобное. Да и Кондракар, судя по всему, это может, — подал я голос. — Они же типа хранители мира. А добро всегда с кулаками и сводом правил под рукой.        — А еще изначальное вместилище пропало. Девчонке нужно чутка подрасти, а потом добровольно отдать его, предварительно подержав. Еще месяцев пять — и готово. Довольно быстро, а главное — безотказно, — продолжил Гор.        — Значит, этот шанс нам нельзя упускать, времени меньше полугода. Тем более пешие войска достигнут Форестхолла через три недели. Они уже вышли? — повернулся дед к Рейтару.        — Неделю ещё точно собираться будут, — тот отрицательно качнул головой.        — Хорошо, мы их опередим. А про Игрока пока забудьте, он скорее затаится, чем полезет на рожон. — старик огладил бороду и задумчиво потёр нижнюю губу. — Тогда, Деймос, ты займись провизией. Рейтар, езжай к форту, подготовь там все.        — У тебя два дня, — вставил я.       — Теодор будет держать нас в курсе дел. План атаки, как я и говорил, составим, уже собравшись: слишком многое может поменяться, — заключил дед. — Фобос?       Брат вскинулся, ожидая распоряжений.        — Помоги с подсчетами. Признаться, я не силен в точных науках.       — Это я мигом! — радостно подскочил брат, случайно подняв в воздух целое мучное облако. — Ой.       Я обреченно вздохнул и достал Ключ (за чем с интересом проследил Рейтар, почесав щетину), чтобы уже через мгновение исчезнуть в голубом мареве. Я решил прогуляться по центру города, присматриваясь к продуктовым магазинам и складским помещениям: нужно было приметить объект. Заодно выяснил, что задать порталу определенную точку выхода нельзя. М-да, раскатал губу: кроме мелькнувшей голубой щёлки, не получил ничего. А как было бы замечательно протащить армию прямо под стены замка, но да не с моим везением. Ладно, не будем о грустном.       Я глубоко вдохнул, пропитанный выхлопными газами воздух, и направляясь к торговому центру, решил, что хотя бы исполню детскую мечту: возьму все, что приглянется. Гор поддержал меня радостным воем. Да уж, вот кто захапает все, включая зубочистки!

***

      Меридиан. Мэелсторм. Пустоши.       Конец февраля. Полдень.       Равномерный стук копыт навевал дрему. После бессонной ночи глаза слипались, и пару раз я чуть было не выпал из седла, лишь в последний момент успев вцепиться в брата. Мы вдвоем ехали на Асфалоте, периодически сменяя друг друга, давая хоть немного отдохнуть. Пару часов назад отвесные скалы Мэелсторма остались позади, и теперь наша дорога лежала среди известняковых пустошей. Солнце еще не успело высоко подняться, но уже ощутимо пекло, а белый песок раздражающе слепил глаза. Здесь климат был совершенно другой: не зима, а жаркое, засушливое лето. Кроме нас некому было отправиться в путь. А отряд мог привлечь ненужное внимание, поэтому мы путешествовали одни. Возможно, это станет нашей ошибкой.        — Похоже, идея сократить путь была не особо удачной…       Голос Оза доносился словно издалека. Я что-то неразборчиво промычал в ответ и поудобнее устроился в седле, склонив голову ему на спину. Граница между сном и явью становилась все менее и менее отчетливой, я словно падал куда-то или, может быть, плыл? Не знаю.       Перед глазами вставали картины кровопролитной битвы между людьми и монстрами. В небе сияла корона черного солнца, тускло освещая алым клубы дыма и редкие облака. Я рвал и рвал всех, кто имел неосторожность приблизиться. Кровь лилась рекой, мгновенно впитываясь в мои черные лапы. И не было конца и края торжеству смерти. Люди и монстры кричали, каркали вьющиеся в вышине вороны, а на холме, наблюдая за жатвой, стоял кто-то, сияющий мягким золотистым светом, так резко контрастирующим с моей темнотой.        — …про… сь… мос. Деймос! — звонкая пощечина мгновенно придала заряд бодрости. Подскочив, я стукнулся лоб в лоб со склонившимся надо мной братом и в шоке распахнул глаза. Сумерки…        — Фух, я уже начал волноваться. Ты долго не просыпался, — донеслось справа.       Я огляделся. Оказалось, мы уже прибыли, и сейчас я сидел на лежаке у окраины стоянки лурденов. Племя явно готовилось уходить с насиженного места: то тут, то там слышалось рыканье и повизгивание, женщины и дети паковали предметы быта, а мужчины снимали шкуры с шалашей и укладывали их на мулов. Завтра, как только лагерь снимется с места, лишь следы кострищ и деревянные остовы шалашей будут напоминать о бывшем здесь когда-то поселении.       Я сделал глубокий вдох и резко выдохнул, успокаивая колотящееся сердце. Гул битвы все еще звучал у меня в ушах. Пожалуй, этот сон был не менее страшный, чем детские кошмары, что когда-то преследовали меня во снах. Залитая кровью земля до сих пор стояла перед глазами. Нервный смешок непроизвольно соскочил с губ.        — Я схожу за похлебкой. Ты ведь ничего не ел за целый день, — сжав мое плечо, подбадривая, Оз поднялся и направился к центру лагеря, оставляя меня наедине с мыслями.       «Гор?»       «Да, это мое прошлое. Мое и первого хозяина. Прости, что тебе довелось это увидеть. Поглощение Сердца перешло к финальной стадии и я не совсем… контролирую себя».       «Ясно», — мерзкий привкус железа все еще чувствовался на языке. Неужели битва за корону пройдет так же… тошнотворно?       Из тяжелых мыслей вывел брат, втиснувший мне в руки плошку с густым мясным супом и вездесущими кореньями. Я хотел было отказаться, но желудок протестующе взвыл. Смутившись громкого звука, я опустил нос в тарелку, поспешно отправляя в рот нечто по вкусу отдаленно напоминающее картошку.       Как только мы поели, Оз поведал результаты переговоров, похваставшись своими навыками на этом поприще. Он бы и раньше начал, но воспитание мешало разговаривать с набитым ртом. Подробности меня не интересовали. Уловив суть — нам помогут, гонцов к другим племенам пошлют сами, а к варварам нас проводит Мурзик — я отрешился от реальности. Уже не слушал надежды и разглагольствования брата по поводу будущих переговоров, а просто тупо смотрел на огонь, вокруг которого собралось племя. Желто-рыжие языки изгибались в причудливом танце, притягивали взор то к гаснущим, то вновь вспыхивающим багровым огнём углям.       Завораживает…